Tatyana Cherkashina

Найти своих и успокоиться

В мае этого года в журнале "Пути России" вышла статья сотрудника ЦИАНО Артура Печерских с новой картографией российских социальных исследователей.

Со-встречаемость различных элементов научных публикаций, - авторов, цитирований, институций, слов, и так далее, - является одной из базовых идей научной картографии. Если два автора постоянно цитируются вместе (author co-citation), или если они используют одни и те же ключевые слова в собственных текстах (words-based author coupling), кажется логичным расположить их вместе на карте научного поля. Подобных дуальных пар можно придумать много, - и последние шесть десятилетий картографы науки (и даже Мишель Каллон среди них), именно этим и занимались. Некоторые из них, доступные в автоматизированных программах для работы с библиометрическими данными, вроде VOSviewer, имеют широкую известность.

В работе Артура, во-первых, представлена историческая реконструкция использования одного из таких типов методов, связывающих авторов через журналы, venue-author coupling (VAC). Главное предположение VAC состоит в том, что авторы, публикующиеся в одних и тех же журналах, похожи друг на друга (и наоборот). Переиначивая Георга Зиммеля, журналы возникают из авторов, а авторы возникают из журналов. C 2010х годов к методу для разных целей обращались такие исследователи-звезды в науках о науке, как Кэссиди Сугимото и Гийом Кабанак, однако войти в классический репертуар методов исследователей науки VAC так и не смог.

Чтобы наглядно показать пользу карт на основе со-встречаемости авторов в журналах, Артур использует данные РИНЦ о двух группах российских ученых:
1. высокопродуктивных и высокоцитируемых (Хирш-индекс > 10) авторах из девяти социо-гуманитарных областей науки (24,452 автора, публиковавшиеся в 10,008 журналах),
2. всех российских социологах с профилем в РИНЦ (8578 авторов, публиковавшихся в 3320 журналах).

Для превращения каждой матрицы в набор координат были применены процедуры снижения размерности (SVD, UMAP). На получившихся картах каждая точка, - один российский автор, а расстояния между ними показывают, в какой мере похожи списки журналов, в которых выходили их работы.

✨ Каждая из карт доступна в интерактивной версии на базе невероятного приложения cosmograph.app:
— карта продуктивных исследователей из разных дисциплин
— карта социологов
Приглашаем всех поискать на картах себя (или коллег) и выяснить, кто ваши научные близнецы с точки зрения картирования по VAC 👀 (карты открываются через впн, для загрузки надо подождать пару минут).

На материале карт в статье обсуждаются дисциплинарные границы, некоторые популярные представления об устройстве российских социальных наук, а также варианты использования журнальных близостей в прочих исследовательских дизайнах и научных политиках.

Весь выпуск "Путей России" посвящен социальным исследованиям социальных наук, - междисциплинарному полю, динамично развивающемуся и в России. Советуем присмотреться к статьям коллег и единомышленников, а также к самому журналу - это тот пример, когда метрики издания (пока) не отражают качество. В журнале сейчас идет call for papers на тему "Что такое традиция?". В таких инициативах важно участвовать, если мы хотим сохранить спецвыпуски как жанр, не сводимый к формуле "искусственный интеллект и X".

Не по учебнику

Попалось в одном из интервью Т. Заславской. Такое в учебниках по методологии социологических исследований не напишут:

«Обычно в наших сборниках методологические разделы оказывались на ступеньку выше конкретно-аналитических, потому что они писались post factum. А читатель думал, что мы сперва разработали методологию, а потом её реализовали».

Конечно, первоначальный замысел и постановка исследований были, но, по-хорошему, они пишутся дважды: сперва для исследователя, потом для читающих результаты.

Время – в деньги

Подбираю для студентов данные, и решила, что в этом году попробуем поработать с данными опросов проекта ВШЭ «Экономическое поведение домашних хозяйств». Есть в анкете «Репрезентативного опроса населения» вопросы о конвертации времени в деньги: «Готовы ли Вы больше работать, чтобы увеличить Ваш личный доход?». Тех, кто готов, спрашивали более определённо: если работать на два часа больше каждый рабочий день, то за какое увеличение заработка.
И есть такие респонденты, кто готов бы больше работать, но как только уточнили, что это ещё два часа ежедневно, некоторые передумали. По данным опроса в октябре-ноябре 2024 г. (волна 5) получилось такое распределение:

определённо готовы работать больше (указали, за какое увеличение доходов стали бы работать ещё два часа ежедневно) 25,9%;
готовы работать больше, но не ещё два часа каждый день, 1,3%;
готовы работать больше, но затруднились назвать увеличение заработка, ради которого работали бы ещё два часа в день, 2,9%;
не готовы работать больше 66,7%;
затруднились ответить, готовы ли работать больше, 3,2%.

Возможно, среди тех, кто сообщил, что работать больше не готов, кто-то передумал бы, если бы им сказали, что работать придётся «всего лишь» на два часа больше. Но это ветка вопросов в анкете не развивалась.

Статус занятости
Ожидаемо, что увеличить время работы ради заработка готовы те, кто может работать; меньше всего таковых среди неработающих пенсионеров – только 7,4% определённо готовы работать больше; среди всех работающих – 31,9%. А вот самая высокая доля определенно готовых увеличить свой рабочий день среди тех, кто… «учится и работает», то есть работающих студентов – 54,3% (Вузовский преподаватель во мне интересуется, сколько из них готовы больше учиться, и если да, то на каких условиях.)

Работающие
Максимально высокая доля определённо готовых увеличить своё рабочее время среди предпринимателей: индивидуальных, в том числе фермеров, самозанятых, фрилансеров – 40,9% и владельцев бизнеса с наёмными работниками – 37,3%. А вот среди наёмных работников – только 31%.

Столичность
Меньше всего тех, кто определённо сообщил, что готов работать больше, – среди москвичей (из всех москвичей – 7,5%, из работающих – 9,8%). Санкт-Петербург по этим цифрам ничем не отличается от среднероссийских данных (25,5% и 32,1% соответственно). Возможно, москвичи уже сейчас трудятся интенсивнее? Заглянула в РМЭЗ: нет, типичная рабочая неделя среднего работающего москвича почти такая же по продолжительности, как во всей стране. Тут бы более кропотливый анализ выполнить, но пока можно предположить, что низкая декларативная готовность москвичей к интенсивному труду не объясняется перегрузкой, а, скорее, другими факторами – (высоким) уровнем дохода, оценкой свободного времени или чем-то ещё.

Итак, осенью 2024 г. почти каждый третий взрослый россиянин сообщил, что мог бы работать больше ради более высокого заработка; каждый четвёртый назвал «цену» увеличения своего рабочего времени. Из занятых готовы в той или иной степени больше работать 35,9%. Конечно, на эти цифры нужно смотреть не как на прогноз реального увеличения предложения труд, а как на установки, но за время проведения опросов проекта доля готовых работать больше сократилась: в первой волне (июль-июнь 2023 г.) она была 37% среди всех опрошенных и 44% среди работающих.

Устали.

8 сентября в 18:00 состоится семинар серии "Социология рынков" на тему: "Секс переоценен? Снижение сексуальной активности среди молодых поколений", открывающий новый сезон семинаров Лаборатории экономико-социологических исследований.

Присоединиться к встрече можно по ссылке:
https://hse.mts-link.ru/j/81221613/21056861333

Для заказа пропусков (не сотрудникам ВШЭ) просьба заполнить форму:
https://clck.ru/36Fq73

Нам уже рассказали, что молодёжь в лице миллениалов пьёт гораздо меньше алкоголя, если сравнивать с более старшими поколениями; молодёжь в лице зуммеров (точнее, студентов) не отличается любовью к чтению – читает тоже меньше, чем старшие. И вот дошла очередь до секса – обещают сообщить, что молодые поколения и тут менее активны.

Предполагаю, что что-то из эмпирики будет на данных бюджетов времени, которые фиксируют в опросах проекта «Экономическое поведение домашних хозяйств». И интересно, как эту тему впишут в название серии семинаров – «Социология рынков»: на каких рынках секс переоценён и какова его реальная цена?

Традиционно к началу нового учебного и академического года открыты данные свежей волны РМЭЗ НИУ ВШЭ – за 2025 г. И сразу не только отдельными файлами волны, но и обновлены объединённые файлы нескольких волн – что-то в динамике можно считать уже с новыми данными.

Из интересных переменных в индивидуальном файле – о работе за рамками рабочего времени и места: о выполнении работы по основной работе дома, в выходные и в позднее вечернее время; продолжение фиксации трудовой мобильности по сравнению с осенью 2023 г.; блок переменных об источниках новостной информации; о готовности к риску и в целом крупный блок социально- психологических переменных, про отношения с партнёрами. И конечно же про ИИ есть вопросы и ответы.

Перезапуску «Если быть точным» — три года!

С сентября 2023 года «Если быть точным» работает в новом формате — как независимый проект.

Мы делаем статистику из сотен источников доступной для всех и помогаем понять, что она значит. Мы считаем, что достоверные данные необходимы для устойчивого развития России и всего мира.

За это время мы рассказали, как изменилось питание россиян за последние 40 лет, почему смертность людей с высшим образованием ниже, из-за чего в России выросло число бездомных и кто чаще всего попадает на улицу. Охваты наших самых цитируемых исследований доходят до 12 миллионов человек.

А еще обработали и сохранили почти 50 наборов данных — на нашем сайте в свободном доступе есть муниципальная статистика, показатели абортов и бездомности, финансовая отчетность компаний и много что еще. Их скачали более 78 тысяч раз.

Все это требует больших ресурсов. Например, на обновление датасета по муниципальным образованиям у нас ушло 600 часов, а на исследование про рабство — полгода.

«Если быть точным» — некоммерческий проект. Чтобы продолжать работу, нам нужно хотя бы новых 100 подписчиков на регулярные пожертвования. Поддержать нас можно донатом или подпиской на рассылку.

Социальные проблемы требуют точности. Спасибо, что вы с нами!

– Да, прежде чем вы начнёте работать, вы должны знать следующее. Прошу вас это хорошенько запомнить. Если вы отлично справитесь с делом, то на благодарность не рассчитывайте, а если у вас начнутся неприятности, то помощи вы не дождётесь. Вас это устраивает?
– Вполне.
– В таком случае позвольте пожелать вам успеха.

Сомерсет Моэм напутствует университетских преподавателей перед началом нового учебного года

Пара закадровых комментариев

– Все цифры отражают естественные тенденции, у нас нет обязательных требований использовать те или иные данные в ВКР.

– Приведённую классификацию данных не считаю законченной, и эта незаконченность касается прежде всего того, что сейчас отнесла к анализу содержания. Над критериями классификации ещё думать и думать, но вписать современные данные в классический набор «методов сбора социологической информации» всё труднее.

И если среди прочитавших этот пост есть вузовские социологии, было бы интересно узнать, а что у вас: как меняются данные, на которых выполняют дипломные исследования?

Накануне нового учебного года – о трендах в наших дипломных работах (отделение социологии ЭФ НГУ). Не содержательных, а в источниках (типах) данных, на которых студенты выполняют свои выпускные квалификационные работы.
Магистров мы выпускаем столько, что на данных о них возможен только «качественный анализ», поэтому все тенденции будут на ВКР бакалавров за девять лет, с 2018 г., трёхлетними периодами.
 
– Наши выпускники стали использовать больше видов источников данных: в 2018-2020 в среднем в одной ВКР 1,48 источников, в 2021-2023 – 1,73, в 2024-2026 – 1,82 видов источников.
 
– Безоговорочный лидер по распространенности – любые вариации неформализованных интервью (с «обычными» респондентами») – в четырёх из пяти ВКР. Но работ, основанных только на этом источнике данных, стало существенно меньше: 49,3% в 2018-2020 и 26,2% в 2024-2026.
 
– С чем наши студенты миксуют неформализованные интервью? Ещё недавно это был вторичный анализ микроданных обследований или опросов (РМЭЗ, Росстат, ВЦИОМ, нашей кафедры), микс с ним и сейчас остаётся популярным – 16,4% ВКР бакалавров в 2024-2026. Но его обогнала комбинация данных интервью с контент-анализом (количественным или качественным – текстов, в том числе коммуникации в социальных медиа, фотографий, видео) – 19,7%. Третьим по популярности стал микс «интервью с интервью» – с «обычными» респондентами» и экспертами. В принципе, их можно было бы объединить сразу, но тогда за общей техникой пропали бы методические различения.
 
– На спад идёт популярность формализованных опросов, организованных самостоятельно или вместе с другими студентами – с 11,9% до 6,6%; статистика и агрегированные данные практически исчезли из работ (с 6,0% до 1,6%). Спрос на административные данные в ВКР был недолгим – только в 2021-2023 гг.
 
Содержательно обобщила бы эти цифры в следующих тенденциях:
 
– Из стремления всё реже ограничиваться одним источником данных следует, что растёт методическая сложность работ; одновременно студенты всё чаще работают с данными, к которым проблематично применять критерий эмпирической репрезентативности.
 
– Ядром набора источников для ВКР выступает небольшое количество неформализованных интервью, вокруг которого выстраиваются дополнительные источники. Микроданные (репрезентативных) опросов и обследований уступают место текстам, изображениям, которые производятся помимо воли исследователя – (будущему) исследователю остается «лишь придумать» методику работы с ними. То есть, общий тренд от «формализованных сказанных» к «письменным», документальным данным.
 
– У наших студентов растёт интерес к данным, которые дают большее понимание контекста – к экспертным интервью, к наблюдению.

Новый номер журнала «Пути России», в котором продолжается тема социологии науки (фактически социологии социологии) и премьера рубрики «Исследования взаимодействия человека и животных».

Вас ждут статьи про роль мировых войн в развитии контент-анализа; о том, что появление ChatGPT вызвало взрывной рост исследований ИИ в сфере труда; автоэтнографическая рефлексия о «жизни рядом» с животными; про физическое дистанцирование, наушники и разговоры с питомцем как способы сохранить комфорт на собачьей площадке; как смерть лабораторного животного разрушает утилитарную логику научного эксперимента; как изучая отношения человека с животными на самом деле изучить отношения человека и бюрократии; как тезис «теоретической социологии в России нет» вырос до кризиса всего социологического проекта, и стоит ли тогда социологам искать смысл профессиональной жизни.

ВЦИОМ уже трижды замерил эмоции россиян – в январе, апреле и июле 2026-го. И сообщил, что к лету «эмоциональная структура общества становится более сбалансированной и гармоничной»: мы якобы адаптируемся к контексту, переходя от острых реакций к взвешенному восприятию. Но что есть такая гармоничность и взвешенность?

Если посмотреть на отдельные эмоции, за полгода доля испытывающих радость упала с 55,7% до 40,1%, воодушевление – с 45,5% до 31,1%, уверенность – с 60,3% до 47,0%, спокойствие – с 66,6% до 50,7%. При этом доля «раздражённых» выросла с 29,5% до 38,4%, «тревожной» стала почти половина опрошенных (48,2%), а «злыми» – почти четверть (23,6%). Доля тех, кто накануне опроса испытывал все шесть замеряемых позитивных эмоций, сократилась с 26% до 14,7%, а доля затруднившихся ответить о своих чувствах выросла почти вдвое – с 10,6% до 18,2%.
Но в релизе ВЦИОМ молчание про все эти сдвиги. Вместо динамики отдельных эмоций – размеры четырёх кластеров = четырёх эмоциональных сегментов, численность попавших в которые меняется в пределах 3–4 процентных пунктов. Но если вникать в детали, при почти прежнем объёме и названиях кластеров меняется их наполнение.
Кластерный анализ «подстраивается» под текущее распределение данных, даёт иллюзию стабильности там, где меняются составляющие эмоциональной структуры. Если же применить более прозрачную априорную типологию – группировку по числу названных позитивных и негативных эмоций – картина становится иной: доля жизнерадостных падает с 40% до 25%, а доля респондентов с негативными эмоциями удваивается – с 9,3% до 19,5%. Но эту динамику ВЦИОМ «спрятал» в изменчивости состава кластеров, показав относительно стабильные их размеры.

С одной стороны – массивы первичных микроданных «Эмоционального тонометра» в открытом доступе, с другой – интерпретация этих данных в VDNKh style, не соответствующем содержанию данных. Попыталась докопаться до сути, как сложными методами анализа можно замаскировать тенденции в данных. Фактически ВЦИОМ дважды маскирует свои же данные, методически и дискурсивно.

Кардинальное решение Churning-проблемы

Когда-то, встретив Churning в The Global Informality Project, не сразу поняла и приняла, почему это понятие включено в энциклопедию неформальности. Мозгу, настроенному в неформальном видеть неформальную экономику, нужно было время, чтобы починить слом восприятия. Но из-за этого Churning и запомнила.
Наиболее подходящий перевод для Churning – «перекладывание». Речь о том, что при расхламлении, разборе вещей и бумаг мы не создаём правил их структурирования, соответственно, не следуем этим правилам в избавлении от лишнего и ненужного, а просто находим хламу новое место в доме.

Но на этот раз к бумажному расхламлению решила подойти с долей кардинальности: чтобы пресечь миграцию бумаг из папки в папку, из шкафа в шкаф, … купила шредер. Оказалось, в безвозвратности уничтожения бумаг есть своя притягательность.

Изменения могут быть только улучшениями. В жизни москвичей.

Методический урок от ВЦИОМ in VDNKh style

Для своего исследования о том, «как люди связывают регионы» юга Западной Сибири, несколько лет назад мы использовали три вида данных, в том числе о затратах времени на дорогу между региональными центрами на разных видах транспорта – автомобиле, автобусе и пассажирском поезде. Мы собирали эти данные вручную…

И вот просто «подарочный набор» данных от «Если быть точным» о транспортной связанности крупных городов России – на автомобиле, поезде и самолётом, туда и обратно. Может, придумать курсовую работу с этими данными?

А в наших расчётах получилось, что затраты времени на дорогу существенно различаются в зависимости от вида транспорта, хотя мы сравнивали только наземный. Ожидаемо, что быстрее всего доехать от одного города до другого на автомобиле, но есть нюанс: минимальный разрыв затрат времени на дорогу на автомобиле и общественном транспорте в парах всех городов с Новосибирском. То есть транспортная связанность региональных центров юга Западной Сибири с Новосибирском лучше, чем между собой, что мы трактовали как признак моноцентричности («Новосибирск- стремительности») пространства.

По случаю воскресенья - о том, как мы отдыхаем - глазами учёных, изучающих бюджеты времени в рамках нашего #Большого-проекта:

Исследователи Института социальной политики НИУ ВШЭ оценили масштаб «накладывающегося потребления досуга» в России. Оказалось, что около трети времени за просмотром ТВ, чтением или в интернете россияне совмещают с другими делами — от работы до еды, а для радио и музыки этот показатель превышает 80%. Исследование опубликовано в журнале «Вопросы экономики».

Всегда смотрела на микроданные росстатовских обследований использования суточного фонда времени с лёгким сожалением. При сборе данных фиксируют и основное, и параллельное занятия, но публикуют расчетные переменные о затратах времени только на основное. И вот исследование, в котором авторы тоже работали с дневниковыми данными о затратах времени, но посмотрели именно на совмещение занятий – насколько мы «многозадачны» на досуге.

Нагерняк М.А., Тер-Акопов С.А., Воронина Н.Д., Тер-Акопова Н.С. Накладывающееся потребление досуга: паттерны параллельных активностей россиян // Вопросы экономики. 2026. № 6. С. 75–96.

Чтение и просмотр ТВ оказались самыми «моно»: 70% всего времени на них приходится на чистые затраты, когда ничего параллельно не делается. Оставшиеся 30% – это совмещение с другими делами. В случае чтения чаще всего среди параллельных занятий – просмотр ТВ, просто пассивный отдых, посещение социальных сетей, а также оплачиваемая работа, приём пищи. А на другом полюсе – слушание радио и музыки. Это самые фоновые практики: 80% времени они совмещаются с чем-то другим.

Ещё из выводов: пассивный отдых («ничегонеделание») насыщен фоновыми досуговыми занятиями. Получается, мы и на отдыхе не всегда можем сосредоточиться, помещаем его в «шум».

У мужчин доля чистого, ни с чем не совмещённого досуга выше. У женщин и времени на досуг в целом меньше, и внутри этого времени доля «только одного занятия» ниже. То есть даже в свободное время женщины чаще находятся в режиме распределенного внимания.

Что в итоге? С одной стороны, обозначенные критерии имущественной обеспеченности не являются «заградительными», отсекающими большинство домохозяйств от социальной поддержки: 85-90% домохозяйств, представленных во всероссийских обследованиях, не были бы исключены из претендующих на социальную поддержку по имущественному критерию. С другой стороны, минимальные имущественные стандарты таковы, что обеспеченность выше минимальной хотя бы по одному критерию достигают не более 15% домохозяйств из массовых слоёв.
Точнее, по данным КОУЖ, если учитывать наличие и общую площадь всех квартир и домов (кроме дач), количество мест для автомобилей и самих автомобилей (легковых, грузовых, микроавтобусов), 7,2% домохозяйств преодолеют минимальную обеспеченность по одному из критериев. По данным ВОДПФ, позволяющим учесть наличие и площадь всех квартир и домов (включая дачи), площадь земельных участков и количество автотранспорта, таких домохозяйств 12,3%. Это преодоление происходит в основном за счёт квартир и автомобилей.

Стакан на 85% полон или на 15% пуст?

Продолжение. Начало здесь. 

Из социально-экономических обследований домохозяйств для оценок минимальной имущественной обеспеченности наиболее подходящие – по полноте показателей – КОУЖ Росстата и Всероссийское обследование домохозяйств по потребительским финансам Банка России. Расчеты, выполненные в одной из курсовых работ на данных ВОДПФ, дополнила сделанными на КОУЖ.

Ограничения данных. Даже из самых подходящих баз данных ни одна не позволяет полностью и точно оценить соответствие недвижимости и транспортных средств в собственности домохозяйств критериям минимальной имущественной обеспеченности (полагаю, что при проектировании опросников КОУЖ и ВОДПФ ориентировались на несколько иные цели). Например, в ВОДПФ с 2022 не спрашивают, можно ли жить круглогодично или только сезонно в дополнительных домах, принадлежащих домохозяйству, – то есть, из всех таких домов нельзя выделить дачные (садовые) домики. Есть ли именно дачный домик, можно узнать в КОУЖ, но сколько домиков – не уточняют. Про гаражи в двух последних раундах ВОДПФ спрашивают о наличии, но не количестве. А в КОУЖ ответы на вопрос о гаражах и машино-местах также надо интерпретировать с оговоркой: о них спрашивают не в формате «есть / нет», а как о местах, где стоят автомобили домохозяйства, то есть вопросы задаются только «при наличии в домохозяйстве одного или нескольких автомобилей». Нет машины – нет вопроса о гараже, хотя гараж-то может и быть. При этом также не уточняется, сколько гаражей или машино-мест, лишь разделение по этим двум видам мест стоянки автомобиля.
Спрашивать о размере земельных участков в распоряжении и собственности домохозяйств Росстат прекратил ещё десять лет назад, так что по КОУЖ можно фиксировать лишь наличие у домохозяйств земельных участков (но с деталями – в собственности и с документальным оформлением).
 
Получается, что в работе с данными обследований характеристики количества и качества имущества в собственности домохозяйств, обозначенные в нормативных документах, можно использовать только как ориентир, без возможности точного следования им.