Туленков

IV.

150 кг ворвались в кабинет для голосования и с шумом захлопнули дверь.
Лязгнул проворачиваемый в замке ключ.

- Так, все остаемся здесь, сейчас придут Люди, и все решат.

Затем она подошла к мурлвчащему под нос 7-40 уму, чести и совести русской демократии и по свойски взяла его под локоток.

- Так, мужчина, еще раз... Произошло вопиющее недоразумение, может быть, мы все таки, как-то...

- Нет. Я хочу скандал, - грустно и устало ответил человек в лапсердаке, - я хочу вывести вас всех на чистую воду и покагать.
- Мужчина, может быть пока чай?
- Неть.
- Кофе?
- Неть.
- Ну, а что тогда.

Человек в лапсердаке вздохнул.

- Настоящие мужики пьют водку, - со знанием дела сказал он 150 кг хорошего аппетита.
- Сделаем.

Зашумела сумочка, щелкнуло портмоне, зеленая бумажка выпорхнула наружу.

- Катя, сгоняй до пятерочки, скажешь Мадине на кассе, шо от Хали. Скажешь шоб все было заебись.

Мадина из пятёрочки была набожной женщиной, закутанной по самую монобровь, и как многие набожные женщины лучше любой уездной мессалины знала толк в человеческих пороках и слабостях.
Халя доверяла вопрос в надёжные руки.

Снова щелкнул ключ, и Катя выпорхнула в осенний вечер.

150 кг опустились на стул, за ближайшим столом.
В углу угрюмо хохлился сержант Залупаев в обнимку с АКСУ.
Сглатывал слюни серенький мужчинка в сером свитерке, пахнущий нищетой и дошираками.
Тыкала пальчиками в телефоне Светлана Игоревна (военком Алекперов интересовался свежими кандидатами на штурм).

Ум, честь и совесть русской демократии, закинув руки за спину ходил взад и вперёд.

Доставили водку, но не суждено ей было быть распитой в тот вечер.

Вслед за Катей явился большой человек в костюме с галстуком.
Он был высок, могуч, обладал животом, в котором могли поместиться не только ум, честь и совесть русской демократии, но и вся ее глупость, бесчестие и позор.

Человек немедленно изгнал всех тетенек из кабинета и в нем остались он сам, Халя, полицейский Залупаев, Катя и человек в лапсердаке.

- Так, - деловито начал мужчина, - ну вам все объяснили, давайте как-то это...
- Я обо всем гасскажу Кацу, - устало сказал ум, честь и совесть
- Послушайте....
- Пговеду стгим с Кашиным
- Да послушайте же вы..
- А с этой стогоны баггикад задействую Кашевагову и Магину Ахметову..
- Да дайте же вы мне объяснить... Кашины, Кашеваровы, Кацы... Ну, что вы в самом деле... Собственно, заурядный случай, накладка, человеческий фактор... Да хоть кто об этом напишет, вы только создадите геморрой себе, нам...
- И Туленков об этом напишет...

Тут в кабинете поднялся гул, все вскочили, замахали руками, мужчина с животом даже побледнел и начал вытирать пот со лба батистовым платочком.

- Не, мужик, давай вот только без этого...
- Мужчина, - взвился до полка халин голос, - ну у вас вообще что ли ничего человеческого?
Сержант Залупаев, трясущимися руками передёрнул затвор.

- Я пойду до конца, - дребезжал голос ума, чести и совести умирающей демократии, - всех, всех выведу на чистую воду, мой укгаденный голос...

Будто хищный зверь, подскочил к человеку в лапсердаке сержант Залупаев, и отточенным, умелым ударом вырубил его своей "Ксюхой".

Воцарилась тишина.
Ум, честь и совесть русской демократии лежали на полу школьного кабинета.
Немигающий взор ее был устремлён на стену, на которой висели портреты классиков.
Бесстрастно смотрели на происходящее Пушкин, Лермонтов, Толстой, Достоевский, Гоголь, Чехов....

По полу, из под головы человека в лапсердаке заструился темный ручеек крови.

Вокруг тела стояли, безмолвно, выпучив глаза, люди, обеспечивающие свободные выборы.
Стоял, не веря в свершившееся, страж порядка.

Катя опустилась на корточки и проверила пульс.
Со слезами на глазах посмотрела на старших.

- Он.. Умер, - прошептала она.

Такая вот загадочная история произошла сентябрьским вечером, в одном из малых городов России, на избирательном участке # 10050010, на затоптанном полу которого, у ног чиновников - умерли ум, честь и совесть несостоявшейся русской демократии.

Кто на самом деле был этот человек, так, признаться, никто и не выяснил.
Указанный в журнале Израиль Моисеевич Штокман уже как лет тридцать покинул Россию, и по данным пограничной службы в страну происхождения не въезжал.
А паспорт его, который он предъявлял для получения бюллетеня - исчез.

Вот, честное слово, был и пропал.
Как корова языком слизнула.

Родных и близких загадочного человека не нашли, и позже ум, честь и совесть русской демократии - похоронили суточники на городском кладбище за государственный счет.

III.

- Так, - сказала главная Женщина-Жопа, облаченная в 150 кг плотской страсти, - всем оставаться тут, я сейчас все решу.

И решительно, цокая каблуками, вышла в коридор.

В соседней комнате размещался тыл избирательной комиссии.
Здесь пили чай утомившиеся божьи одуванчики, лежали сумки, рюкзаки и заряжались телефоны.

Здесь же решались важные вопросы, и утрясались некоторые шероховатости.
Таковых, впрочем не было целых три дня, вплоть до самого вечера воскресенья...

В комнате пахло потом, бабушатинкой и разлагающимся трупом коррумпированного кровавого режима.
Клубами дыма, невидимого, но осязаемого, плавал в комнате "дух чуждой народу власти" (с).

Женщина-жопа рявкнула: "вон все!"
Замешкалась тысячелетняя Алевтина Сергеевна, устраивавшая выборы еще депутатов облисполкома при Андропове, ее женщина-жопа выпнула прямо таки под сморщенный кулачок под копчиком, просыпав речной песок и какие-то еще, геологические артефакты Юрского периода.

Оставшись одна, набрала номер, и волнуясь, начала рассказывать эту удивительную историю.

Ум, честь и совесть русской демократии меж тем, ходила взад и вперед по залу для голосования избирательной комиссии, и витийствовала.

- Между пгочим, я пгиехал пгоголосвать за партию власти. Да-с. Поддегжать его кугс, - и тут он упер свой перст в портрет Отца Нации, криво приколоченный к стене, прямо над школьной доской.

- Да, я не со всем с ним согласен, но это мой выбог и я хочу его излить в честном голосовании... А он, между пгочим, гагант как того, что я могу быть с ним не согласен, так и моего пгава...

Женщины-жопы заулыбались, закудахтали, заохали.

- Ой, да что ж вы... Не переживайте, - вскочила со своего места Светлана Игоревна, - так ведь... Оно и так... За партию власти... Это вам можно было и не приезжать..

- Ну, нет, - сказал человек в лапсердаке, - все говно не так. Говно наобогот. Укгаденный бюютень недействителен. А значит вы укгали голос у пагтии власти.
Саботиговали кугс пгезидента.
Дискгедитивогали институт выбогов...
Ви таки думаете, это шутки?
Нет... Я это так не оставлю.

Тут он поднял глаза на Отца Нации и сказал, обращаясь к нему:

- Во имя умигающей гусской демокгатии я пгинципиально доведу до конца дело богьбы за мой голос, укгаденный сначала у меня, а потом и у пагтии власти!

Часы давно уже отмеряли конец голосования.
Надлежало приступать к подсчёту голосов.

Но все сидели, не шелохнувшись, по своим местам, и ждали развития ситуации.

II.

Сержант полиции Залупаев был давно и безнадёжно влюблён в 150 кг плотской страсти.
В смелых фантазиях своих, он нырял в ее титьки подобно Джонни Вайсмюллеру, купался в них, как Пэрис Хилтон в бассейнах на крышах небоскребов своего папеньки, подбрасывал в руках попеременно, подобно тому, как Фемида качает весы правосудия...

Сейчас он понял (подсказала нереализованная в Верхнедрочульском РОВД чуйка настоящего детектива), что пришел его час.

Видя замешательство 150 кг, он, как рыцарь круглого стола, пришел на помощь своей фее Моргане.

- Так, мужчина, прекращаем... Ведите себя согласно... Общественный порядок... КоАП.. - уверенно и грозно произносил он некогда слышанные слова.

- А чего пгекгащаем? - подскочил к нему, изогнувшись гаденьким червячком, и прищурив злые глазки, ум, честь и совесть, - я только лишь тгебую бюютень! Все по закону!

Усмехаясь, он обвел всех взглядом, и, дурачась, развел своими ручонками.

- Где беспгедел? Я спгашиваю, где беспгедел?
Я, что ли, устгаиваю беспгедел? - тут он сложил ручонки на груди, - я таки вас умояяю...

Залупаев твердо положил ему руку на плечо, и подтолкнул к выходу.

- Так, это уже оскорбление власти и нарушение...

Неожиданно человек в лапсердаке перехватил руку Залупаева своей тонкой и немощной на вид, ручкой, и сжал ее так, что полицейский аж вытаращил от боли свои глаза, не в силах произнести ни слова.

- Залупаев, - сказал твердо ум, честь и совесть, - не гегойствуй. Я здесь все пго всех знаю, и всех выведу на чистую воду.

Тут он наклонился к уху сержанта и произнёс:

- Я даже знаю, что ты учился в этой вот самой школе.

А потом, еще тише, шепотом, прямо в ухо Залупаеву:

- И лизал у Енки Комаговой пизду в гагдегобной.

Залупаев ахнул, ноги его стали ватными, он побелел, как снег, потом покраснел как революционные знамена, и рухнул в обморок.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Ум, честь и совесть, меж тем приблизился к 150 кг и ткнул ее в левую титьку длиннющим и тонким, как у пианиста, пальцем.

- А пго тебя, з'обная сука, знаю, что ты из Хегсона. Получила от госудагства квагтигу, пгодала ее и отпгавила сына в Пойшу. А сама вышла здесь замуж за богатенького дугачка, ставишь ему гога с мэгом и обстгяпываешь всякие де'ишки в администгации. А п'емянник у тебя в ВСУ.
А добгых гусских людей ты дома зовешь огками и гусней.

Потом он повернулся к красивой женщине-жопе с огромными зелеными бусами и сказал:

- А ты, Светлана Игогевна, шестого мужа сп'авила на войну. А г'обовые де'ишь с военкомом Аликпеговым, и еще сосешь у него в машине по'овой хуй.

На этих словах он снова картинно подбоченился, и, в очередной раз окинув всех взглядом, спросил, тихо и спокойно:

- Ну так что, мгази, где бюютень ума, чести и совести умигающей гусской демок'атии?

Удивительная история на участке #10050010

I.

В зал для голосования участковой избирательной комиссии # 10050010, города Верхний Дрочульск, просунулся длинный и крючковатый нос.
Следом показались маленькие злые глазки, с ветхозаветной ненавистью окинувшие сборище женщин-жоп и субтильных мужчинок в засаленных свитерах, пристальным и пытливым взглядом.
До окончания голосования оставалось десять минут.

- Здгавствуйте, здгавствуйте, г'аждане фальсификатогы, пособники кговавого гежима, - раздался, нараспев, протяжный и скрипучий голосок посетителя.

Он, наконец-то, вошёл, и уперев руки в бока, продолжал все так же рассматривать собравшихся.

- Генетические габы! - неожиданно гаркнул он, - ничтожества, пгодавшиеся за лишний выходной.

В углу из царства Морфея, потряхивая взъерошенной головой, выбрался полицейский, а навстречу посетителю, измеряя его с головы и до ног брезгливым и презрительным взглядом, двинулось 150 кг плотской страсти и хорошего аппетита.

- Мущщина, вы кто? - грозно вопросила плотская страсть.

Посетитель подбоченился и засунул руку за брючный ремень, откинув полу лапсердака.

- Я ум, честь и совесть умигающей гусской демок'атии. Я тот, кто выведет вас всех на чистую воду. Я тот, кто будет подобно к'овавым мальчикам являться вам во снах пегед смегтью, и стыдить вас, обличать, бичевать и клеймить позогом.

С этими словами он вытащил из кармана свой паспорт и, ехидно улыбаясь, скомандовал:
- А подать мне сюда мой бюютень.

Но 150 кг даже не шелохнулись.

- Мущщина, мы закрываемся уже. Почему не проголосовали электронно, как все?

Посетитель в ответ омерзительно захихикал и, предвкушая скандал, потер свои маленькие крысиные лапки.

- А меня так научил Кац, - злорадно ответил он.

Следом он перестал хихикать и, почернев, как душа Иуды, нахмурился.
- Тгебую бюютень.

И ножкой так - "топ"!

Но 150 кг были по прежнему непоколебимы.
Она с отвращением, будто гадюку, взяла паспорт странного человека, подошла к сидящему за столом серенькому мужичонке в сереньком свитерке, и кинула ему документ на пачку бумаг.

- Посмотри, есть у нас этот мужчина в списках?

Серенький мужчина пролистал какой-то журнал и сереньким, бесцветным голосом ответил "есть".

- Где? - взревели 150 кг хорошего аппетита, и заглянули в журнал.

Ветер, поднятый ее колыхнувшейся грудью, смел серенького мужчинку со стульчика, он упал на пол и ворочался там, как перевёрнутый на спину жук, пытаясь подняться.

- Вгемя деньги! - подавал, меж тем, голос носитель совести и чести русской демократии, - тгебую бюютень!

150 кг, меж тем, не отрываясь смотрели на подписи ума, чести и совести, проставленные в журнале за полученные бюллетени, и размышляли, что делать.

До закрытия участка оставалось ровно 5 минут.

Продолжение следует.

Уклоняясь от выборов - голосуешь за него.

Если смотреть на вещи глазами Великого Творца Истории, то картина, собственно, именно такой и вырисовывается.

Вот он стоит у штурвала могучего корабля и ведет его, сквозь бушующий океан...
Ну, куда-то там ведёт.
Ориентиры подсказывают придворные философы.

Его гениальный план неочевиден мещанам и бюргерам, копошащимся там, внизу, со своими ипотеками и кредитными ведрами.

Однако ж, опора нужна.
Нужны преданные и пламенные люди.

Вот он и нашел их в числе своего детища, Новороссии.
А еще в лице Чечни.

В них он видит соратников.

А в коренном населении страны видит народ-власовец.
Мелких, ничтожных, мещанствующих людишек, не готовых к великим свершением.
Зажравшихся, изнеженных, гедониствующих, не достойных своих великих предков.

Всяких еще говеных детей нарожали, с отвратительными глупостями в головах.
Мерзких, отвратительных, совершенно не похожих на пионеров-героев из детских воспоминаний.
Конченное, потерянное для истории поколение.

И вот что с этим ненужным балластом делать Великому Творцу Истории?
С этими власовцами и лахновцами?

Раскулачить и обезжирить гнид.
Истребить как класс и заменить их к чертовой матери послушными и дисциплинированными азиатами, которые, может и не понимают глобальных идей, но хотя бы уважают начальство и правильно воспринимают саму систему координат, с молоком матери научены смотреть с придыханием на фигуру Балшой Начолник.

Потом их можно и воспитать, Родина-мать всех перекует.
Главное это кости - Государство, Держава, Империя, а мясо наростет.

Ну а в качестве стержня, опоры, элиты, базы и фундамента - возьмем Новороссию, в меньшей степени, чем все эти екатеринбурги поганые, поражённую гнилью мещанства, буржуазности и гедонизма.

Ново... Россия.
Новые русские люди, взамен этого вот, наташкагильмановского гнилья.
С них и начнется возрождение Империи.
По их кальке и будем воспитывать точиков и киргизов, свежую кровь, свежее мясо империи...

А эти, из екатеринбургов... Они свое дело сделали.
Теперь их всех, как нэпманов в 1930, можно и под нож.

Дальше с ними двигаться нельзя.
Не поняли люди исторического момента, развилку не разглядели.

Себя... Себя, а не Государство поставили во главу.
Квартирки свои, Киа Рио свои, говеных деточек своих...

Ну так что ж.
Кто вам тут злой Буратино?

Слабый, гнилой и тухлый народец, простудившийся, едва лишь засквозило из форточки Истории...

Отправляйтесь в утиль, предатели и ничтожества.

Со мной же, под флагом Империи, пойдут те, кто достоин жизни и процветания: гордый гелазовец-новоросс, преданный джигит из Ахмата, уважающий начальство безропотный Бободжон...

Будущее принадлежит нам.
Не Новороссию присоединил я к гнилой, буржуазной, мещанской, ельцинской Эрэфии...

Нет, прогнившую, обреченную на деградацию до уровня какой-нибудь сраной финки - Эрэфию присоединил я к Новороссии.
Отсюда напитаю ее кровью, духом и идеями патриотизма.
Силой любви к Отечеству.

Тягой к великим свершениям, предписанным нам судьбой страданиям и высшей доблести человечества - к смерти в бою.

***

Думаете, я тут сейчас прикалываюсь, да?
Троллю, в рамках некоей антиутопии сорокинского типа?

Нет.

Резервуар гелазовщины, пристегнутый к России без учета мнения ее коренного населения, дает, как я понимаю, власти и нужную явку и нужные результаты.
Львиная доля успеха партии власти будет обеспечена не сколько замордованным податным населением за Чертополохом, сколько токсичной массой т.н. "новых территорий".

Лохматые, конечно же, будут их защищать, говорить, что это "несчастное население оккупированных территорий, голосующее под дулами автоматов".

Но это все ерунда, обусловленная звериной ненавистью лохматых к коренному населению России, и их тягой к обожествлению разного рода иностранцев. Они всегда будут защищать их и оправдывать, в силу своей зоологической русофобии.
Так что у лохматых априори не объективный взгляд на вещи.

На деле же "несчастное население оккупированных территорий" это искренний и преданный электорат режима, фундамент, опора, источник поддержки и легитимизации его политики, не в меньшей степени, чем раковая опухоль кадыровщины.

Это не просто балласт, камнем висящий на бюджете и будущем страны, это актор социальных действий, прямо и недвусмысленно выступающий, как единое целое, на стороне "партии войны", на стороне салазаровщины, на стороне дороги в чучхе, в дикость, архаику, совеччину, к краснофлажной бабкиной пердушке и загаженному мухами портрету Брежнева на стене.

Их для этого и присоединяли, чтобы пополнить ими гелазовщину, на которую сделал ставку режим, и уменьшить, за их счет - рукопожатную, неполживую, белопольтовую прослойку лахновщины и ту часть глубинного населения, что, соответствуя тезису "народ сер, но мудр", находится в зоне ее влияния.

Напомню, что лахновщина, явление сугубо российское, обусловленное нашей уникальной историей 90-х, 00-х и, частично, 10-х гг., нашей la Belle Époque, выросшей под звуки "Я люблю нефть".

Украина к становлению нашей лахновщины, соли земли русской, никакого отношения не имела.
Украина породила свой аналог, свой мелкобуржуазный элемент, однако он, с 2014 года, если не раньше, носит радикально антироссийскую ориентацию и не тянется к России, а бежит, сломя голову, от нее.
Поэтому украинского вклада в нашу лахновщину нет, зато украинского вклада в нашу гелазовщину - хоть отбавляй.
И сейчас этот новоприобретённый электорат активно голосует за ЕР, прямо и недвусмысленно соучаствуя в уничтожении будущего наших детей.

Поэтому, когда разного рода "ирриденты" будут рассказывать о "наших людях там", в этом, на самом деле, отыщется своего рода доля истины. Только нужно всегда понимать, о каком сорте людей идет речь: о людях с хорошими лицами, благодаря которым Россия едва не стала нормальной страной в 2011-2013, или о людях, сидящих на корточках, у мусорных баков во дворе, с сисяндрией пиваса, и тянущих ее прямо на дно.

Текущие выборы это маркер.
При всех вбросах и манипуляциях, шарлатанстве и махинаторстве - предлагаю все ж таки, завтра замерить и сравнить показатели рукопожатных и неполживых, в основе своей - Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга и вот этих вот всех ужасных мест, топонимы которых мне просто физически отвратительно выговаривать и прописывать, настолько меня от всего этого, на пятый год хуерги, аштрисет...

Замерять надо по голосам за НЛ.
Потому что если в Екб розовые пони, наслушавшись Каца, идут голосовать за КПРФ в рамках протестного голосования, то на "новых территориях" голос за КПРФ это буквально голос за Сталина, портянки и одну винтовку на троих.

Это у розовых пони, с их "горем от ума", в голове какие-то хитровыебанные схемы, формулы.
У гелазовцев же все очень просто: вот что написано на коробке, там оно и лежит.

Рукопожатно и неполживо исполнил гражданский долг, поддержав не сколько даже химеры и призраки политических сил, сколько принципы, идеи и ценности, номинально начертанные на их знаменах.

В этом вижу исключительный и единственный смысл этих выборов.

Обозначить, в меру своих сил и возможностей, в том месте, где я нахожусь, в то время в какое приходится жить, что задушить, окончательно и бесповоротно, идеи и смыслы 1991 года - невозможно.

Большего, в политическом поле сделать сейчас невозможно, но и эту последнюю, эфемерную мелочь упускать не стоит.

Участок мой располагается в той самой школе, где учились я, Наташка Гильманова, благородный разбойник Леха Поворознюк, Олежка и Гелазов...

Как говорится, 40 лет спустя...

Большая Финляндия ни в каком виде не голосует за красных.

Большая Финляндия не готова к войне за интересы евреев и капиталистов, под знаменами неосовеччины.

Только буржуазные ценности.

Неготовность к кирзачам, окопам и станкам.
Это единственно важный нарратив, который должно отразить в бюллетене.

Не готовы. Не хотим. Не будем.

Только те силы, что способны максимально предметно обозначить эту мысль, заслуживают голоса.

Все остальное - путь в никуда.

Еще раз, проговорю свою мысль предельно ясно.

Голосуя за мелкобуржуазное, мещанское говно и выраженные им архетипы, ты, фактически - косишь в рамках этих выборов, под ментального инвалида, негодного к военной службе. Это важно.

Отдавая свой голос красным - ты, хотя и вредишь этим самым партии власти, одновременно подписываешься под архетипами совецкого человека, которого можно накормить говном, обуть в кирзачи, фуфайку, дать в руки черенок от лопаты и отправить на войну.
Ты сам, поставив нужную галочку в нужной графе - подписался под эту хуйню.

То, что ты показал партии власти хуй, этой самой партии власти - безразлично.
А вот то, что ты, попутно, идентифицировал себя не как трясущийся от страха за свою драгоценную жизнь буржуа, а как пламенный совецкий патриот - вот это, и только это власть и учтет.
Ей насрать, что ты нелоялен.
Ей важно годен ты или нет, и ментально и физически.

Проголосовал за красных, взял повестку.
Проголосовал за красных: сказал "я годен".

Проголосовал за красных - с тобой так и поступят как красные уже поступали: одна винтовка на троих и на смерть, за интересы евреев и капиталистов.

У нас, в принципе, та же самая история.
Двадцать лет салазаровщина выстраивала именно что общество потребления, давая вырасти и оформиться нашей любимой лахновщине.

Собственно, по этой причине власть и аккуратно ходит вокруг да около мобилизационных мероприятий.

Мы - клон, косплей и копия, на минималках, именно этой самой, описанной модели.
Москва, впрочем, и не на минималках даже.

Поэтому вопрос носит обоюдоострый характер.
Но в России власть полагает, что ей удастся совершить необходимые метаморфозы легче, проще и быстрее, чем в Европе.

Поэтому, хоть и не лезя на рожон прямо, в принципе дон Салазар этого не очень боится.

Его рассчет, видимо, на то и делается, что Россия отбросит модель общества потребления быстрее и легче, чем Европа, и при повышении ставок обретет конкурентное преимущество.

Вот почему столь важны текущие выборы.
Это последний способ максимально четко и доступно донести наверх спасительную для всех нас мысль: "нет, нет, о, мудрейший дон Салазар, мы такое же говно как и эти изнеженные гейропейцы, мы не хотим воевать, мы не готовы, в случае чего мы бросим оружие и как парижские профурсетки пойдем пить с немцами кофий, не переводите нас на военные рельсы, мы гнилой и ненадёжный элемент".

Так и только так власть должна видеть свой народ, и тогда, возможно, ставка на соревнование духом с Европой будет признана неверной.

Власть нужно всеми способами огорчить и разочаровать, максимально правдоподобно изобразив из себя буржуазно-гедонистических неженок, не готовых к великим свершениям.

Поэтому важно проголосовать именно за ту партию, что максимально попадает под образ выразителя этих архетипов, а не Павла Корчагина и Александра Матросова.

Власть не должна разглядеть в нас солдат.
Она должна видеть в нас трусов, предателей и вырожденцев, чтобы махнуть рукой, сказать, с горечью: "нет, с этим говном нам до Ла Манша не дойти, надо видимо, остаканиваться да отползать".

Короче, не дайте взять себя на слабо в эти важные дни и не стройте из себя мужиков.
Вот конкретно сейчас, в этот исторический момент, этого делать совершенно никак нельзя.

Всеми силами нужно просигнализировать наверх: "мы не хотим, не готовы, не умеем и не способны - воевать, нести тяготы, лишения и страдания, мы трусливы, изнежены, мещански эгоистичны, мы не достойны своих славных предков, отстаньте от нас".

Я думаю, когда все это блядство закончится, развеются морок, гнилой туман и барачный запах совеччины и имперщины, г-н Чаленко вернется к своим, покается, будет прощен, снят с "миротворца" и принят назад.

Поэтому, нет, я не сбрасываю со счетов своего преданного и харизматичного йужнорусского друга.

Он еще пригодится нам в будущем, как добрый, юморной и по-хохляцки хитровыебанный хулиган, сам себе на уме.

Он поможет нам построить хоть какие-то, самые зыбкие мостики холодного дипломатичного дискурса с сопредельным государством. Ну, с тем, что от него останется.
Без всякой йужнорусской ереси и прочей хуерги.

Ну кто же еще, если не он?
Не сумасшедший же лысый Гордон и не волчьеглазый Казаньский - станут нашей площадкой для диалога?

Поэтому, дай Бог г-ну Чаленко здоровья и бодрости духа.

Под треск угольнера и кофмана в жарко растопленной печке, мы еще обсудим с ним светлое будущее долгими зимними вечерами, попивая (всенепременнейше безалкогольный!) глинтвейн...

Ну, а пока, квириты и почтенные матроны Большой Финляндии, дорогие моему сердцу тамбовские волки и волчицы, - оставим их всех (хохлов и иудеев) в антураже блядского цирка, и двигаемся дальше.

На сегодня, да и на ближайшее время вообще - довольно о них...

А как же Угольнер, спросите вы?
Разве не Угольнер твой самый преданный йужнорусский друг?
И начнете математические подсчеты постов.

Не надо этого делать.

Сбежавший из Равенсбрюка Угольнер - абсолютно иной, нежели йужнорусский, типаж.
В нем нет скоромошьего тепла и черноземной лихости эталонного хохлочаленки.
Угольнер (да иссушит Яхве его семенники) - злобен, нервен, дегенеративно и вырожденчески истеричен, по-ближневосточному (а вернее, по-жмерински)- исступленно яростен.
Классический персонаж из аттракционов Освенцимленда - Угольнер, в отличии от не лишенного благородства и обаяния г-на Чаленко - низок, низменен, хрестоматийно омерзителен и ублюдочен.
Одни его нынешние пассажи про "полудохлого Костылева" маркируют его больше тысячи чужих слов.

Угольнер это перманентные астеничные корчи и пляски святого Витте, вместо добродушного похохатывания г-на Чаленки.

Поэтому, нет, Угольнер это плохо.
Угольнер калл, - как писали в моей юности интеллигентные хулиганы на стенах, непременно с двумя "л".

Поэтому, только г-н Чаленко мой лучший йужнорусский друг, и никто больше.
Только г-н Чаленко воплощает в себе весь масштаб и антураж йужнорусского дискурса.

Угольнер же - маркер не самого дискурса, а степени его изъеденности юркими насекомыми, до которых наши теперешние антифашистские йужнорусские друзья - не дотянулись в 1943 году, с белыми повязками (и что-то там еще латиницей) на рукавах.

Угольнер это печаль и источник головной боли г-на Чаленки, причина его вечной тоски, с которой он смотрит в сторону недоступного Китеж-града.
Потом он поворачивается к Угольнеру, маленькой, обкаканной обезьянке, будто только что выпрыгнувшей со страниц "Фелькишер беобахтер", из раздела посвящённого половой гигиене, смотрит на его ужимки и плачет.

"С кем работать, блядь", - рыдает г-н Чаленко, - "с кем приходится мне работать..."

146 100 в кассе 1220 мсп по состоянию на 11-00 екб 19.IX.24.

На следующей неделе надо уже форсированно закрывать этот забуксовавший, но уже не могущий быть брошенным проект.

До конца года хочу докраудфандить издание "КСУ", чтоб 2026 завершить с каким-то активом по итогам.

2202 2068 6514 2801
Даниил Юрьевич Т.

Г-н Чаленко мой самый лучший йужнорусский друг.
Всегда держит меня в фокусе внимания.
И никогда не забывает обо мне.
Подъебывает, не без этого.
Но как-то так тепло всегда, по-доброму.
Человечно даже, можно сказать.

Я, признаться, часто задумывался о том, в чем же таится секрет расположенности г-на Чаленко?
Ведь сам я вопиюще несправедлив к нему, и постоянно, увы! забываю о его существовании.
Не захожу к нему в гости, не комментирую его сочинения.
Не будь г-н Чаленко самым преданным моим йужнорусским другом, он бы давно уже забыл про меня в свою очередь...
Но не таков йужнорусский человек.
В отличии от бессердечных угрюмо-финов, он своих друзей не бросает никогда, и ни при каких обстоятельствах.

Раньше я думал, что г-н Чаленко хранит наивную веру туповатенького хохла (а хохлы хитры только в собственной мифологии, как мы знаем), будто злобный угрюмо-финн может когда-то встать на путь исправления, и обратиться в чаленковщину.

Потом же я понял, что нет.
Г-н Чаленко этого решительно не желает.
Напротив, он нашел у нас совершенную антитезу своей йужнорусской ереси, и вступил с ней в симбиоз.

Поэтому мой йужнорусский друг предан мне столь же сильно, как блохи, живущие на собаке, хранят ей верность до той самой поры, пока их не выведет к чортовой матери заботливый и добрый хозяин.

А еще г-ну Чаленко, разумеется, скушно.
Он, конечно, чертовски забавный дядька, любит угорать, веселиться и хохотать (чего не отнимешь у наших йужнорусских друзей, так это их обезьяней витальности, и жизнерадостности уроженцев фавел), однако ж и ему иной раз хочется отдохнуть от буйства окружающих его шизов, которых он собирает у себя в комментах, чтоб орнуть с них чаечкой.

Г-ну Чаленко, как любому образованному человеку, иной раз хочется погрузиться в атмосферу культуры высокой, возвышенной, благородной, преисполненной величия северного леса и спокойствия студеных, несущих свои воды в океан, рек.

Тогда г-н Чаленко оставляет на время, своих скоморохов, отклеивает йужнорусский ус из под носа, прячет оселедец под шапкой и направляет свои стопы к чертогам Большой Финляндии, чтоб напитаться позитивной энергией.

В эти мгновения г-н Чаленко сосредоточен и грустен. Он хмурит лоб и глаза его наливаются слезами. Ничтожество йужнорусской ереси предстает перед ним в полный рост, и г-н Чаленко рыдает от того, сколь жестоко с ним поступила судьба, уродив его несчастных хохлом.

Читает он мудрые речи степенных мужей Большой Финляндии, еще более мудрые речи их статных, красивых, гордых матрон.
Трясущимися руками прикасается к Большой и Великой Литературе (на которой я, к стыду своему, так и не поставил до сих пор автографа, в очередной раз проявив неблагодарность своему йужнорусскому другу за его преданность).
В эти минуты, он конечно, все понимает как оно есть.

Он вздыхает, как варвар перед стенами Рима, восхищаясь им, завидуя, но понимая невозможность туда попасть.
Vae hohlis, как говорили древние.

Тем не менее, даже это мимолётное прикосновение дает г-ну Чаленко силы и вдохновение.

С тяжелым сердцем, бредет он назад, в свои сраные мазанки, там где его ждет разухабистая вечно пьяная балканщина, говенные жопы, чубы, усы, свиноматка на лошади, куча больных йододефицитных дебилов, словом, весь легион печальных уродцев, собранных им под свои скоморошьи знамёна.

Они машут ему руками, пускают слюни изо рта, щебечут какой-то набор бессвязных и отвратительных слов (в приличном, белопольтовом и неполживом обществе, как известно, за пакостные слова вроде "Донбасс" и "Новороссия" бьют подсвечниками по голове, как фуфлыжников).

Свиноматка на лошади, которую недавно выгнали из приличного общества, за распространение бесконечной сифилитичной йужнорусской хуйни, рассказывает, как угрюмо-финны с ней нехорошо поступили, строит фрейдистские концепции, но...

Не веселит г-на Чаленко весь этот балаган.
Он-то знает правду и истину мироустройства.

Минуту-другую смотрит он на всю эту мразь, и думает, "эх, достать бы сейчас с чердака дедушкину "пилу Гитлера" да разъебать вас всех нахуй, долбоебов".

Но...
Шоу-бизнес требует продолжения.
И г-н Чаленко, вымучив радостную улыбку, отчебучивает какую-нибудь свою очередную поеботину, и хохлосвинарник (йужнорусская свиноферма, по документам) продолжает петь, веселиться, и водить вокруг улыбающегося г-на Чаленко хороводы с кладбищенскими венками на голове...

143 550 в кассе 1220 мсп по состоянию на 11-00 екб 18.IX.24.

2202 2068 6514 2801
Даниил Юрьевич Т.

Итак, повторюсь перед Reload.

Нулевая толерантность к апологетике царизма и коммунизма становится базой.
Сама идея их равноотрицания становится ноу-хау и ключевой точкой сборки канала.

Мейнстримная же идея, вокруг которой собрана вся концепция канала, проходит по следующим пунктам.

1. Тамбов.
2. Вторая гражданская/Солженицын/Астафьев.
3. Декларация о суверенитете РСФСР.
4. Концепция "Остров Россия", В. Цымбурский.
5. Трагедия русско-украинского конфликта 2014-...

В помощь мне требуются специалисты по Расколу.
Ежели такие найдутся, и им есть что сказать, я с радостью предоставлю им трибуну.

Раскол очень важен в идеологии Большой Финляндии как антитеза губительной для России Переяславской рады и первого нашествия хохлов.
Раскол также важен как источник формирования субкультуры носителей максвеберовской этики в русском обличии, того, что нужно возрождать в Большой Финляндии в противовес культу бедности и нищеты, страданий, болезней, боязни и стыдливости материального достатка.

По понятным причинам, я не являюсь знатоком этого вопроса, в силу чего концепт будет иметь большой, фундаментальный пробел.

Но, в общем и целом, время кодификации идей Большой Финляндии пришло, их нужно оформлять в некое стройное, философско-этическое учение, аполитичное по своему характеру и не представляющее угрозы для поздней салазаровщины.

Мы много обсудили и обкатали идей в чате, пора их концептуализировать.

Посему тратить время на пустопорожние дискуссии с царебожниками и коммунистами всех мастей - преступно нерационально.

Чат временно закрыт на карантин.

Год истреблял и душил совеччину, изгонял карлу-марлу.
Сейчас полезли наверх царисты-булкохрусты...

Отстаньте, пожалуйста, все - от обители тамбовских волков.

Ищите своих - на монархических, белогвардейских и коммунистических площадках.
Их много, их куча, их модерируют талантливые и харизматичные люди.
Там сидят ваши единомышленники.
Там все привычно, шаблонно, как в книжке.
Тут абсолютное добро, там абсолютное зло.
Там вам понравится.

Здесь у нас все не так.
Народ тут у нас простой, в массе своей.
Трудяги да землепашцы. Мелкая буржуазия. Немного лохматых есть своих, прирученных.
За основу и базу берется уклад, обычаи и нравы северорусского населения, шире великороссов вообще.
Потому как на них все в стране держится, и к этому требуется относиться с пониманием и уважением.
Все остальные коренные обитатели России здесь на равных правах, в плане чести, достоинства, права голоса и суждения. Но лишний гонор какой или обидки как у 14-летней девицы – не приветствуются.
Исключений ни в части прав, ни в части обязанностей - у нас нет, ни для чукчей, ни для чеченцев. Гостей иноземных терпим, но пока они себя ведут как гости.
По вере людей не делим, соблюдаем свободу совести.
Хохлов не привечаем ни в каком виде, ни в природном, ни в одомашенном. Потому как я уже сказал: архетипы у нас здесь четкие – Север, лес, Волга-матушка, Уральские горы, Сибирь и Великий океан. Дон, Кубань, Астрахань, - по сознательности. Если душа лежит в нашу сторону, по-родственному, значит наши, ну а ежели к мазанкам тянет – то вольному воля.
Чужих земель не завоевываем. Нам достаточно того, что Господь в 1991 году уделил, после развала Хохлотаджикистана.

Антихристову власть не уважаем – ни царскую, ни совецкую.
Это требуется понимать особенно ч0тко.
Обретаем тут Китеж-град в образе Большой Финляндии.

Двери наши открыты для тех, кому близок вольный дух тамбовских волков, кому претит смрад помещичьих конюшен, навоз ордынщины и мерзость большевицких бараков.
Кто прошел вместе единый исторический период, с 1991 года по 2014. Приблудных, с сопредельного государства, кто теперь нас жизни учит, тут не любят.
С нами те, кто за частную собственность, правый суд, сменяемость власти.
Кто смотрит вперед и готов идти в свое Беловодье, а не ищет "утерянный рай", там где его нет, и не может быть: на исторических помойках Российской империи и СССР.

Краеугольным камнем мифологии местной является Тамбовское восстание.
От него все и пляшется дальше.
Поэтому с князьями Оболенскими и Лейбой Бронштейном к нам лезть не надо.
Одним гвоздем к березе приколотим и красного и белого, и кишки выпустим.
Вот, собственно, и вся наша идеология.

Так что, кому с нами по пути, айда, залазий в бричку.
Тащи сала, самогон и гусей.
Сам я не пью, свинину не ем, но другим не мешаю.
Остальные – собирай баулы и на вокзал.

Надеюсь, что краткие тезисы изложил доступно.
А то с иными по-научному разговариваешь, интеллегентно, образно, здрасьте-пожалуйста, не понимают. Гнут свое, как в песне «Сплина».
То совеччины натащут, то булкохрустовщины.

Так вот, не будет тут больше этому места, ни в каком виде.
Хватит, повторюсь еще раз.
Для апологетики совеччины и царизма, а так же ордынского евразийства, синофилии и низкопоклонничества перед западной плутократией - существует масса площадок, а логово тамбовских волков одно.
Не замусоривайте нам его.
Создавайте свое, ежели что у нас не нравится, или идите к своим, на готовое.

П.С. Да, и мужика нашего, из Бутки, не трожь.
В Екатеринбурге не дураки живут, с «Ельцин-центром» сами разберутся. Чай, в рязанские или вологодские дела ёбургские не лезут, как жить не указывают.

Пельменная "Русская мгла" заработает в 23-59 екб.