III.

- Так, - сказала главная Женщина-Жопа, облаченная в 150 кг плотской страсти, - всем оставаться тут, я сейчас все решу.

И решительно, цокая каблуками, вышла в коридор.

В соседней комнате размещался тыл избирательной комиссии.
Здесь пили чай утомившиеся божьи одуванчики, лежали сумки, рюкзаки и заряжались телефоны.

Здесь же решались важные вопросы, и утрясались некоторые шероховатости.
Таковых, впрочем не было целых три дня, вплоть до самого вечера воскресенья...

В комнате пахло потом, бабушатинкой и разлагающимся трупом коррумпированного кровавого режима.
Клубами дыма, невидимого, но осязаемого, плавал в комнате "дух чуждой народу власти" (с).

Женщина-жопа рявкнула: "вон все!"
Замешкалась тысячелетняя Алевтина Сергеевна, устраивавшая выборы еще депутатов облисполкома при Андропове, ее женщина-жопа выпнула прямо таки под сморщенный кулачок под копчиком, просыпав речной песок и какие-то еще, геологические артефакты Юрского периода.

Оставшись одна, набрала номер, и волнуясь, начала рассказывать эту удивительную историю.

Ум, честь и совесть русской демократии меж тем, ходила взад и вперед по залу для голосования избирательной комиссии, и витийствовала.

- Между пгочим, я пгиехал пгоголосвать за партию власти. Да-с. Поддегжать его кугс, - и тут он упер свой перст в портрет Отца Нации, криво приколоченный к стене, прямо над школьной доской.

- Да, я не со всем с ним согласен, но это мой выбог и я хочу его излить в честном голосовании... А он, между пгочим, гагант как того, что я могу быть с ним не согласен, так и моего пгава...

Женщины-жопы заулыбались, закудахтали, заохали.

- Ой, да что ж вы... Не переживайте, - вскочила со своего места Светлана Игоревна, - так ведь... Оно и так... За партию власти... Это вам можно было и не приезжать..

- Ну, нет, - сказал человек в лапсердаке, - все говно не так. Говно наобогот. Укгаденный бюютень недействителен. А значит вы укгали голос у пагтии власти.
Саботиговали кугс пгезидента.
Дискгедитивогали институт выбогов...
Ви таки думаете, это шутки?
Нет... Я это так не оставлю.

Тут он поднял глаза на Отца Нации и сказал, обращаясь к нему:

- Во имя умигающей гусской демокгатии я пгинципиально доведу до конца дело богьбы за мой голос, укгаденный сначала у меня, а потом и у пагтии власти!

Часы давно уже отмеряли конец голосования.
Надлежало приступать к подсчёту голосов.

Но все сидели, не шелохнувшись, по своим местам, и ждали развития ситуации.