Любопытствующий взор

Beyond aesthetics

Последние пару лет я заметила, насколько много и часто коммерческие проекты стали использовать не своё искусство как контент, и то как небрежно и пусто это делается мне кажется нехорошей и неэтичной тенденцией, о которой стоит размышлять и говорить вслух.

Возьмем, к примеру, The Row, аккаунт которых нынче полнится живописью и дизайном. Этот ход понятен с точки зрения маркетинга и бренд девелопмента: так они раскрывают себя более многомерно, достраивая свой мир иными медиумами, кроме одежды и кампейнов. Тревожат же этика и интенция, с которыми это делается. Неприятно видеть, как произведения, в которые был вложен огромный труд и мысль художника коммерческими брендами сводятся до уровня открытки, которую показывают лишь как «эстетичный визуал». Не говоря ни об авторе, ни об идее, а просто используя как картинку-заглушку с одной целью – сделать профиль притягательнее для покупателей.

Такая тактика является, по большому счету, эксплуатацией чужих творений с целью собственной коммерческой выгоды, при этом самим творениям отведено минимум голоса и смысла, это просто «визуалы». Произведения находятся в открытом доступе, ничего не стоит их скачать и экспуатировать у себя, не давая ничего взамен. А это могло бы быть иначе, сопровождаться нарративом о художнике и его искусстве, провещением аудитории, если искусство искренне дорого проекту, а не только инструмент маркетинга и продаж.

Вывод простой: если хочется интегрировать в свой коммерческий проект чужое прекрасное, нужно делать это по чести или не делать вовсе. Какое количество раз содрогнулся на небесах Лучо Фонтана, став «эстетичным визуалом» тысяч акканутов в сети?

В книге мне попался еще один интересный сюжет: про то, как аутентичное творчество меняет устоявшиеся представления о вещах. И о том, что если создаешь свое настоящее, саженец приживется, даже если мир не кажется оптимистичной почвой.

На волне расцвета ювелирного модернизма в Скандинавии многие дизайнеры обращались к формам ожерелий, популярных у викингов, Вивианна красиво упоминает эту тягу как «perhaps we have an atavistic feeling for it». Среди ее украшений были и кулоны, похожие на ритуальные амулеты предков, и лаконичные обручи-чокеры, переосмысленные «viking neck-bands». Когда эти простые обручи увидел мир и лидирующий тогда, в 50-х, французский ювелирный рынок, это вызывало ужас и непринятие: в колониальных державах колье такого рода напоминали в сознании обручи на шеях рабов колонизированных земель, и такое едва ли хотела носить «приличная» француженка. Но время шло, взгляды менялись, и сегодня литые чокеры, продвигаемые скандинавскими и мексиканскими дизайнерами как переосмысление своей истории, стали классикой ювелирного дизайна.

Верю, что большую роль сыграло то, сколько любви и настоящести было в устремлениях создателей — к своей культуре и ее памятникам, которые они переосмыслили и создали новую главу этой истории в багаже наследия человечества.
Как много в этом чувства!

Dries art formula

На фоне новостей об отходе от дел Дриса Ван Нотена о нем многое пишут сейчас, в т.ч. как об очень аутентичном дизайнере, и мне захотелось поглубже копнуть в логику и корни его художественной идентичности, в продолжение тем предыдущих постов.


Из интервью с ним и моих наблюдений вывелась формула: Дрис ловко синтезировал важные конструкты своей личной истории и бельгийские культурные коды, в частности барочность. Я уже писала о барокко как духе и образе коммуникации, и, услышав из его уст:

«I need contrast, I need tension. This house, this garden, the way we live — it’s very intense»,

удостоверилась, что Дрис — наследник фламандской традиции и барочный художник, но уже нашего времени и нашедший новый визуальный язык и метод для отражения этой экспрессивной энергии.

Что за метод? Дрис говорит, что база всех его творений — это классические лекала, родные его классическому музыкальному образованию (кусочек личного, и «я»). Классическая форма дает чистый холст для барочных экспрессивностей, выражающихся у него в сочетании цветов, узоров и фактур и создающих то самое барочное напряжение, контраст и игру. Он соединяет очень разные паттерны по принципу balance of good & bad taste, и так создает новые образы и нужный эффект поляризации.


Если вы увлекаетесь эклектикой как способом создания нового для глаз, то послушать, как это делает Ван Нотен, будет очень познавательно. А если любите интенсивность и витиеватость, то сам Бог велел провалиться с лупой в его коллекции: вычурность с таким большим вкусом — редкий дар.

Хорошее упражнение

Заметила, что в художествах, созданных до глобализации, отпечаток происхождения автора обычно прослеживается сильнее, чем примерно с начала 80-х, когда культура начала становиться всё более и более одной большой глобальной.

На «доглобальных» художниках удобно практиковаться в отслеживании связей между стилем/голосом автора и его происхождением, национальной ментальностью, ландшафтом родных краев.

Зачем? Из биографий и воспоминаний больших художников я подметила, что великие очень четко осознавали такие связи внутри себя и своего творчества. Во всех нас есть причастность к большему, чем один человек, и осознание природы таковой причастности делает творчество объемнее, т.к. сознательность задает консистентность на всем протяжении: от самого малого штришочка до масштабных работ. Поэтому видеть «большое в малом» мне кажется полезным навыком для любого творящего человека, чтобы применять это к себе и лучше понимать, чем обсуловлено то, что выходит из под твоих рук и легче достигать целостности общей картины.

Находками таких связей в большом искусстве я делюсь, веря в это видение на практике, и с надеждой, что это будет полезным кому то еще ✨

Прочитала диалоги с Вивианной Торун — одной из ключевых фигур в истории ювелирного дизайна и урожденной шведкой. Читать было наслаждением: чувство, что беседуешь с очень тонко чувствующим мир человеком, глубоким, самобытным, абсолютно великим. Я многое взяла для себя про природу творчества и процесс творения из этих диалогов, и хочу поделиться несколькими особенно запомнившимися моментами, начав с цитат про ее первые импульсы, которые ярко показывают связь искусства с нордическим происхождением (и это просто очень трогательно).

Вивианна описала в книге любовь юности к фигурному катанию, как ее «завораживало высечение кривизны из льда» и привлекали прочные материалы (камень, металл), из которых можешь огранить точеную форму: "I need material to have resistance". Такими и стали ее украшения: совершенные изгибы, замерший в металле пируэт, кристальные как лед. Настолько искренняя и чистая история начала большого художника — восхищаюсь и замираю дыханием который раз 💔