В книге мне попался еще один интересный сюжет: про то, как аутентичное творчество меняет устоявшиеся представления о вещах. И о том, что если создаешь свое настоящее, саженец приживется, даже если мир не кажется оптимистичной почвой.

На волне расцвета ювелирного модернизма в Скандинавии многие дизайнеры обращались к формам ожерелий, популярных у викингов, Вивианна красиво упоминает эту тягу как «perhaps we have an atavistic feeling for it». Среди ее украшений были и кулоны, похожие на ритуальные амулеты предков, и лаконичные обручи-чокеры, переосмысленные «viking neck-bands». Когда эти простые обручи увидел мир и лидирующий тогда, в 50-х, французский ювелирный рынок, это вызывало ужас и непринятие: в колониальных державах колье такого рода напоминали в сознании обручи на шеях рабов колонизированных земель, и такое едва ли хотела носить «приличная» француженка. Но время шло, взгляды менялись, и сегодня литые чокеры, продвигаемые скандинавскими и мексиканскими дизайнерами как переосмысление своей истории, стали классикой ювелирного дизайна.

Верю, что большую роль сыграло то, сколько любви и настоящести было в устремлениях создателей — к своей культуре и ее памятникам, которые они переосмыслили и создали новую главу этой истории в багаже наследия человечества.
Как много в этом чувства!