Любопытствующий взор

Импонирует, как Sophie Buhai чувствует время, и время востребованности абстрактных украшений в модернистком духе проходит. В ее последних дизайнах появились древние символы и этника, камень здесь без прямых граней, крупный округлый и поглощающий свет.

Скарабеи в ониксе — достойнейшие. Мой фаворит 🌫

В Золотой кладовой Эрмитажа можно увидеть вещи, сделанные в совсем других цивилизациях – когда вживую сталкиваешься с ними, понимаешь, чего долго не хватало современной ювелирной индустрии. Удивительно современны, на вид, хотя им тысячи лет.

Драгоценности древних цивилизаций передают ощущение, редкое для базовых современных украшений – источают тихую и уверенную силу, не аппелируют к look at me, кокетству или драматизации. На это ощущение работали многие техники и приемы, в частности принципы использования камня.

С эпохи Возрождения и до наших дней наиболее распространенный смысл украшений в Европе – перформативный и экстраверсивный. Камни ограняли для эффектного сияния, чтобы нравиться, вводить в восторг смотрящего, источать свет, игру или накал.

В древности камни не ограняли. Их обрабатывали так, чтобы взгляд и свет притягивались вглубь, создавая ощущение спокойной устойчивости.

Сейчас этот подход возвращается в среде нишевых ювелирных домов и отражает большой шифт психологических потребностей, выраженных в одежде и украшениях – выборе в пользу самодостаточности и отсутствии необходимости привлекать внимание.

Мысли, которыми захотелось поделиться


В наши дни многое сделано так, что чувства уступают место поверхностным аффектам. Привычной формой переживания стали впечатления — краткий вздох от неожиданности, удивления, яркости увиденного. На миг будоражащие стимулы пролетают один за одним, задевая не глубоко, но ярко и быстро — «экономика впечатлений».

В последнее время часто замечаю, как маленьким детям дают уткнуться в телефон или планшет, из которых ежесекундно исходит новая яркая вспышка, раздается звонкий сигнал. Картинка и звук непрерывно стимулируют внимание, ребенок привыкает быть на игле простого и быстрого всплеска, он ей отвлечен и не мешает родителям.

В нашем детстве игры были иными. Мы читали сказки — по современным меркам медленное и скучное занятие. Сказки учат погружению, это шаг в пространство спокойного осязания. Спокойствие, тишина и медленное дыхание создают фон для ощущения. Только замедляя скорость восприятия, мы начинаем чувствовать полутона: при быстрой смене картинок мы захватываем лишь поверхностные признаки, а со сбавлением темпа появляется возможность рассматривать детали и задерживаться в возникшем ощущении.

Способность пребывать в чувстве, плыть в нем, как в реке — процесс, континуум, и в таком пребывании начинаешь различать нюансы. Длящееся переживание и проживание открывает возможность чувствовать больший диапазон.

В чем ценность? Способность чувствовать полутона делает нас дальновиднее — глубже видящими как самих себя, так и окружающий мир, других людей. Умение замечать важные детали, а не поверхностные маски процессов — подлинная сила. Обретая ее, мы становимся и сильнее и мудрее: лучше понимаем истинную природу происходящего внутри нас, в поведении других и в окружающей реальности.

Чувство ясности приносит спокойствие, непонимание – метания и суетливый шорох внутри.

Уши, воспринимающие суть вещей — это не разум с доводами и аргументами, а умение глубоко чувствовать, территория ощущений. Самое интересное лежит не на поверхности и открывается, когда ныряешь вглубь.

Несколько лет тренировок прошло, и я, кажется, научилась нырять — страшно приятно сейчас получать обратную связь, подсвечивающую качество, которое так хотел в себе развить, и что-то стало получаться.

Очень глубокая, сопереживающая и подключающаяся у вас манера работать – отзыв, который заберу в копилку на память.

Вход в ГИТИС в Доме Нирнзее — кусочки Москвы начала века, напоминающие, что город был и такой: буржуазный, театральный, играющий красиво.

Много думается сейчас про декоративность и ее место в нашей жизни. Такие средства ушли из обихода, а меж тем кроме украшательств несли важную функцию — доносить сообщение. Витые черные взмахи козырьков — и мысленно ты уже в кабаре «Летучая мышь».

Выразительность, на которую не способен минимализм, и красота образов, которой мне в наш век очень не хватает.

Миражные акварели Серебряного века на небольшой выставке в Лаврушинском напомнили, как прекрасно, когда у эпохи есть свой цвет и ритм (есть ли у нашей?).

Акварели и сирени — так идущие этому времени краски и фактуры. Воздух эпохи, застывший в родных ему полупрозрачных лиловых тонах, бархатных розах и туманной дымке над рекой.

А туманный пейзаж Сомова растопил сердце. Редкий для него лирический этюд, протягивающий в воображении нить до Тарковского и точным образом выражающий, кажется, саму душу России — реки, дымка над водой и колышущиеся нити берез.

Прибыла в Москву, в первый же день решив посмотреть на нее другими глазами. И для себя, и для дела.

Из впечатляющих находок — мир спектакля «Синяя птица», который поставил Константин Станиславский в МХТ в 1908 г.

Любимая эпоха, полная нового слова и по-настоящему авторского искусства. А костюм воды красиво рифмуется с ручейком из дягилевских шедевров 🤍

Получила фотографию льдин на Москве реке, так скучается по снегу перед глазами. Моя Россия это снежная зима, а русский дизайн – льдистый (не только, но и).

Флакон для парфюма "Северный" из льдистого стекла кракле для Брокаръ сделал в 1908 г. Каземир Малевич, а люстру "Северное сияние" придумали на Ленинградском заводе "Северный свет" в 70-е. Идеи, которые были пойманы давно и очень точно – красивые, умные и про нас.

Сольвычегодск и Вологда, кадры, конечно, с пленки 🤍 Провел две последние недели в Дохе, а сердце-то на Русском Севере 🥰