Любопытствующий взор

Из путешествий мы давно поняли, что о самобытностях локации вряд ли кто-то расскажет лучше, чем местный. Наверное, по этой же логике TEKLA год за годом приглашает одного и того же шведского фотографа снимать зимние эссе о водных ритуалах Скандинавии, и более завораживающих картин особых отношений людей севера с водой, чем у Ben Beagent я пока не встречала: и эфемерность и натуралистичность в одном флаконе — такое, наверное, может только человек, который глубоко чувствует эту культуру.

Неповерхностные рассказы о локальном наследии на современном (в тч визуальном) языке всё еще попадаются нечасто, поэтому такие инициативы, пускай в рамках маркетинга, но с чувством и толком сделанные, меня всегда очень радуют. Когда видно, что со всей душой и о любимом — чувствуешь настоящее и трудно не проникнуться, захотеть узнать больше и испытать на собственной коже. Magic of beautifully told true things!

Sinister spirit

Вау, что нашлось! Пол века преемственности и общей красной нити в стейдж дизайне «Тристана и Изольды» — от сюррелистичных 50-х до видеоарта Билла Виолы.

Схожие художественные решения берут начало в идеях и духе музыки Вагнера, а она в свою очередь — в глубинных кодах немецкой культуры. Несколько лет я занималась немецким и германистикой и много слышала о «темной стороне» немецкой нации, тяготении к жуткому, холодному, пугающему. Эту нить можно проследить от старых сказок (Гензель и Греттель) до опер Вагнера, немецкого экспрессионизма и фильмов Фритца Ланга. У скандинавов (также германцев), кстати, что-то похожее тоже прослеживается (нуары, Мунк, Бергман).

Среди этого ряда много мрачных, контрастных, построенных на холодных оттенках образов, где даже цвет солнца становится неприветливым лимонным светом, как на картинах Кирхнера и некоторых постановках в примерах. Жутко и прекрасно.

Если вбить в гугле Lisa Fonssagrives-Penn, то увидишь известное лицо Vogue, femme fatale XX века. Мне попались совсем другие фото Лизы, и я поразилась, как в них считывается ее исконная идентичность, о которой совершенно не догадываешься, глядя на модные съемки. По первой фамилии и рождению Лиза — шведка, а по второй — жена Ирвина Пена и первая в мире супермодель. И на этих кадрах легко заметить ее происхождение: статная, с монументальными чертами лица, нагая feminine nordic на отвесных скалах. Совершенно скандинавская.

Одна из главных идей Джона Бёрджера в «Ways of seing» — то, как male gaze веками определял образ женщины в искусстве, в котором мужчины были и творцами и заказчиками и подгоняли действительное под желаемое (точнее, желанное). Глянец и голливуд долго продолжал этот сценарий, унифицируя женщин совсем разного происхождения.

Но сегодня вопрос меняется к лучшему, и мне это очень нравится: наши лица — тоже часть культуры, отражение большого в малом, и как красиво, когда это не закрашивают.

С огромным удовольствием открываю для себя северный ювелирный модернизм. На мой взгляд, нордическая версия большого стиля от французской/немецкой заметно отличается темпераментом. Ясные и чистые украшения, которые «звучат» тише и спокойнее, под стать северной ментальности. Есть в них и какое то особое чувство лиричности – будто след тесной связи северян с их суровой, но очень поэтичной природой.

Пионер финского ювелирного модернизма Elis Kauppi одним из первых стал использовать в украшениях важную частью северной культуры – местные натуральные камни. В ход шел даже гранит, устилающий финские берега. Кауппи создал ювелирный портрет финской натуры не только эстетически, но и с точки зрения философии: сегодня легко представить украшения из чего угодно, но в 50-е делать кулоны из серебра и гранита, а не из золота и бриллиантов – это новое слово свободы и идея равенства (материалов), которые миру дал северный дизайн.

Есть в таких вещах большая сила – в красоте мысли. Глубина, в которую на севере умеют.