Shit happens

10 сентября - Всемирный день предотвращения самоубийств.
И мне хочется поговорить о надежде.
Надежда - один из важнейших общих факторов эффективности психотерапии, который полезно держать в фокусе на протяжении всей работы. Причём важно поддерживать не только надежду клиента на разрешение его или её проблемы, но и собственную надежду терапевта в отношении работы с конкретным клиентом.
В работе с суицидальным поведением значение надежды становится ещё выше - по сути, она является главным антагонистом чувству безнадёжности, которое считается одним из самых точных предикторов суицидального риска.

Психолог Чарльз Снайдер определяет надежду как сочетание двух когнитивных процессов:
➡️pathways thinking — способность находить пути к цели;
➡️agency thinking — вера в себя как в действующего субъекта, способного пройти этот путь.
Если оба компонента «проседают» одновременно, клиент, скорее всего, переживает состояние безнадёжности.

Снайдер с коллегами разработал Adult Hope Scale (Snyder et al., 1991) - инструмент, измеряющий выраженность этих двух процессов. Он может быть полезной опорной точкой в разговоре с клиентом: помогает быстрее сориентироваться, какой из двух процессов - вера в себя или поиск путей - сейчас особенно нуждается в терапевтическом внимании.


#суицидология

Смерть сама по себе столь грандиозная и всеобъемлющая, способна захватить внимание любого, заинтересовать, испугать, взбудоражить, что те, кто работают рядом с ней, помимо всех сложных моментов, получают и свои бенефиты - чувство уникальности, важности, нужности и, возможно, даже ощущение собственной грандиозности: «никому не понять, каково это!», «не каждый может с таким справиться!».
В общем смысле это не то чтобы плохо - только если это не единственная опора, которая есть у специалиста. Если нет ничего другого, на что можно опереться внутри, за что можно любить и ценить себя, то специалист может попасть в некую ловушку идентичности, которая способна сыграть с ним злую шутку. Вероятно, именно такую ловушку в различных сериалах вы можете наблюдать у абсолютно выгоревшего следователя, детектива, спецагента или врача скорой помощи, который упорно продолжает оставаться на этой должности. А всё потому, что герой ощущает себя пустым местом без своей работы.
То есть очевидно важно уметь отвечать себе на вопрос: Кто я ещё, помимо кризисного психолога? Чем я ещё интересен(на), чем ценен(на)? - исследовать, формулировать свою самооценку.
Я много раз видела, как специалисты, «латая раны своей идентичности», работая с кризисами, теряли из виду тех, кому здесь и сейчас нужна срочная помощь, принимали решения исходя из собственных ран.
Кризисным психологам, волонтёрам и всем психологам в целом, кто работает с кризисными состояниями, на мой взгляд, также важно честно исследовать свои мотивы выбора такой работы и каждой отдельной стратегии в частности - точно понимать, как мотивы помогают, а как мешают работать с клиентами.

В работе отсутствие такого пристального фокуса на себя грозит:
✔️частым общением с кризисными клиентами вне сессий;
✔️большим количеством кризисных клиентов в практике;
✔️бóльшей ответственностью за выборы и состояния клиента;
✔️невозможностью укрепить свою самооценку другими способами;
✔️выбором терапевтических стратегий не в пользу клиента;
✔️помощью в ущерб себе;
установкой «я обязан(а) это выдерживать»;
✔️игнорированием или недооценкой рисков;
невозможностью или трудностью предъявить собственную уязвимость (например, на супервизии).

И наконец, кризисному психологу очень важно обогащать свою жизнь ещё чем-то, кроме работы - хобби, увлечениями, интересами.
Предлагаю начать исследование себя в этой теме через такую короткую рефлексивную медитацию:
📕В течение одной минуты, без анализа и интерпретации, в свободной форме напишите:
📝Работать с кризисами для меня значит - ….

Самые смелые - делитесь в комментариях, что у вас получилось. Очень интересно )

#кризиснаяпсихология

Shit happens pinned a file

У меня есть разный опыт работы с людьми, переживающими утрату - и в психотерапии, и в условиях чрезвычайных ситуаций, и как ведущей групп психологической поддержки.
Но есть формат, в котором опыта у меня пока нет - и который очень хочется попробовать. Это группа письма для людей, переживающих потерю - Grief Writing Circle.
Мне вообще близки форматы помощи, где никто не «лезет» со своим экспертным, жизненным или каким-то ещё опытом. Где никто не пытается чинить, лечить, исцелять. А где мы просто даём любому опыту - быть. А другим людям даем сопричастно быть рядом.
Формат пробный, экспериментальный - поэтому оплата за донат.

Если вы знаете кого-то, кому такой формат мог бы помочь - буду благодарна за рекомендацию. А если среди коллег есть те, кому интересно попробовать себя в роли ведущего - готова обсудить сотрудничество, так как возможно мне нужен будет со-ведущий.

#горе

Еще немного по следам первой двухдневки по суицидологии. Любопытная техника, направленная на выявление суицидальных намерений. Мне кажется, это может быть неплохим дополнением к клинической беседе в некоторых случаях.


#суицидология

Сегодня началась моя небольшая учеба у Харитонова С.В. по суицидологии. В целом сразу стало понятно, что у нас во многом разные взгляды на клиентов с суицидальным поведением, но и также есть много общих взглядов и идей. В любом случае всегда полезно узнать другой взгляд и подход, тем более у коллеги с таким большим опытом.

Вот несколько цитат сегодняшнего обучающего дня:

•Суицид и насилие - связаны (в популяции).
Меньше насилия(убийств) больше суицидов и наоборот.

•Суицид надо всегда рассматривать в системе: семья, здоровье, социальное положение и т.д.

•Все подходы, описывающие суицидальное поведение связаны амбивалентностью!

•Если ваш клиент совершил суицид, то вам надо искать помощи у другого специалиста, коллеги.

•Одна из ключевых вещей в работе с суицидентом - это защита специалиста!

•Защита «обесценивание»не должна работать (использоваться) у специалистов в области суицидологии. Так как суицидент нуждается в связи! Ему нужна близость!

•Суицидология предполагает континуум решений.


PS ни один голубь на этой гифке не пострадал


#суицидология

Томас Джойнер, автор известной интерперсональной модели суицидального поведения, сам пережил тяжелую потерю - его отец умер от суицида когда Томас учился в аспирантуре.
Вот как он рассказал о смерти отца/дедушки своему 3х летнему сыну:

Я глубоко вздохнул и сказал что-то вроде:

"Ну, ты знаешь, что люди могут болеть - например, когда у тебя кашель или болит живот. У людей может болеть тело, но ещё они могут болеть душой, иногда очень тяжело. Мой папа заболел именно так - душой; он дошёл до того, что ему было так грустно и одиноко, что он больше не хотел жить. Когда люди долго чувствуют себя таким образом, они иногда могут думать о том, чтобы причинить себе вред или даже убить себя. Вот что сделал мой папа".

#суицидология

Послушала встречу от комьюнити Death Foundation @deathdoula «Тело и горе: 7 неожиданных фактов о том, что происходит с нами».
Мне очень близка главная идея этой встречи: горе само по себе очень телесно.
И действительно, мы очень часто слышим от клиентов: «У меня здесь как будто бы пустота» или «Мне буквально больно вот тут» (показывают на область грудной клетки) или «Как будто часть тела отрезали».

Кстати, отдельно приятно, что на встрече упоминали EMDR как эффективный метод работы с горем. Цитата ведущих: «Исследования показывают эффективность подходов, которые задействуют тело: телесной психотерапии и EMDR».
Возвращаясь к теме горевания - действительно недостаточно только осмыслять и интеллектуализировать потерю, хотя и это тоже важно!

Поэтому два ключевых вопроса, которые хочется сохранить:
Для терапии:
✅ Как ваше тело проживает потерю?
Для жизни:
✅ Как вы проводите день, чтобы помогать телу справляться с горем?

ИИ помог мне составить бинго с активностями для тела - его можно предлагать клиентам. Рекомендую в первый раз пройтись по каждому пункту вместе и коротко обсудить, как реалистично это организовать. Интерактивный вариант здесь ⬅️
Также можно составить персональный список для конкретного человека - ИИ в помощь.


#горе

Продолжение 👆🏻
Терапевтический альянс: шторм, гавань и снова буря
Отдельно хочется обратить внимание на альянс между клиентом и терапевтом. За одну сессию их отношения пережили и шторм, и теплое затишье в тихой гавани, а потом снова бурю. Кажется, это очень реалистично передаёт то, что может происходить на сессии.
Угроза альянсу в начале. Терапевт сообщил матери Софи о возможной попытке суицида без ведома самой Софи. Хотя по закону (и в США, и в России) он был обязан это сделать, этот шаг, судя по всему, подорвал доверие клиентки.
Тестирование отношений. Половину сессии Софи проверяет терапевта на прочность: нападает, обесценивает, провоцирует. Он выдерживает - его взгляд остаётся тёплым и внимательным, он извиняется, включён в процесс, смеётся над её шутками.
Восстановление альянса. Альянс, кажется, восстанавливается, когда терапевт показывает, что боится за неё, но при этом гордится ею (когда она рассказывает об успехе в гимнастике), шутит с ней и поддерживает её порыв показать всем средний палец - то есть по сути сказать: «смотрите, на что я способна!»
Раскрытие. Когда альянс восстановлен, становится возможным показать настоящие чувства - Софи раскрывается и признаётся, как ей больно внутри.
По мере приближения к этой боли терапевт становится всё ближе и ближе - ему важно показать, что он рядом, что она не одна. Он не отстраняется, не защищается - он с ней. На мой взгляд, это сильный момент в его работе. Он выдерживает её мощную амбивалентность, лишь иногда на неё указывая: «мама купила туфли, тебе они не нравятся, но ты их всё-таки надела - почему?» Он также предполагает, что попытка суицида - это способ получить хоть какой-то контроль над жизнью, которая, по ощущениям Софи, рушится.

Где альянс снова рушится
В целом это хорошая работа терапевта, но в один момент альянс, как мне кажется, снова рушится - Софи уходит в ванную и там совершает повторную попытку.
На мой взгляд, переломный момент - вот этот диалог:
— Я наконец-то убила её.
— Убила кого, Софи?
— Я не знаю.
— Кого, Софи?
— Я не знаюююю.
Именно в этой точке близость перешла в давление: терапевт, кажется, увлёкся процессом и не заметил, что Софи уже не справляется - что она вышла за пределы окна толерантности.
Я намеренно не буду завершать этот текст фразой «правильно было бы сделать так…» 😅 - потому что никакого «правильно» не существует. Вместо этого предлагаю каждому, кому любопытно, подумать, что бы вы сказали или сделали в этот момент? Если захотите поделиться - мне правда будет интересно почитать.

#суицидология

Многие сериалы могут служить нам своеобразным «ментальным тренажёром». И «In Treatment» в этом смысле - настоящий фитнес-центр для психологов 🙂
В сериале есть отдельная сюжетная линия, связанная с суицидальным поведением: в 1 сезоне есть эпизод с попыткой суицида Софи прямо в кабинете психотерапевта. Эту серию, мне кажется, можно разбирать почти поминутно, реплику за репликой. Присоединяйтесь - пишите, что вы заметили, что думаете о клиентке и терапевте. Поскольку это роли, это один из редких случаев, когда можно свободно пообсуждать и коллегу, и клиента.

А пока остановлюсь на нескольких моментах.

История Софи через модель Томаса Джойнера
История этой клиентки как будто бы создана по интерперсональной модели Джойнера (картинку оставлю в комментариях).
Ощущение собственной ненужности.
Оно видно, например, в том, как Софи описывает отношения с матерью в начале серии: «Это всё, что её заботит - лишь бы грудь выросла».
Чувство отчуждённости и изолированности. Софи - профессиональная гимнастка, а принадлежность к сообществу для спортсмена крайне важна: признание тренера много значит. Но она явно не чувствует себя здесь «своей» и принятой. Вдобавок накануне вечером её жёстко отверг парень из того же круга.
Сниженная чувствительность к боли и страху. В середине серии Софи рассказывает о том, что Джойнер называет снижением сензитивности к боли и страху: вспоминает, как в детстве морила себя голодом и училась это выдерживать, как терпела боль после аварии. Гимнастика вообще во многом про умение выдерживать боль и страх. Софи говорит, что знает: если перетерпеть боль - станет легче. Это важный фактор для оценки риска!

Вот вам и интерперсональная теория суицида в действии.

Высокий суицидальный риск
Мы видим прямо на сессии, как состояние Софи становится острым и попытка суицида - реальной возможностью. Несколько минут назад она плакала, как будто сожалея о предыдущей попытке, - и тут она решается повторную попытку суицида. Джойнер подробно пишет об этом: острое суицидальное состояние развивается в течение минут или часов, а не недель и месяцев (фото тоже будет в комментариях).


#суицидология

🤔Короткие заметки на полях:
Ни антисуицдальный контракт, ни план безопасности, ни чек листы, оценивающие суицидальные риски - ни что из этого, на мой взгляд, не будет хорошо работать без надежного терапевтического альянса.
Поэтому большой вопрос имеет ли смысл предлагать что-то из этого клиенту сразу прям на первых сессиях ?? 🤷‍♀


#суицидология

Когда психолог слышит от клиента: «Я больше не хочу жить» - это пугает. Пугает почти всегда, даже опытных специалистов.
В такие моменты и клиенту, и терапевту нужны опоры - что-то конкретное, что помогает не растеряться и найти стратегии для эффективной помощи.

Одним из таких помощников может стать CAMS — Collaborative Assessment and Management of Suicidality, подход, разработанный американским психологом Дэвидом Джобсом. Метод доказательно эффективен, и мне он очень нравится своей чёткостью и честностью.

Центральный инструмент CAMS - SSF (Suicide Status Form), структурированная форма оценки. Её главная особенность: специалист и клиент заполняют её вместе, сидя рядом. Форма помогает называть вещи своими именами и задавать прямые вопросы - не избегая слов: суицид, смерть, желание умереть.

SSF помогает:
✅установить контакт с клиентом в кризисе;
✅оценить риск совместно, а не единолично;
✅спланировать стратегии стабилизации;
✅отслеживать динамику от сессии к сессии;
✅документировать ход работы;

Реальность такова: в частной практике вне медицинских учреждений использовать SSF полностью будут единицы. Это требует специального обучения, времени и определённой клинической рамки - и далеко не всегда есть возможность посвящать целые сессии только одной теме.
Но элементы SSF - это другой разговор.
Они могут стать реальной опорой даже без полного погружения в метод.

Выше вы найдёте то, что может помочь в начале разговора о суициде, и короткий скрининг для каждой сессии.

PS Если у вас возникнут вопросы как заполнять формы - давайте обсудим это в комментариях)

#суицидология

Вчера в книжном клубе мы обсуждали тему смерти, читая детскую книгу «Меня зовут смерть». Разговор получился тёплым, откровенным и приглашающим думать дальше.
Мне кажется, современная культура почти утратила инструменты, с помощью которых можно говорить о смерти безопасно. Если оглянуться назад - в фольклор любых народов - тема смерти звучит там повсеместно. И это не случайно: творчество - литература, музыка, танец - созданы для того, чтобы помогать нам переживать самое сложное. Это те опоры, которые мы также можем предлагать нашим клиентам.
На встрече мы говорили о современной детской литературе - здесь хочу добавить к этому немного музыки.
Песен о смерти и горе мало, но среди них встречаются такие, которые хочется попробовать назвать современным фольклором. Я представляю, как их можно петь, обнявшись с кем-то близким, и, например, горевать вместе.

И не смотря на то что эта музыка не совсем в моем вкусе, на мой взгляд она заслуживает нашего с вами внимания.

Манижа - «Держи меня земля» - песня о горе и утрате. Она способна создать ощущение, что ты не одна в этом ужасе потери, что есть кто-то кто понимает. А клип заслуживает отдельного внимания: там показан похоронный обряд - и каждый, думаю, найдёт в нём свою символику, свою метафору.

Zventa Sventana - «Жена мужа не взлюбила» - совсем другая история. Обрядовая песня, призывающая дождь и хороший урожай. Какое заигрывание с темой смерти! Песня должна была вызывать слёзы - те, что символизировали дождь.

PS интересно знаете ли вы еще какую-то музыку про смерть или горе и как вам мой выбор?)

#горе

Мне кажется, одно из самых тяжёлых испытаний в горе - это одиночество.
Потеряв кого-то близкого, большинство из нас - помимо самой утраты, адаптации и множества других трудностей - сталкиваются с тотальным эмоциональным одиночеством. Не социальным, когда физически никого нет рядом. А тем, которое душит даже когда люди вокруг есть.

Такой опыт сам по себе может рождать новый кризис: человек вдруг осознаёт, насколько он одинок - и это открытие бывает не менее разрушительным, чем сама потеря.

В моей практике тема одиночества возникает почти с каждым клиентом, переживающим утрату.
Терапевтические цели здесь могут быть разными, например, научиться выдерживать одиночество, однако не менее важно искать способы, которые помогают уменьшать это чувство.

И в этом контексте особенно интересны результаты недавнего британского исследования (Cunningham et al., 2025): принадлежность сообществу оказалась наиболее сильным защитным фактором против одиночества - значительно превысив эффект личных социальных контактов. То есть дело не в количестве людей рядом, а в том, ощущает ли человек себя частью чего-то общего.

Думаю, это знание важно интегрировать в терапию. Ниже - варианты того, что может давать это ощущение принадлежности.

Если вам приходят в голову другие варианты - пишите в комментариях, буду рада вместе обогатить этот список.

#горе

В мае в книжном клубе говорим о том, о чём обычно молчат.
👉 Смерть. Утрата. Горе. И — неожиданно — детские книжки, которые об этом говорят честнее взрослых.

👉 Итак, 16 мая мы, Наталья Лебедева и Надежда Градовская, обсуждаем книжки о смерти и потере — вместе с приглашённым экспертом — Екатериной Шабалиной.

Катя — старший супервизор EMDR и кризисный психолог с редким и глубоким опытом: многолетняя работа в МЧС, ведение групп поддержки для людей, переживающих утраты, суициды близких и другие тяжёлые потери. Катя умеет быть рядом там, где большинство из нас теряется — и именно поэтому мы очень рады разговаривать о смерти вместе с ней.

👉 Мы попробуем кое-что новое — впервые выбираем книгу голосованием 🗳
Ниже 4️⃣ книги, которые уже отобраны Катей Шабалиной. Читайте, выбирайте ту, которая откликается — и голосуйте.

1️⃣ «Меня зовут Смерть» — Элисабет Хелланд Ларсен, 2021 · 48 стр.
Бумажная книга

Книга про смерть для тех кому очень страшно думать о смерти. Смерть здесь принимает форму доброго, бережного существа, чья работа — собрать всех, кто вот-вот уйдёт: насекомых и слонов, детей и стариков. Без неё не будет места для новой жизни, она что-то постоянное и неизменное.

Норвежская поэтическая книжка-картинка с иллюстрациями Марине Шнейдер, которые не пугают, а утешают. Для тех, кому очень страшно думать о смерти — и для тех, кто хочет наконец-то об этом подумать. Погружает в экзистенциальные размышления и парадоксально расслабляет. У книги есть «напарница» — «Меня зовут Жизнь», и вместе они работают как вдох и выдох.

2️⃣ «А дедушка в костюме?» — Амели Фрид, 1997 · 32 стр. ·
Бумажная книга есть здесь и здесь.

У Бруно умер дедушка. Брат говорит — он на кладбище. Папа говорит — на небесах. Мама говорит — «ты этого пока не поймёшь». А Бруно просто чувствует глухую боль в груди, как будто маленькую дырку под свитером. Он прячет бутерброд с горчицей горчицей вниз — чтобы дедушка с небес не увидел. Он злится. Он скучает. Он задаёт вопросы, которые ставят взрослых в тупик: а что такое «душа»? а почему дедушка в костюме, если он их терпеть не мог?

Немецкая книга, получившая Детскую литературную премию в 1998 году — и до сих пор считающаяся одним из самых честных разговоров с ребёнком о смерти. Не сюсюкает, не прячется за метафорами, не делает вид, что взрослые знают ответы на все вопросы.

3️⃣ «Парко» — Алекс Ногес и Гуриди, 2019 · 38 стр.
Бумажная книга есть здесь и здесь.

«Покойси с миром!» — сказали они. Но мир почему-то продолжает вертеться. И Парко, самый обычный мексиканский мертвец, поднимается из могилы и идёт в город — посмотреть, как живут без него. Он видит друзей в таверне, свою собаку, детей и жену, которые помнят его. Когда художник Гуриди попросил писателя Ногеса сочинить весёлую сказку о смерти, герои сами перенеслись в Мексику — единственную культуру, где к мёртвым относятся с любовью и юмором одновременно.

Книга, которая больше похожа на белый стих о хрупкости и красоте жизни. Не страшная. Не грустная. Тёплая.

4️⃣ «Большая маленькая девочка. Грустный радостный праздник» — Мария Бершадская, 2014 · 48 стр.
Электронная книга есть здесь и здесь.

На носу Новый год, а снега всё нет, и Мишкин дедушка заболел — лежит, грустит и никуда не выходит. Значит, праздник отменяется? Женя и Мишка решают: несправедливо, если дедушка останется без Нового года. Они придумывают Ёлочный абажур и Десять Мешочков для Радости и Удовольствия — и пытаются устроить праздник тому, кому он нужен больше всех.

Бершадская — бывший сценарист «Улицы Сезам», и это чувствуется: она разговаривает с детьми как с равными, не упрощая и не приукрашивая. Книга про то, что праздник — это не когда тебе хорошо, а когда ты делаешь хорошо кому-то другому. И про то, что грусть и радость могут быть в одном мешочке.

➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿
❗️⭐️❗️ Голосуем до конца субботы, 11 апреля. В воскресенье 12 апреля подводим итоги и объявляем книгу месяца.
👉 Встреча книжного клуба — 16 мая, суббота, 10:00–11:30.

🩵 этот книжный клуб прекрасен
👇👇👇

Принудительная госпитализация после попытки суицида

Текущая попытка суицида довольно часто заканчивается принудительной госпитализацией. В период, когда я работала в экстренных службах, наблюдать этот этап переговоров было для меня, пожалуй, самой тяжёлой частью работы.
По закону о психиатрической помощи угроза жизни - своей или чужой - является одним из немногих оснований, при которых в России допускается физическая фиксация пациента.
Принудительная госпитализация зачастую болезненна и глубоко унизительна. Отягчающим обстоятельством служит то, что она происходит на глазах как минимум всех оперативных служб, а нередко - семьи, партнёра, детей, соседей. При этом человек в тот момент, как правило, не понимает ни куда его везут, ни что с ним будут делать, ни сколько времени его там продержат.
Разумеется, госпитализация порой действительно необходима - это то, что здесь и сейчас может спасти жизнь, и иногда других вариантов просто не остаётся. Но это опыт, который требует пристального внимания в дальнейшей работе.

Как это обычно происходит (собирательный пример)
После длительных переговоров - сначала со спасателями, затем с психологом - человек принимает решение сохранить себе жизнь. Его состояние по-прежнему крайне тяжёлое и уязвимое. Входит врач-психиатр, как правило в сопровождении одного-двух санитаров внушительного телосложения. После краткой беседы звучит ключевой вопрос: «В больницу поедешь?»
Если человек отказывается, в лучшем случае следует разъяснительный разговор (госпитализироваться все равно придется). Затем санитары довольно грубо начинают фиксировать его - нередко болезненно. Человек, только что переживший один из самых тяжёлых опытов в своей жизни и только что решившийся довериться специалистам, приходит в ужас от происходящего. Он начинает сопротивляться, кричать: «Пожалуйста, помогите! Мне больно! Куда вы меня везёте?!»
В таком состоянии пациента «тащат» в машину скорой помощи и увозят в больницу - нередко под крики случайных свидетелей: «Ну и что ты себя не убил(а)?»
В психиатрической больнице у пациента изымают все личные вещи, а по решению суда госпитализация длится не менее месяца.

Отдалённые последствия
Как видно, опыт крайне непростой. Принудительная госпитализация может иметь долгосрочные последствия:
☑️недоверие к системе здравоохранения;
стремление скрывать суицидальное поведение;
☑️невозможность попросить о помощи;
☑️усиление ощущения собственной никчёмности а, возможно, даже симптомы ПТСР.

Финское исследование показывает, что принудительная госпитализация является нарастающим фактором риска повторной суицидальной попытки: этот риск возникает не сразу после выписки, а проявляется со временем.

Выводы
✅Несмотря на всё вышесказанное, принудительная госпитализация иногда спасает жизнь здесь и сейчас.
✅Для специалистов, участвующих в переговорном процессе, задачей первой линии является, на мой взгляд, достаточное разъяснение этапов госпитализации, прав пациента и возможных последствий, а также применение интервенций, направленных на укрепление мотивации человека дать добровольное согласие. Это способно минимизировать отдалённые последствия.
✅В терапевтическом процессе важно уделять внимание этой теме: «Была ли госпитализация?», «Добровольной ли она была?», «Как человек вспоминает этот опыт сейчас?», «Какие выводы он для себя сделал?», «Что было самым тяжёлым?» - и так далее.
✅В EMDR-терапии этот опыт, скорее всего, станет необходимой мишенью для переработки, которую важно включать в терапевтический план.

#суицидология