«Открывание банки сардин может быть искусством!» — провозглашает Чарльз Буковски, чем повергает двадцатилетнего меня в восторг, наконец-то у кого-то встретилась мысль, которую и я безуспешно сформулировать все эти годы. В том же тексте писатель говорит: «Всё может быть искусством, если делать это со стилем. Не у многих есть стиль», что так далеко расходится с моими представлениями о мире, что трудно разойтись сильнее.

Как можно в одном небольшом рассуждении так точно передать мировоззрение другого человека и тут же полоснуть его фразой настолько чуждой, что та кажется враждебной? Не потеряв при этом связности мысли, не противореча самому себе.

«Его приятно почитать, но кто бы захотел быть таким козлом?» — возможно, не очень поэтично, но с большой любовью поёт о Буковски Айзек Брок из Modest Mouse. В другой песне он же поёт о простых вещах, с которыми мы можем сталкиваться каждый день, и вот какие чувства эти вещи вызывают:

There's so much beauty, it could make you cry
There's so much beauty, it could make you cry
There's so much beauty, it could make you cry

https://youtu.be/6jRXwTWCapk?si=ROMgHHWNIRSCvRxB

Моя подруга Лена в канале о хайку (абсолютно субъективно считаю его одним из лучших каналов телеграма, так как на момент подписки меня абсолютно не интересовал этот жанр, а теперь интересует) изучает, как по-разному интерпретируют один и тот же фрагмент из дневников Басё разные переводчики.

Татьяна Соколова-Делюсина превратила цитату в подобие юридического текста, так и хочется добавить «в соответствии с Приложением #1 к оферте воспринимающего мир»:
Коль скоро ты видишь, то не можешь не видеть цветы, коль скоро ты думаешь, — не можешь не думать о луне.

Александр Долин толкает телегу про высокие темы, уместные в творчестве (где как следствие неуместны остальные):
Ничего другого не видит художник, кроме цветов, ни о чём ином не помышляет он, кроме луны.

Татьяна Бреславец напоминает о «красоте в глазах смотрящего»:
Всё, что видишь, — это цветок. Всё, о чём думаешь, — это луна.

Моё неумение прочесть оригинал Басё ослабляет возможность что-то трактовать, но оно же делает эксперимент чище: три текста кажутся совершенно разными, подтверждая тезис о том, что переводчик это почти всегда соавтор, который плавит оригинальный смысл и заливает в собственную форму.

Впрочем, ведь и интерпретатор обычно соавтор. И может быть, что вложенные переводчиками в строки Басё мысли я понял совершенно не так. И всё же мне из трёх фрагментов ближе Татьяна Бреславец, в изложении которой Басё будто бы выражает то же чувство, что глядящий на открытую банку сардин Буковски, в голове которого звучит песня, написанная через семь лет после его смерти:

There's so much beauty, it could make you cry