Syllabus Errorum

Цикл веры

Это порядочно и естественно — становиться христианином весной, язычником летом, скептиком осенью и почитателем культа смерти зимой.

Syllabus Errorum

О растительном в человеке

Когда мерзопакостный сосед за моей стеной, обрадовавшись теплому и ясному южному весеннему дню, включил на всю громкость свою идиотскую музыку, я подумал: как же все-таки много в человеке от растения!

Стоит только солнышку выглянуть из-за облаков и чуть-чуть пригреть, как он тут же раскрывается навстречу ему, как какой-нибудь цветочек.

Syllabus Errorum

Растение в подполье

В один из вечеров мне случайно вспомнилось, как однажды в погребной яме я увидел растеньице — все белое от недостатка света и неказистое, отвратительное. И все-таки, несмотря на его уродство, — все-таки и оно росло, и оно хотело жить.

Какая непреодолимая тяга к жизни, существующая даже в нас, в малокровных подпольных людях, в этаких чахлых растениях, которые тянутся кверху даже в грязи, даже в погребной яме!

Syllabus Errorum

Медная гора

Всякого творческого человека можно уподобить горе.

Некоторые из них годятся лишь на то, чтобы порождать железо и гранит — малоценный расходный материал для чего-то более масштабного.

В иных из них нередко можно наткнуться на топазы и агаты — камни по-своему прекрасные, но не слишком ценные.

В недрах других встречаются поистине драгоценные камни — сапфиры, рубины, аметисты, привлекающие своим сиянием.

Есть даже и такие горы, что за весь свой век порождают всего-навсего один или два бриллианта, но таких больших и ярких, что они способны ослепить весь мир.

Я же — как медная гора: из меня часто извлекают лишь железную руду, медь и олово, — однако внутри, в самой моей утробе, скрыты чудесные самоцветы, о которых никто не догадывается.

И если до сих пор их сторожила ревнивая хозяйка, то теперь мои дары свободно сыплются из меня и дожидаются тех, кто придет и возьмет их.

Syllabus Errorum

Анонимность и величие

Плохонькие писатели так часто говорят, что не стали бы писать, если б могли, что это уже стало общим местом в устах любого графомана.

Пусть лучше они ответят себе на вопрос: стали бы они писать, если б их имя навеки осталось неизвестным, если б они добровольно согласились на забвение? Едва ли хоть кто-нибудь из этих чванливых писателишек согласится на этот поступок, столь обыкновенный для поэта тысячу лет назад.

Действительно не может не писать лишь тот, кто готов отречься от своего имени ради произведения. Тогда действительно можно сказать, что оно было вложено автору в сердце, а не родилось из его глупой, посредственной головы.

Так рождается эпос и трагедия, поистине великие жанры литературы, — но так не родился еще ни один роман, написанный литератором.

Syllabus Errorum

Из записной книжки романиста

«В будущем романе необходимо будет выстроить определенную систему повторяющихся знаков для того, чтобы показать, что личности не существует, что человек — это поле битвы различных импульсов.

Допустим, в таком-то возрасте человек проникается какой-то блаженной христианской любовью и бережет даже комарика, считая его «тварью Божией»; в другой период жизни этого человека (хотя человеком это нечто и назвать нельзя) он этого комара жалеет и — убивает его (чтоб больше не мучился); в третью эпоху его жизни побеждает еще один импульс, и он уже безжалостно убивает комара, видя в стремлении к смерти, к небытию единственную необходимость.

Если бы была личность, одна-единственная на всю жизнь, то у нее было бы вполне определенное, сложившееся отношение к этому комару. Он либо берег бы его, либо не замечал бы его вовсе.

Но дело в том, что комара убивает или бережет каждый раз новый человек, и вот через этого-то комара (и через другие знаки) я и собираюсь эту вечную битву импульсов показать».

Syllabus Errorum

Золотой телец

Из политики нынче сделали идола, причем все и сразу, так что она уже чуть ли не заменяет собой метафизику. Правители — новые боги, и деньги — их власть над миром.

И экономика в наше время стала мистическим учением о циркуляции во вселенной таинственной энергии под названием «деньги», о ее приливах и отливах, взрывах и взлетах, — учением со своей эсхатологией: ведь конец света теперь наступит не тогда, когда раздастся ангельский трубный глас, а когда рухнет мировой рынок.

Syllabus Errorum

Экзистенциальная ситуация

Направление наших мыслей зависит от экзистенциальной ситуации, в которой мы находимся.

Отшельник, удалившийся от мира человек, самой своей ситуацией расположен к размышлению о бытии, о вечном, об эссенции и субстанции.

Тот, кто ощущает себя запертым, — в тюрьме ли, или в теле, или в мире, — не может не размышлять о свободе воли, о том, как выбраться из плена и разбить оковы.

Непризнанный мыслитель размышляет о ценности и смысле признанности как раз потому, что не обладает столь желаемым признанием.

Нищий, доедая последний кусок хлеба, думает о деньгах, о тех преимуществах, которые они могли бы ему дать, окажись они у него в кошельке.

Интеллектуал, который трудится на скучной, несносной работе, не может не размышлять об отчуждении труда, о капиталистическом обществе, о бессмысленности и профанности жизни современного горожанина.

Так рождаются целые философские системы и даже религии — из самой обыкновенной экзистенциальной ситуации.

Syllabus Errorum

Заключительные замечания о Закате России

Любое так называемое “возрождение русского мира”, любая “русская весна”, любой патриотический подъем — все это есть не более чем предсмертный хрип умирающей цивилизации.
Четвертому Риму не бывать? Ну что ж, вероятно, на этом история Рима и окончится. Третий Рим падет — и вместе с ним вся имперская идея.

*

Евразийцы говорят о каком-то там Катехоне, Удерживающем весь мир над бездной, будь то русский царь, Третий Рим или иная подобная чепуха. Что ж, если мы с нашим русским миром и удерживаем мир над бездной, то уж, конечно, для того только, чтобы одним махом его туда низвергнуть.

*

Или, может, есть еще надежда на Новое Начало?..

Syllabus Errorum

Закат России

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6

Часть 7

Еще один признак, еще одно знамение, свидетельствующее о Закате России, есть варваризация культуры, то есть наполнение ее чуждым нашему духу содержанием.

Варваризация сопровождается устранением однородности культуры, бывшей некогда единой. Сопровождается она и отвержением отцовской веры среди элиты. Нечто подобное мы можем наблюдать, если вглядимся во времена поздней Римской империи, когда культуры колоний стали влиять на исконную культуру римлян.

Как некогда в Риме забыли свой пантеон, так и теперь в России никто среди образованных людей не верит в Бога всерьез (а если и верят, то шутовски — с бесполезной покупкой икон и лампадок, с неосознанным причастием, с посещением служб и т.д.), — зато какая вера в Пустоту, в Нирвану, во что угодно диковинное! Артюр Адамов в своем блестящем “Aveu” признался: “Наше время уже не может верить в Бога, — но оно требует себе трансцендентного в каком угодно виде, хоть в виде Абсолюта или Невозможного…” Он был совершенно прав: цивилизации en décadence не могут сохранить веру предков и однородность их культуры, хотя они и вовсе не атеистичны и а-культурны.

Как некогда в Риме на место Вергилия и Горация пришли Апулей и Лукиан, так и теперь в России на место Толстого и Пушкина пришли т. н. постмодернисты. Вместо поэзии и прославления цезаря, покровительствуемого богами, софисты принесли — прозу и культ Изиды (о котором самом по себе нельзя сказать ни слова плохого; однако любое заимствование религии есть признак упадка цивилизации). Вместо художественной глубины и психологизма постмодернисты принесли — иронию, грязь и идиотизм (в т. ч. в этимологическом смысле этого слова).

Параллели можно проводить бесконечно. Достаточно даже просто прогуляться по улицам наших городов, чтобы сознать: наши предки еще даже полтора века назад так не жили, в их культуре было больше однородности, единства и гармонии.

Русская культура, подобно русской красоте, быстро и пышно расцвела и, подобно ей же, отцвела в одночасье, оставив по себе только напоминания о былом величии. Русской культуре не стать уже великой, не вернуться на достигнутые некогда вершины.

То же возвращение к однородности, которое предлагают нам наши современные славянофилы, ничем не лучше того, что пытаются всучить глобалисты, ибо они новое вино пытаются влить в старые меха.

Этак и меха порвутся, и вино разольется.

Syllabus Errorum

Sapienti sat

Очевидно, длительность любой войны возрастает пропорционально благополучию невоюющего населения, и чем меньше страдает и терпит народ, тем дольше он ведет странные войны.

Syllabus Errorum

Клетка для Бога

Часть 8. Фιλοσοφία

Выходит, что в философии ключевую роль должна играть именно аксиология, и именно аксиологическую основу нужно вскрывать в любой философской системе, прежде чем брать ее на вооружение.

Ценности же или заимствуются из какого-либо метафизического учения (эта участь не миновала и философию раннего Витгенштейна, в которой метафизической основой служит атомистический материализм, далеко не самое глубокомысленное учение в истории мысли человечества), или порождаются творческим гением философа — философа будущего, предсказанного Ницше.

Мы выяснили, что система, предложенная Витгенштейном, вся сплошь скроена из commonsense, из этого недоразумения, из весьма узкого воззрения на мир. Сам Витгенштейн позже разочаровался в этих своих воззрениях и в “Философских исследованиях” переменил лагерь.

Это, пожалуй, самое мудрое его решение за всю жизнь. И самое философское: ведь философия, кто бы что ни говорил, останется все-таки любовью к мудрости.

Syllabus Errorum

Жажда гнева

Один мой товарищ как-то высказался следующим образом:

«Друзей у меня нет и быть не может, это дело решенное и ясное. Ну да и Бог с ним. Но почему у меня нет и врага тоже? Враг — это же великое благословение! Иметь врага — значит постоянно быть наготове, значит всегда быть готовым держать удар, значит всегда вынашивать планы расправы и унижения над ненавистным тебе человеком или явлением. Не нужно друзей, обойдусь, — но дай мне, Боже, врага! Наполни меня гневом и ненавистью к чему-то или к кому-то, заслуживающему моей ненависти! Ибо я так устал быть безразличным».

Syllabus Errorum

Übermensch

Некоторые искренне веруют в то, что есть некий «объективный», реально существующий вне нашего восприятия и толкования Гегель-в-себе или Ницше-в-себе. Они клеймят тех, кто извратил этих мыслителей, превратив в инструмент для своей собственной мысли, — например, Маркса в случае с Гегелем или французских постмодернистов в случае с Ницше.

Но дело в том, что и эти некоторые не видят того же Ницше самого по себе, но, как и прочие, выворачивают его наизнанку: так концепцию Übermensch, который есть за-человеческая, нечеловеческая инстанция, они сравнивают с концепцией Радикального Субъекта, — хотя то Нечеловеческое, что обозначал Ницше вышеупомянутым термином, не имеет абсолютно ничего общего с субъектом, с какой-либо вертикальной осью.

Übermensch есть разрушение всякой оси; это бесформенная (безыдейная) энергия, которой чуждо любое единство, как Радикальное, так и чисто рассудочное (меньшее «я»).

И, разумеется, ничего общего Сверхчеловек не имеет с Богом, с активным интеллектом.

Syllabus Errorum

Строительство на руинах

Когда здание мысли, которое мы выстраивали годами, разрушается в одно мгновение; когда возведенные своды рушатся, когда стены крошатся, когда окна разлетаются вдребезги, когда статуи святых низвергаются, когда все сокровища оказываются погребенными под завалами, — кому из нас, людей мыслящих, под силу все это пережить?

И тем не менее мы переживаем это вновь и вновь, и возводим новый храм на месте прежнего, и молимся, дабы хоть это новое хлипкое сооружение устояло.

Но и оно однажды разрушится — и мы это прекрасно знаем.

Syllabus Errorum

Клетка для Бога

К предыдущей части

Часть 7. Ведь логически ясно...

Возьмем конкретный пример, в котором вопрос ценности как бы уже предрешен. Скажем, развитие искусственного интеллекта в сфере медицинской диагностики.

Одобрит ли его философия, за основу берущая тезисы Витгенштейна? Разумеется! — ведь логически ясно, что это принесет огромную пользу, что это поможет спасти множество жизней, что это послужит процветанию человечества…

Но ведь все это — суждения здравого смысла, это есть лишь его ценностная установка. Это он хочет, это ему логически ясно, что польза, спасение жизней и процветание человечества ценны, он даже не задумывается о том, что в иных системах ценности могут быть совсем другими. Ведь ему логически ясно! Ведь это же очевидно, что спасение и благополучие — это хорошо. 

Но что если мы скажем, что ценным может быть и смерть человека? и его болезнь? В некоторых традиционных учениях болезнь считается здоровьем духа и предпочитается здоровью тела, — кто определит, какая ценность из двух вящая, нежели другая?

Вышеуказанные учения считают, что их ценности придает смысл божество, — у здравого же смысла такой освящающей инстанции нет, только логика, только «всякому понятно, что…»

Что, если мы опять же скажем, что ценно — не процветание человечества, а его гибель? В индуизме считается, что мы живем в конце времен, в Кали-Юге, и скорейшая гибель человечества была бы даже благом, могущим поспособствовать появлению нового, светлого человечества, близкого к Началу, Принципу.

И кто определит, что тут ценнее другого?..

Продолжение следует...

Syllabus Errorum

(Не)Очевидность

Когда наступила непогода, горы, мои любимые горы, мои друзья и братья, мое единственное утешение, скрылись в тумане, и мне стало тоскливо.

Но горы не оставили меня и в эту минуту: своим исчезновением они преподали мне урок и научили меня вере в Неочевидное, в то, что за туманом, за мороком дней, скрывается нечто великое, которое только и ждет минуты, когда, освещенное солнцем, сможет снова показаться нашему взору во всем своем великолепии.

Что это за великое Неочевидное, которое скрывается на застланном туманом горизонте? Не есть ли оно — самая настоящая Очевидность, брентановская Evidenz, скрытая от нашего взгляда непогодой существования?

Syllabus Errorum

Метемпсихоз

Когда я лежал в полной ванне, погруженный под воду, с закрытыми глазами, с заложенными ушами, при выключенном свете, мне показалось, что так именно и должен происходить метемпсихоз.

Вздохнув в последний раз и навсегда закрыв глаза, мы погружаемся в некую водянистую субстанцию, теряем сознание и вновь обретаем его лишь в утробе нашей новой матери.

Однако воспоминание о переселении сознания из старого и дряблого тела в зарождающегося младенца, как и воспоминания о нашей предыдущей жизни, неизбежно сотрутся.

Так, погружаясь в темные воды реки мертвых, мы перерождаемся вновь и вновь.

Лягте в наполненную до краев ванну, выключите свет, погрузитесь в воду, и вы почувствуете себя так же, как младенец в утробе, и станете меньше бояться смерти и больше — жизни, непрекращающейся, бесконечной жизни.

Syllabus Errorum

Отдых философа

Даже философу необходимо отступаться и набираться сил. Мыслитель живет, как все, и болтает, как все, — но только чтобы в решающий момент иметь возможность нового рывка к краю возможного.

Обугленный после удара молнии, он залечивает свои раны, чтобы вновь броситься в пекло своей экстремальной мысли. Он знает, что рано или поздно все равно сгорит, но хочет вынести из ада побольше мнений и истин.

Syllabus Errorum

Покинутое дитя

Откуда у некоторых людей появляются мысли об их исключительности, об их избранности? Не из чувства ли покинутости, брошенности? Не кажется ли бессознательно человеку, который ходит по миру, подобно прокаженному, что единственный способ компенсировать чувство изгнанности и отверженности — это приписать себе качество сверхчеловека?

«Ах, они ушли от меня, они меня бросили? — думает такой человек. — Ну так это не я плох, — ведь я, одаренный, и талантливый, и самый умный, не могу быть плох! — это они все плохие, это они все нехорошие и вообще недочеловеки, стадо, помои, расходный материал для нас, великих! Дайте только добраться до вас, и я отомщу вам за то, что оставили меня в одиночестве, — я покажу вам, кто в этом мире действительно имеет цену!»

Что может вызвать такое брошенное дитя, кроме жалости? Однако жалеть его не стоит: он вполне возместил свою ущербность посылаемыми в адрес этого мира проклятиями.

Syllabus Errorum