Syllabus Errorum

Убей душу — и ты больше никогда не будешь бояться смерти.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Изоляция

Всем нам, мыслящим людям, нужно время от времени изолироваться от людей, как здоровым — от больных.

Во времена, когда в мире царит пандемия идиотизма, самое лучшее, что может сделать умный человек, — это уйти на самоизоляцию.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Есть такой тип людей, который годится лишь на то, чтобы тянуть нас на дно.

Мы должны научиться ценить их и быть им благодарными за их услуги: ведь иначе мы никогда не смогли бы оттолкнуться ото дна, дабы вынырнуть из темной пучины.

Однако, когда придет час всплывать, самое главное — не забыть избавиться от этих людей.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Кавказский тигр

На рассвете я направился к водопадам.

Было прохладно. Солнце едва-едва выглядывало из-за гор, освещая их скалистые вершины и лежалый снег на ледниках.

Я пошел по знакомой тропе сквозь ветвистый лес. На пути мне встречались булыжники-исполины, спавшие сном гигантов уже целые тысячелетия. Шумно неслись горные реки, гул которых было слышно издалека.

Когда я оказался у водопада, то увидел склонившего голову тигра на водопое.

Услышав меня, он насторожился. Подняв морду, он спросил:

— Что делаешь ты в моих владениях? Или не слышал, что по этим лесам небезопасно ходить одному?

— Слышал, — смело ответил я тигру, — и именно поэтому я сейчас здесь. Я должен был прийти к тебе.

— Подойди ближе, — приказал он мне, и я повиновался.

Рассмотрев меня, он произнес:

— Я вижу очертания человеческого тела; вижу зияние на том месте, где у всех людей находится сердце. Не Бездушный ли ты, задушивший самого себя, вырвавший свое сердце — и выживший? Не Черный ли ты Призрак, сбежавший из Точки Вечной Полуночи? Не в твоих ли жилах вместо крови течет магма? Не из твоей ли гортани извергнулся вулкан? Не твои ли легкие выдыхают пепел и дым? Не ты ли — равен мне?

— Ты не ошибся, — ответил я утвердительно. — Я пришел, чтобы умереть в очередной раз — и вновь воскреснуть.

— Поэтому-то ты пришел к тому, — вопрошал тигр, — кто однажды умер в последний раз, но уже более не воскрес? — к тому, кто уже существует за тонкой гранью твоего мира?

— Я пришел в эти земли, чтобы воскресить тебя — в себе. Ты умер лишь затем, чтобы дождаться меня и дать новую жизнь мне, Бездушному, — и себе, Бессердечному.

— Но как мне убить тебя и воскреснуть в тебе, — продолжал тигр, — если в тебе нет сердца? Куда вонзить мне мои острые клыки, чтобы умертвить тебя, мертвого?

— Мы оба погибнем в схватке, — ответил я ему, — у самого этого водопада, и оба — воскреснем в одном теле, собранном из двух.

— Итак, два мертвеца схлестнутся друг с другом и оба умрут, чтобы воскреснуть, — поводя усами, молвил тигр.

— Готов ли ты к бою?

— Хищник всегда настороже и наготове, даже когда мертв.

— Итак, к бою!

И с этими словами я бросился на тигра. Оба мы были пришельцами из небытия, оба мы были мертвецами, — но схлестнувшись в бою, мы разорвали ткань, отделявшую бытие от небытия, и вызволили самих себя из смерти.

На мгновение мы оба воскресли, и в груди у нас забились жестокие сердца.

Мы сцепились и оба повалились на землю. Я голыми руками вырывал его клыки и когти, обливаясь его кровью, тогда как он безжалостно разрывал мою кожу. Не прошло и пары минут, как оба мы превратились в кровавое месиво.

Наконец мы затихли — и умерли вновь.

Тридцать три луны лежали мы у водопада, и никто не обрел наших останков.

На исходе тридцать третьей луны я раскрыл глаза.

Я чувствовал, как в груди моей бьется дикое сердце кавказского тигра. На месте зубов у меня появились клыки, а кожа переливалась черно-оранжевыми цветами.

— Вперед! — зарычал тигр во мне. — Целый век я томился ожиданием — и ты тоже! О, одиночество и изоляция ужасно измучили нас обоих, запертых в этих горах, у этих водопадов! Пора выйти на охоту! Я чувствую биение мощного сердца, и оно гонит меня прочь отсюда!

— Но куда же нам отправиться? — спросил я тигра.

— К людям, к людям!! Довольно одиночества! Я утомлен им до смерти, до тысячи смертей! Я изголодался! Я жажду крови, Бездушный!

— Ну так вперед, Бессердечный! Прочь от водопадов, ледников и гор! Прочь от рек и темных пещер! К людям! К людям! В города и веси! На охоту!

— На охоту! — вторил мне тигр.

— И пусть само солнце отныне остерегается нас: ведь совсем скоро небосвод наполнят сотворенные нами боги!

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Стать тигром

Оседлать тигра — давно ли этот подвиг стал чем-то таким, на что решается любой студент, услышавший от популярных философов словечки вроде «модерн» и «постмодерн»?

Но разве всаднику на тигре легко? Разве не боится он, лишенный седла и стремени, вот-вот свалиться с дикой кошки и быть ею сожранным?

Разве не мечтает он лишь об одном — чтобы тигр утомился до смерти от своей беспрестанной скачки и наконец сдох? И разве не наполняет его злостью тот факт, что тигр все скачет и скачет, без остановки? Разве не страдает он от болезни слабых — ресентимента?

Разве традиционалист — не пораженный ресентиментом человек?

Разве всадник на тигре — не жертва обстоятельств, которому пришлось подстраиваться под модерновую ситуацию?

Разве оседланный здесь — не гораздо более господин, нежели оседлавший его?

Не лучше ли поэтому не оседлывать тигра, но самому стать тигром?

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Свинец и Железо

Выходя из-под власти свинцового Сатурна, мы, созидатели богов и мифотворцы, смело, подобно художнику, пишущему широкими и яркими мазками, перемещаем нашу звезду под знак железного Марса.

Своими собственными руками мы перекраиваем карту небес, так что сама судьба, сжатая в наших руках, как мрамор, подчиняется нам и исполняет нашу волю.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Зов Судьбы

Последнее время посты на канале стали выходить реже — не столько потому, что мне нечего сказать, — ведь в заметках лежит множество заготовок, до которых просто не доходят руки, да и концепты извержения вулкана и субсцендентности по-прежнему ждут своего развития, — сколько потому, что я снова, как и почти девять месяцев тому назад, слышу Зов Судьбы, к которому всегда был предельно чуток. А когда слышишь голос самой Судьбы, необходимо быть настолько собранным и сосредоточенным на слушании, насколько это вообще возможно.

Вместе с тем, когда стараешься больше слушать, неизбежно начинаешь и больше молчать.

Зов Судьбы — это то, что слышит каждый из нас в самые тихие, самые одинокие, самые смертельные минуты нашей жизни.

Каким он являет себя в наших умственных ушах? Порой — как убежденность в нашем роковом исходе. Нам начинает казаться, что сам Бог вознамерился убить нас каким угодно способом, настолько противно ему наше существование.

Так свершается смерть эго и перерождение.

Иной раз — как призыв из далекого далека, как некий зовущий нас в неизведанные места голос.

Так человек отрешается от мира, чтобы слышать далекий голос, о котором совсем скоро он узнает: это был голос его сердца!

Но разве есть в этом мире что-либо более далекое от нас, чем наше собственное сердце, когда не слушаешь его?

Наконец, когда в тишине и мраке научаешься прислушиваться к сердцу, то Зов Судьбы предстает перед нами как боевой клич, как призыв к сражению, к возвращению на поле битвы, где все боги некогда ополчились против нас, чтобы сломить и уничтожить нас.

И вот тогда-то Зов Судьбы становится не призывом к смерти, перерождению и уходу в лес (или в горы, кому как нравится; лично мне больше по душе Berggang), в отшельничество, — но призывом к великому ἐπιστροφή, к возвращению, которое неизбежно совершается после ухода.

Именно этот Зов к Возвращению я и услышал некоторое время назад.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Герой и женщина

Даже и герою порой приходится носить позорное рабское платье и лежать в ногах у капризной женщины.

Но это рабство всегда временно: пробьет час — и герой, вновь подняв дубину и накинув львиную шкуру на свои широкие плечи, отправится сражаться с титанами и бороться за свой Олимп.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Расплата

За все приходится расплачиваться, и если ты, подобно Икару или Фаэтону, дерзко взлетел в небеса, будь готов к падению в пучину, на дно морское.

Но и миру приходится расплачиваться с тобой, и если ты, подобно Данте, спустился на самое дно ада, то будь готов к восхождению в Эмпирей.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Вся история человечества — это история жизни на трупе Бога, которого мы заболтали до смерти.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Ключ к реальности

Величайший реалист на свете — он же и величайший мечтатель в мире, т.е. человек, который настолько чуток к малейшему движению реальности, что способен видоизменять ее, сообразуясь со своими собственными мечтаниями.

Именно поэтому мечтатель должен быть реалистом, имеющим чуткое ухо к той форме реальности, в которой он пребывает.

Великий мечтатель подобен умелому взломщику: он может запросто нащупать последовательность впадин и засечек в замочной скважине, чтобы затем из ничего создать тот самый ключ, который взломает реальность. Оказавшись же по ту сторону реальности, он запирает за собой дверь — и меняет замок, тем самым изменяя реальность, в которой предстоит жить всем тем, кто остался за дверью.

Плох поэтому тот мечтатель, который не мечты свои подстраивает под реальность, но реальность тщится подстроить под свои мечты: ведь он так и будет бесплодно тыкать никуда не годными ключами в ту скважину, которую под силу взломать лишь подлинному мечтателю, являющемуся вместе с тем и подлинным реалистом.

Так свершаются революции в истории и искусстве: побеждают не те, у кого больше сил или воображения, а те, кто умеет слышать голос самой реальности, — те, кто подбирает единственно подходящий к ней ключ.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Человек панически боится владеть чем-либо. Для него бессребреничество — это норма, тогда как обладание, сопряженное с риском борьбы и защиты собственности, — отклонение.

Человеку страшно вступать в борьбу за собственность. Владение чем-либо вообще держится не столько на силе владеющего, сколько на нежелании слабого бороться и овладевать. Он охотно отказывается от чужого, признавая право собственности на ту или другую вещь за кем угодно, кому хватает смелости объявить себя собственником этой самой вещи. Для него собственность — это не то, что принадлежит ему, а то, на что не претендуют другие, такие же, в общем, трусливые люди, как и он.

В этом смысле, чтобы обладать чем-либо, достаточно лишь захотеть обладать этим: ведь в таком случае весь трусливый и нежелающий обладать мир расступится перед желающим собственником.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Философ

Философ — это вулкан, изрыгающий магму, уничтожающий все вокруг, покрывающий пеплом землю, затягивающий небеса плотной дымовой завесой.

Философ — это тот, кто борется с Селением, с буржуазностью, с сытостью, разумностью и понятностью городского обывателя.

Извергаясь, подобно Везувию, он погребает под собой Помпеи — и горе тем, кто не успел спастись.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Ручные боги

Привыкший повелевать охотно властвует и над своими богами, заполняя ими опустевшие небеса. Для него божество существует не затем, чтобы утешать, но затем, чтобы усиливать и без того сильного человека, который от этой избранности, от этой небесной поддержки сам становится почти богом.

Боги умерли или сбежали? — Прекрасно! Дайте нам мраморную глыбу, и мы своими собственными руками изваяем новых!

Ибо на что вообще эти боги годятся, кроме как на то, чтобы всегда быть на нашей стороне и поддерживать любое наше начинание?

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Адам

Бог, поселившись в человеке и начав на нем паразитировать, наказал его, препоручив ему дать вещам имена.

Зараженный Адам не выдержал тишины, сошел с ума и начал лепить ярлыки. Он был первым, кто заклеил молчащий мир своими словами, как обоями.

Следовательно, то, что мы видим вокруг, — это не более чем Мир Слов. Это лингвистическая галлюцинация, наведенная Адамом.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Платон и Власть Слов

Платон и его ученики, по свидетельству Аристотеля, выдумывали слова для облечения в них идей. Мы, таким образом, можем поставить диагноз Платону: он жил в плену слов, не более того. Все его учение об идеях — это лишь пленение Словом бессловесного, идиотического человеческого разума.

Но какой может быть выход из платонической ситуации?

Вопрос не в том, отказываться ли от идеализма в пользу чего-либо другого или нет, — вопрос в следующем: как рожденный платоником человек может выйти из плена Платона?

Как раз и навсегда отказаться от идей, от слов, выйти из этой тюрьмы, из власти слов, понятий и идей (что, в сущности, одно и то же: ведь понятие = идея = слово)?

Как нам — не выбраться из пещеры Платона, но, напротив, углубиться в ее недра настолько, чтобы не видеть уже даже тех жалких огней, тени от которых пляшут на стенах перед нашим взором?

Лучше всего было бы просто замолчать, т.е. отвергнуть идеализм, созерцание «чистого слова». Но что такое вообще «чистое слово»? Разумеется, идея не может быть исключительно идеей предмета. Идея справедливости, допустим, — это нематериальная идея, следовательно, чистое слово, и размышление над природой этой идеи есть размышление над словом.

В чем отличие такого подхода от номинализма? В том, что последний признавал лишь слова, за которыми не стоят идеи, — я же отождествляю слова с идеями и утверждаю, что идеализм — это ловушка для молчащего сознания, для фигуры Безмолвного.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Игра и смысл

Непрестанно играть и игре придавать если и не высший смысл, то по крайней мере единственный оправданный нашим существованием, — это ли не прихоть и каприз ребенка, который не знает сурового труда взрослого человека и может поэтому позволить себе возиться с игрушками?

Или, вернее, нам стоило бы скорее назвать это маразмом старика, который трудился так много, что на старости лет сошел с ума и вернулся к своим игрушкам детства? Больше того, сделал игрушки из своих инструментов и творений, стал несерьезно относиться к тому, пред чем раньше, когда еще был в здравом уме, благоговел.

Кому мы в таком случае поставим диагноз — инструментам ли и творениям, что они лишились смысла, или старику, который сам напрочь позабыл их смысл?

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Как освободиться из-под власти слов?

Я вижу два способа, два пути.

Первый путь — путь мычания и лепета безумца, путь разрушения структуры языка, превращения символов и знаков в одно серое месиво, уничтожения храма языка и строительства несуразных фигур из его обломков.

Второй путь — это путь выхода из структуры языка наверх, к молчанию, к Бессловесному.

На первом пути мы берем фрагменты старого языка и занимаемся их вечной пересборкой. На втором пути мы ищем нечто принципиально иное по отношению к языку. Отрицая язык, мы не просто отрицаем структуру в пользу бесструктурности, но как бы отменяем сам язык, и структуры, и символы, и вместо того, чтобы заниматься пересборкой, мы просто и легко — замолкаем, забывая названия вещей и существуя в мире без имен.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Ego et Is

Чем дольше я живу, тем меньше вкуса у меня к слову «я». Мне совершенно не хочется его употреблять, и оно совсем исчезло бы из моей речи, если б это не грозило мне пожизненным заключением в психбольницу. Мне гораздо удобнее говорить о себе в третьем лице — он.

В разговоре с другими людьми я нередко указываю на себя по имени, не говоря: я, — но имея в виду: он. Я не говорю: я сделал то-то, — но: он сделал то-то; не: я пошел туда-то, — но: он пошел туда-то.

И чем дальше, тем более мне хочется говорить о себе «он».

В конце концов, я умирал и воскресал бесчисленное множество раз, я сменил множество имен, и ни одно из них не было похожим на другое. И никогда я не мог без отвращения сказать о себе «я», и даже если я сейчас пишу это словечко — «я», — то лишь в качестве исключения.

Между тем ему — тому настрою, той тени, которой я сейчас одержим, — на самом деле хотелось бы говорить о себе лишь в третьем лице...

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Настрой и настроение

Понятие «личности» мне не только чуждо, но даже непонятно и почти неизвестно. Я лишь читал о личностях в книгах, но сам таковой никогда не был. Или, говоря точнее, я переживал — и переживаю до сих пор — настолько частую смену этих личностей, что меня попросту уже лихорадит от этой чехарды в моем теле.

Хайдеггер говорил о том, что у Dasein всегда есть некое настроение, Stimmung. Не бывает человека, который не находился бы в том или ином настроении, будь оно радостное или, наоборот, подавленное, и даже попытка усилием воли преодолеть свое настроение непременно оканчивается не избавлением от оного вообще, но лишь переходом к другой его форме.

Однако мне настроение всегда казалось лишь следствием некоего настроя в теле человека, под которое настроение пытается подладиться, дабы синхронизироваться с общим настроем плоти. Именно настрой, импульс плоти, видится мне чем-то более или менее устойчивым, в то время как настроение переменчиво.

Настроение — это процесс, настрой — конец этого процесса. Настроение — попытка тела подстроиться под настрой духа. Настраиваясь, тело подыскивает адекватные настрою физиологические реакции.

В этом смысле смену настроев, в отличие от смены настроений как меньшего, инфериорного, процесса, я всегда видел как вхождение некоего образа человека в ткань живой плоти. Я наблюдаю за собой со стороны и почти физически ощущаю, как тонкое полотно моей кожи разрывается — и из нее выступает некое бестелесное тело, на смену которому приходит некое другое подобное, отличающееся от первого лишь направлением своих импульсов.

Тени бегают по этому миру, и мы никогда не вольны выбирать, какая из них войдет в нашу плоть в тот или иной день. Эти тени суть настрои, импульсы, расковыривающие ткань наших тел и проникающие в нас, захватывающие наши мысли и управляющие нашими действиями.

Именно это я подразумеваю, когда говорю о Via Umbrae: мы ступаем по миру теней, которые поочередно захватывают и оставляют нас. В этом смысле мне никогда не был совершенно понятен концепт Тени Юнга. Для меня нет одной Тени, — но есть множество теней, настроев, входящих в нашу плоть, чтобы на время завладеть ею.

Так я чувствую себя воинственным в один день и истощенным — в другой, в зависимости от настроя тени, овладевающей моей плотью.

❤️‍🔥Syllabus Errorum