Меч во тьме

Люба мне буква "Ка",
Вокруг неё сияет бисер.
Пусть вечно светит свет венца
Бойцам Каплан и Каннегисер.
Константин Бальмонт

30 августа 1918-го — знаменательный день в истории российского сопротивления.
Утром в Петрограде член партии народных социалистов, поэт Леонид Каннегисер уложил одним выстрелом председателя ПетрогроЧеКа красного палача Урицкого. Аж прямо в самом серпентарии — Наркомате внутренних дел Петрокоммуны.
Упырь умер на месте. Каннегисера схватили через час. На допросах он говорил, что казнь главного питерского чекиста совершил по личному убеждению. После массового расстрела участников антибольшевистского заговора в Михайловском артиллерийском училище, санкционированном Урицким.
Вечером этого же дня в Москве на заводе Михельсона эсерека Фанни Каплан трижды выстрела из браунинга в Ленина.
Ленин остался жив, хотя изрядно перепугался. Но есть мнение, что одна из пуль могла стать причиной ухудшения кровоснабжения мозга, что в конце концов и привело Ленина к смерти.
У неё был шанс уйти — на улице её ждала пролётка, а собравшиеся на митинг были растеряны или разбежались. Только мальчишки погнались за ней. Но она остановилась сама, была арестована и доставлена на Лубянку.
На допросе Каплан признала, что отнеслась к Октябрьскому перевороту жёстко-негативно, а Ленина считала предателем революции. Покушение готовила "от себя лично".

С того дня прошло больше ста лет, но до сих пор не доказано, что эти акции были спланированы единым центром. Скорее всего совпадение. И это тем более ценно. Разные люди в разных городах страны думали и действовали одинаково. Одинаково ненавидели ту власть. Всего за сорок дней до этого другой одиночка, эсер Никита Сергеев упокоил комагитатора Володарского.
С тех пор — несмотря на красный террор, сталинские репресси, брежневскую карательную психиатрию — борьба с комрежимом не прерывалась. Савинковцы и антоновцы, восставшие зэки в сталинском ГУЛАГе и новочеркасские рабочие, замполит Валерий Саблин и рабочий-сварщик Владимир Воронцов — все прокладывали путь к победе над людоедами.
Не прерывалась эта традиция и теперь. Взрывы на заводах, сошедшие с рельсов поезда, горящие военкоматы, оплёванные и избитые "ветераны СВО", представшие перед Создателем агитпроповцы Дугина и Татарский. Всё это уже почти повседневность. А путинский режим — не чета ленинско-сталинскому. Даже брежневско-андроповскому не чета...

Вы не будете знать покоя ни днём, ни ночью; власть, которою вы опьянены, будет вам в тягость. Вы будете не уверены в том, что ложась спать, вы проснётесь, а уйдя гулять — вернётесь. К пище, питью и табаку вы будете относиться также с осторожностью. Каждый незнакомый человек будет вашим memento mori.
Газета "Анархия"

​​

Партия решила на белый, но кровавый террор правительства ответить красным террором.

13 августа 1906-го на вокзале железной дороги в Новом Петергофе по постановлению Боевого отряда партии социалистов-революционеров Зинаида Коноплянникова казнила убийцу и палача Декабрьского вооружённого восстания генерала Мина.
Зинаида Коноплянникова вступила в ПСР в 1902-м. В том же году была взята под наблюдение жандармами. Дважды была арестована. Сначала за революционную пропаганду среди крестьян, потом — за перевозку взрывчатки. С 1906-го — член Северного боевого летучего отряда. Добровольно вызвалась казнить Мина, дабы "окончательно согласовать свою жизнь с идеей".
Ранним утром 13-го на станции Новый Петергоф она подошла к экипажу, в котором восседал каратель Мин со своим семейством и четыре раза в упор выстрелила из браунинга ему в спину. Палач Мин тут же отдал богу душу. Коноплянникова осталась на месте и была схвачена.
26 августа в Трубецком бастионе Петропавловской крепости состоялся военно-окружной суд по её делу. Считается, что именно тогда в своём последнем слове она впервые ввела понятие красного террора.
Казнили Зинаиду Коноплянникову во внутреннем дворе Шлиссельбургской крепости 29 августа. По словам очевидцев, перед казнью она была абсолютно спокойна. Выслушала приговор, сама отстегнула от платья воротник. Последние слова, написанные ею, были:
"Я умру с одной мыслью: прости, прости, мой народ! Я так мало могла тебе дать — только одну свою жизнь. Умру же я с полной верой в то, что наступят те дни недалёкие, когда трон, пошатнувшись падёт, и над русской равниной широкою ярко солнце свободы взойдёт'.
Публичная казнь Мина ни у кого не вызвала ни сожалений, ни вопросов о причинах и мотивах. Его похоронили в соборе навек опозоренного Семёновского полка под гневный шёпот о мести за 1905-й. Его сподвижники-каратели быстро разбежались по заграницам.

Солнце свободы взойдёт над Россией. И нынешние каратели, те кто успеет, тоже разбегутся и затаятся по тёмным углам, трясясь и ожидая справедливого возмездия. А Сергея Денисенко,  Дарью Трепову, Евгения Серебрякова, Михаила Жлобицкого, Антона Конева, ещё не известных стране боевиков-партизан, бойцов ЛСР и РДК назовут героями-освободителями.

5 августа 1844-го родился замечательный русский художник Илья Репин.
Принято считать, что творчество Репина, отражающее его взгляд на революцию и революционеров сосредоточено в так называемом народовольческом цикле из трёх картин (две из них — в двух вариантах). Но на самом деле тему эту Репин развивал на протяжении всей жизни, и она гораздо шире. Даже, если не включать портреты народовольцев Николая Морозова и Геси Гельфман, основателя народничества Николая Михайловского, ишутинца-террориста Дмитрия Каракозова. Или «Бурлаков», в которых современники видели манифест русского искусства и символ тяжёлой доли целого народа.
Репин был уверен, что своим творчеством послужил революции:

От юности входя душою в героическую стезю бескорыстнейших мечтаний молодёжи, и я полезен в сумме общего движения в пользу революции.

Живопись Репина бьёт в сердце, в глаз, сшибает с ног. Жертвы на его полотнах взывают к суровому отмщению, требуют жестокого возмездия.

​​

Против подобного правительства всё дозволительно. Оно уже является не выразителем воли большинства, а организованным произволом. На уважение оно может претендовать не больше, чем шайка придорожных разбойников, которые бьют, грабят и режут, пока на их стороне сила.

4 августа 1878-го в Петербурге произошло одно из самых ярких событий русского сопротивления.
Ранним утром на Михайловской площади анархист Сергей Кравчинский заколол стилетом шефа российских жандармов Мезенцова.
В казни — а это была именно казнь в ответ на расстрел народника-революционера Ивана Ковальского — принимали участие несколько землевольцев. Четырёхгранный итальянский стилет в грудь Мезенцова вонзил анархист Сергей Кравчинский. Сопровождал, а потом стрелял, прикрывая его отход Александр Баранников. Кучером пролётки, на которой с места акта умчались герои, был Адриан Михайлов. Ещё один очень важный персонаж — вороной конь Варвар, за два года до этого принявший участие в побеге Петра Кропоткина из арестантского корпуса Николаевского военного госпиталя.
Все участники дела успели скрыться. Кравчинский вскоре эмигрировал в Швейцарию. Перед отъездом он успел написать прокламацию "Смерть за смерть', объясняющую царю-вешателю чего стоит он сам и его правительство

.
До тех пор, пока вы будете упорствовать в сохранении теперешнего дикого бесправия, наш тайный суд, как меч Дамокла, будет вечно висеть над вашими головами, и смерть будет служить ответом на каждую вашу свирепость против нас.
Мы ещё недостаточно сильны, чтобы выполнить эту задачу во всей её широте. Это правда. Но не обольщайтесь не по дням, а по часам растёт наше великое движение. Припомните, давно ли вступило оно на тот путь, по которому идёт. Смотрите же, какие размеры оно приняло теперь! А ведь такие движения растут всё с возрастающей силой, подобно тому, как лавина падает со всё возрастающей скоростью. Подумайте: что же будет через какие-нибудь полгода, год?
Да и много ли нужно, чтобы держать в страхе таких людей, как вы, господа правительствующие?

Россия вновь под гнётом тирании. К борьбе ни на жизнь, а на смерть она оказалась не готова. Традиция бесстрашных революционеров, готовых пожертвовать своей жизнью ради общего блага, прервалась. Но она возрождается. Пусть — для начала — как месть конкретным упырям. Но, как предрекал Кравчинский, снова растёт и ширится не по дням. Хотя не всем нынешним героям удаётся успешно скрыться от карателей, как удалось Кравчинскому.
И в связи с этим тем более непонятны радость и ликование в рядах релокации по поводу так называемого обмена. В обмен на путинского убийцу могли получить свободу настоящие герои русского сопротивления — Сергей Денисенко,  Дарья Трепова, Евгений Серебряков. Не говоря о пленных бойцах "Азова" и кадыровских узниках-чеченцах.
А Яшин и Пивоваров не нужны даже Путину, потому так легко их и отпустил. И для освобождения России не нужны очередные плаксивые заступники бедных релокантов, лишённых тыквенного латте и банковских счетов. Тем, кто достоин, поможет Украина. И настоящая Россия поможет — донаты РДК, ЛСР и Сиббатальону не иссякают, не смотря ни на какие кары режима.
Героям слава!

Центральный комитет Партии левых социалистов-революционеров вынес смертный приговор Эйхгорну за то, что он, являясь командующим немецкими военными силами, задушил революцию в Украине, изменил политический строй, осуществил, как сторонник буржуазии, переворот, содействуя избранию гетмана, и забрал у крестьян землю. Когда Центральный комитет Российской партии левых социалистов-революционеров приговор утвердил, я взялся за выполнение этого приговора.

Эсер Борис Донской выполнил своё обязательство. 30 июля 1918-го в Киеве он казнил главу германских военных оккупационных сил генерал-фельдмаршала Эйхгорна.
Боевая организация российских левых эсеров начала готовиться к казни Эйхгорна ещё в Москве. Но собственных сил для этого не хватало. Поэтому связались с украинскими эсерами (борьбистами), и получили их согласие на на совместную акцию. От московской Боевой организации в Киев командировали Герша Смолянского, Бориса Донского и Ирину Каховскую. Здесь террористическую группу пополнили украинские эсеры Евгений Терлецкий, Иван Бондарчук (Собченко), Мария Залужная.
Месяц жили в конспиративных квартирах  вели наблюдение за Эйхгорном, просчитывали варианты отхода после покушения, испытывали снаряды. 
Удобный момент наступил, когда  генерала-фельдмаршала выходил из офицерского собрания на углу Екатерининской улицы и Липского переулка. Донской бросил бомбу...
Раздался взрыв страшной силы. Вместе с Эйхгорном был убит и его адъютант Дресслер.
В это время мимо проезжал извозчик Ефрем Бычок. Донской прыгнул в к нему, Бычок стегнул лошадь, но она не тронулась с места. Донской соскочил на мостовую и побежал, но вскоре остановился. Его схватили. "Я хотел, чтобы меня поймали и узнали, по какой причине я убил или хотел убить Эйхгорна", – сказал он потом на допросе. Забрали и извозчика. В городе начались аресты.
Терлецкому и Смолянскому удалось скрвтьмя из Киева. Каховская попала в засаду и была схвачена. Арестовали и Бондарчука.
Всех арестованных, в том числе Каховскую, зверски истязали. Боевик Иван Бондарчук от пыток сошел с ума. Но ни он, ни Донской, ни Каховская не сказали ничего. Бычок лишь повторял, что ничего общего с взрывом не имеет, в конце концов повесился в камере.
В последние дни перед смертью Донской успел написать Каховской: "Для меня нет ничего в жизни более дорогого, чем революция и партия". 10 августа его публично повесили перед Лукъяновской тюрьмой.
Есть легенда, что перед отпеванием кто-то из арестантов нарвал в тюремном саду цветов и усыпал ими гроб Донского, а тюремный священник во время панихиды произнёс: "Помяни, Господи, душу новопреставленного раба Твоего Бориса, варварами убиенного".

Часть Украины и вся Россия вновь оккупированы. На этот раз не иноземными варварами, а российскими. Борьба с ними столь же угодна богу, как и сто лет назад. А имена тех, кто сейчас ведёт партизанскую войну против всех дугиных, татарских, савлученко, царёвых, торгашовых уже навсегда вписаны в героическую историю сопротивления.

​​

Трагедия нашей жизни за последние десятилетия состоит в бессилии всех попыток разорвать волшебный круг бюрократической реакции. Когда в устающем обществе водворяется наружное спокойствие, то его безнадёжное молчание принимается за признак благоденствия и довольства. И тогда мы слышим, что никакие реформы не нужны, потому что всё обстоит благополучно... И даже именно потому всё благополучно, что никаких “реформ” на горизонте не видно. А когда же наружное благополучие переходит в признаки недовольства и тревоги, то первые же попытки реформ немедленно прекращаются, потому что они признаются несвоевременными. Не нужно — потому что ещё всё спокойно... Нельзя, потому что уже начинается брожение, — такова философия нашей новейшей истории, таковы альфа и омега бюрократического творчества...
А между тем жизнь не ждёт...

27 июля 1853-го родился журналист, писатель, “партизан права и свободы” Владимир Короленко.

​​23 июля 1905-го в Москве за убийство московского градоначальника Шувалова приговорён к смерти эсер Пётр Куликовский.
Пётр Куликовский был учителем, в 1903-м за революционную деятельность был выслан в Якутию. Через год оттуда бежал. Нелегального вернулся в Петербург, вступил в боевую организацию ПСР. Принимал участие в подготовке казни великого князя Сергея Александровича. Снова был арестован и снова бежал из-под
ареста.
28 июня 1906-го Пётр Куликовский застрелил градоначальника Шувалова. Этот граф был адъютантом казнённого Каляевым князя Сергея Александровича и полностью разделял его отношение к свободе и революции. Не зря нынешний режим его превозносит и называет "жертвой злодейского покушения".
"Энергичные меры, принятые графом, осадили на первое время дерзкое рвение зарвавшихся московских революционеров. Ряд обысков, арестов и административных высылок показал "подпольным освободителям", что они имеют дело с человеком решительным". Так вот восхищаются этим упырём нынешние охранники режима.
В общем, с этой гадиной надо было кончать. И Пётр Куликовский это сделал. Был схвачен, приговорён к смерти, но потом "помилован" бессрочной каторгой. Содержался в Акатуйской каторжной тюрьме. В 1911-м его выпустили на поселение в Якутскую область. Там он встретил Февральскую революцию. Был участником съезда якутов и русских крестьян. Стал якутским депутатом Сибирской областной думы.
Куликовский не смирился с победой большевиков. Осенью 1921-го отправился во Владивосток, потом а Харбин. Убедил генерала Пепеляева поддержать восстание якутов против большевиков.
В сентябре под бело-зеленым флагом начался поход Сибирской добровольческий дружины Пепеляева. С лозунгом "Через автономную Якутию к автономной Сибири".
Идейным вдохновителем этого похода был Пётр Куликовский.
В 1922-м на съезде якутских повстанцев он стал управляющим Якутской областью. После поражения Сибирской добровольческой дружины в 1923-м попал в плен к большевикам. Дожидаться их 'суда" не стал, покончил с собой.
Но дело его было продолжено. Бои с большевиками в Якутии шли до весны 1930-го.
Стех пор многое изменилось. Но дух свободы, неприятие диктатуры по-прежнему жив в Якутии. Пять лет назад якутский шаман Александр Габышев двинулся походом на Кремль. Один. Без оружия. Движимый пламенным желанием остановить Путина. Ему бы это наверняка удалось — свобода всегда по концовке побеждает рабство и тиранию. Мужества Александру не занимать даже теперь. Так что его победа впереди.

​​

Когда трепетными руками он принимал бомбу, он верил, что она начинена не столько динамитом и гремучей ртутью, сколько слезами и бедствиями всего народа. И когда рвались и падали осколки разорвавшейся бомбы, ему казалось, что рвутся и звенят цепи, которыми опутан русский народ.
Николай Карабчевский

Ранним утром 15 июля 1904-го на Измайловском проспекте Петербурга член Боевой организации партии социалистов-революционеров Егор Созонов   бомбой, сработанной его боевым товарищем Максимилианом Швейцаром, казнил  министра внутренних дел российской империи Плеве.
Сила взрыва была такова, что в соседних домах вдребезги разбились оконные стёкла. Карету министра разнесло в щепки, один её кусок впоследствии нашли на втором этаже ближней гостиницы.
На месте остались лишь убитый министр и тяжело раненный Егор Созонов. Несколько минут он пролежал без сознания, а когда пришёл в себя, первыми его словами были: "Дело сделано! Да здравствует свобода!"
Смерти Плеве радовалась вся Россия.  Царский министр Витте и либерал Струве. Большевики и присяжные поверенные "числом 400 человек". И  даже великий пацифист Лев Толстой посчитал эту смерть "целесообразной".
Суд над Егором Созоновым шёл всего один день. Защищать его взялся великий русский адвокат Николай Карабчевский. "Сопоставляя личности жертвы и убийцы, я отказываюсь даже формулировать деяние Созонова как убийство", — заявил он, откровенно сочувствуя революционеру-бомбисту. Сам Карабчевский,  ещё обучаясь в Петербургском университете, принимал участие в выступлениях студентов, был даже на три недели арестован и признан политически неблагонадёжным. А как раз в 1904-м участвовал в протестах против царских репрессий. На политических процессах Карабчевский всегда выступал бесплатно и был принципиальным противником смертной казни. Никому из его подзащитных не выносили смертного приговора.
Егор Созонов не был исключением. Его приговорили к пожизненной каторге, которую он отбывал вместе с товарищами по партии Григорием Гершуни и Марией Спиридоновой. На воле его ждала невеста, член Боевой организации эсеров Марина Прокофьева...
А казнь Плеве стала прологом и даже начальной фазой великой русской революции Девятьсот Пятого года. "С ужасным концом Плеве, — писал начальник Петербургского охранного отделения Герасимов, — начался процесс быстрого распада центральной власти, который чем дальше, тем больше усиливался". 

Ни Дугина, ни Татарский, ни Гиви, ни Моторола, ни недобитый Прилепин —  никак не фигуры масштаба Плеве. Но каждый такой удар приближает конец людоедского путинского режима. Один из них обязательно станет решающим.

Среди ужасов — смерти и крови — рождается свобода.
Егор Созонов

​​

Политическое убийство — это самое страшное оружие для наших врагов, оружие, против которого не помогают им ни грозные армии, ни легионы шпионов. Вот почему враги так боятся его. Вот почему три-четыре удачных политических убийства заставили наше правительство выкидывать такие salto mortale, к каким не принудили его ни годы пропаганды, ни века недовольства в России, ни волнения молодёжи, ни проклятия тысяч жертв, замученных на каторге и в ссылке… Вот почему мы признаём политическое убийство за одно из главных средств борьбы с деспотизмом.
Политическое убийство — это осуществление революции в настоящем.

7 июля 1854-го родился революционер, член Исполнительного комитета "Народной воли", теоретик политического террора Николай Морозов.

К лету 79 года многие отдельные члены русской социал-революционной партии, под влиянием условий русской жизни и репрессивного давления правительства, приведены были к мысли необходимости некоторых изменений в программах, до того времени руководивших практической деятельностью партии. 
Решено было начать борьбу с правительством, отрицающим идею народоправления безусловно и всецело. В главные средства включено было цареубийство, но не как личная месть тому или другому императору, а непременно в связи с другими главными средствами.
Из речи Александра Михайлова на процессе 20-ти.

Ровно 145 лет назад, 3 июля 1879-го на Воронежском съезде "Земли и воли" произошёл раскол. Началось всё  с обсуждения результатов прошедшего всего за неделю до этого съезда Липецкого. Там было принято решение бороться с оружием в руках за... просвещение и конституционную монархию.
Полутора месяцами ранее, в мае, внутри "Земли и воли" была создана террористическая группа "Свобода или смерть". Вот их-то такая "радикальная" программа не особенно вдохновляла. Потому в расширенном составе экстренно созвали новый, Воронежский съезд. И уже не ходили вокруг да около, а ребром поставили вопрос о политическом терроре и цареубийстве.
После этого сторонник мирного протеста Плеханов покинул съезд. И вскоре он и его сторонники создали свою, мирную, организацию "Чёрный передел".
А "террористы" основали партию "Народная воля". И сразу перешли от слов к делу. 1 марта 1881-го царь Александр II был казнён.
В то лето было их полтора десятка человек. К осени стало двадцать. Это был первый — великий — Исполнительный комитет партии. К 1881-му она разрослась, объединив около трёхсот рабочих, военных, студенческих и даже гимназических организаций. Сочувствующих были тысячи. Они помогали деньгами, находили явочные квартиры, снабжали документами, распространяли агитационные материалы, организовывали побеги из тюрем, переправляли нелегалов за кордон.
Но упокоили царя силами все‌ тех же двух десятков участников Исполнительного комитета. За полтора года было шесть  покушений, ещё несколько планов прерваны или отвергнуты на этапе подготовки. То есть каждые три месяца делалась попытка достичь принятой на Воронежском съезде цели. И в конце концов добились успеха.
В нынешней антипутинской релокации, по некоторым подсчётам, находится чуть ли не миллион. Около тысячи — якобы активные и непримиримые. Примерно каждые три месяца они съезжаются в какой-нибудь европейской столице. Решают, как обеспечить релокантов надёжными паспортами и кредитными картами. Планируют прекрасное будущее России, которую для них кто-то должен освободить  от путинского гнёта. Даже Съезд народных депутатов (остаточной легитимности) — прямо-таки enfant terrible благообразной и респектабельной российской релокации — не идёт дальше того, чтобы поговорить, как покарать Путина&Co после победы, которую кто-то за них одержит...
А Путину хоть бы что. Как сидел в Кремле, так и сидит.
Может, цели какие-то не те? Может, надо что-то попроще,  без изысков. Как у "Народной воли".

​​

Мы думаем, что ничтожная шайка людей, правящая в настоящее время Россией, опираясь на недоразумение крестьянской массы, может быть опрокинута только насилием, и мы не видим к этому никакого другого пути, кроме насилия. В политике мы революционеры не только до прямого народного восстания, но до военных заговоров, до ночных вторжений во дворец, до бомб и динамита

.
1 июля 1851-го родился прекрасный русский писатель, революционер-террорист Сергей Кравчинский (Степняк), казнивший шефа жандармов российской империи Мезенцева.