Бегли довольно смело утверждает, что апокалипсис – как глобальное уничтожение мира/человечества – в принципе невозможен (разве что за исключением мировой ядерной войны). Он приводит ряд примеров, когда даже при полном крахе империй, где-то на задворках оставались маленькие сообщества, которые постепенно восстанавливали и численность популяции, и культуру (хотя уже в рамках другого государства/социума). Например, те же майя, популяцию которых конкистадоры вырезали на 90%. Но выжившие 10% размножились, и в современных странах Латинской Америки чувствуют себя вполне хорошо. Хотя, кмк, вопрос дискуссионный – насколько эта преемственность реальна (на всех уровнях: генетическом, культурном, институциональном и др.).

Из предыдущего тезиса следует важный вывод №1 – выживают не одиночки, выживают сплоченные сообщества. И тема сплоченности довольно интересна. Существует стереотип о том, что для выживания в экстремальной ситуации группе нужен сильный лидер, который отвечает за групповую сплоченность и полностью монополизирует власть.

Причём в первые часы/дни апокалипсиса члены группы будут набираться по "принципу полезности" (кто что полезное умеет делать – лечить, охотиться, строить укрытия и т.п.), а лидер будет единолично распределять роли и задачи между ними. Такая группа в идеале – это своеобразная "команда спецназа", где каждый является супер-профессионалом, владея каким-то полезным для группы навыком на высочайшем уровне.

Но… – и это важный вывод №2 – выживание в условиях апокалипсиса – это растянутый во времени процесс. Чтобы выжить в первые минуты/часы нужны индивидуальные навыки выживания; чтобы выжить в первые часы/дни – нужна группа компетентных людей во главе с сильным лидером; чтобы выживать дальше (недели/месяцы/годы) – нужна команда высоко совместимых людей.

Здесь интересны мысли автора о долгосрочном выживании. Насколько жизнеспособными будут маленькие сообщества уцелевших, зависит от тех ценностей и культуры отношений, которые доминируют в данном социуме ДО катастрофы. Причём не номинально (на уровне официальной идеологии), а реально. Например, насколько мы толерантны к людям другой национальности, вероисповедания и т.п. Насколько мы коллективисты и готовы помогать, или "каждый сам за себя". Насколько мы дружим и общаемся с соседями по двору/подъезду или тихо ненавидим друг друга и подстраиваем мелкие пакости.

От этих актуальных ценностей во многом зависит то, превратятся ли выжившие группы в банды, ведущие бесконечные войны друг с другом (как в "Безумном Максе"), или в сообщества, которые смогут сотрудничать и объединяться друг с другом (спокойно воспринимая различия в вере, национальности и т.п.).

В группы с более гуманистическими ценностями будут принимать больше людей с самыми разнообразными навыками (а не только с полезными первой необходимости как на стадии "команды спецназа"). И чем выше разнообразие, тем сильнее "эволюционный потенциал" группы; тем больше шансов на долгосрочное выживание.

И, разумеется, будут нужны новые механизмы власти, помогающие балансировать это внутригрупповое разнообразие – и это не единоличная власть сильного лидера, а скорее коллегиальный "совет старейшин". И вывод №3 – выживание в долгосрочной перспективе зависит от того, насколько члены группы будут разнообразны, и насколько справедливо будут согласованы интересы и потребности этих столь разных людей.

Всё это конечно занимательно)), но какие практические выводы? Можно ли подготовиться к апокалипсису (и как) отдельно взятому человеку?

1.На индивидуальном уровне. Бегли достаточно иронично пишет в книге о "выживальщиках" (preppers), обвиняя их в своеобразной токсичности. По его мнению, традиционные идеи препперов основаны на агрессивном дискурсе (после апокалипсиса все будут воевать со всеми; надо вооружаться и быть готовым обороняться и нападать и т.п.), а также на представлении о том, что выживание возможно только для "команды спецназа" (т.е. людей с высокоразвитыми специальными навыками под руководством сильного лидера; а те, кто "не подготовлен" – будут лишь мешать, они лишние).