Серебристые катышки

вообще, я должна была встать пораньше, но встала попозже

Почему я в таком восторге, объяснить, наверное, не смогу, да это и не так важно. Случается иногда, что какая-то мелочь цепляет — даже не взгляд, а всё как бы твоё устройство, и ты идёшь за ней дальше, понадеявшись, что она здесь не одна, не случайна. И порой оказывается в самом деле так — одна на сотню книг, которая словно должна была появиться у тебя в руках. Тут сложно не перейти к откровенному подхалимству или не утонуть в глуповатом восхищении, ведь по сути никакая книга не сделает из тебя что-то принципиально иное, но пожить с этим ощущением бывает необходимо.

В общем, я тут по книге могу составлять мудборд или как это ещё назвать. Среди претендентов туда попасть - лак от Шанель за много денег; спасает только то, что это коллекция 2009 года, разоряться не придётся.

Двери квартир в подъезде, кроме отдельных, обитых стёганым дерматином, покрашены были в один некрасивый цвет. Не умбра, не сурик, не сепия — скучная старая ржавь, нечистый оттенок охры, поселявший в душе то безысходное чувство, которое возникает от полного отсутствия в жизни возможности приключения.
У охры есть дивные солнечные оттенки, тягучие, виолончельные, пахнущие мёдом и кедровой древесиной, но в этом, подъездном, их гулкая нота звучала фальшиво, словно разболтанная струна, и нагоняла только уныние и почему-то тревогу, напоминавшие Ане о неизбежности взросления, сопровождаемого постыдными телесными переменами и неумолимым разрастанием обыденности, угрожавшим вытеснить из жизни всё её хрупкое волшебство.
Волшебство было радостной тайной — гремящей и радужной, как водопад, горячей и яркой, как ворох трескучих искр от ночного костра на пляже и как, вперемешку с морскими брызгами, ветер. Острой, щекотной, собравшей от многого лучшее, трепетной и опасной, как высота, как восторг — или, может быть, как свобода, но только такая, какой всё равно не бывает, своенравная, не признающая ущемлений, даром что объективных, как, например, гравитация: только оттолкнись ногами и взлетишь… Невозможная и неуместная, непозволительная подноготная, не совместимая с повседневностью, в которой есть паспорта, пропуска и свидетельства о рождении, как и сам процесс деторождения, грязный, болезненный, не до конца понятный. У повседневности был свой характерный запах, в котором различались нотки дихлофоса, мокрой тряпки, клея для бумаги, валерьянки, хлорки и лаврового листа.
Почуяв их, волшебство рефлекторно смыкало створки, скрадывалось в тайном измерении, так что и шов не бросался в глаза — стык на обоях. Сразу делалось тесно, душно, неинтересно, как будто везде наставала старость. В этом ампутированном мире, словно генераторы тоски, стрекотали счётчики расхода электричества, тикали часы, и не в такт им капало из крана, кипятился суп, и тянулся хвост в винный магазин, и, как грандиозный, во всю длину проспекта первообраз, выстроились в очередь портреты ОФИЦИАЛЬНЫХ ЛИЦ.

Майя Кононенко «Единоличница»

Снилось сегодня, как во время атаки беспилотников пытаемся спрятаться за эти самые две стены, но вместо взрыва или чего-то ещё отовсюду вдруг начинают лететь пузатые мыльные пузыри…

я думаю не
как сказать,
а как дышат ветки,
когда ты смотришь на дерево

думаю —
как чувствуют утро
тёплые под столом коленки —
как если бы ты
посмотрел
на них?

я думаю не о том

я думаю,
мне бы хотелось
переждать этот медленный
новый дождь
рядом
у дерева,
пока под корнями в норках
трутся
шкурками
дикие грызуны

о надкусанных яблоках,
шершавых вишнёвых косточках
на тарелке

я потом ещё думаю:
белое,
белое морозное воскресенье,
и руки всё помнят

я думаю, это красиво
и о том —
как этого не хотеть

редко когда я так кайфую от работы над книгой, но есть тут одна, которая действует на меня лучше всякого успокоительного (если бы ещё не надо было сдавать ее за неделю, но я стараюсь!). очень хочется для неё хорошей обложки (жду) да и хорошей судьбы вообще.

Майя Кононенко —🪻🌺🌚🌞

Пытаясь выловить из снов какую-то закономерность или намёки на так называемую авторскую вселенную, повторяю про себя отрывки, казавшиеся столь многозначительными ночью:

моей подруге становится плохо на паре, и я, как будто заранее зная, что с ней, при поддержке двух одногруппников тащу ее до медпункта, который оказывается дальше, чем мы предполагали. Окрестности вуза, к удивлению всех, простираются аж до самого Метрополиса, что на Войковской, и в какой-то момент мы уже перестаем понимать, где находимся. Меж тем подруге все хуже и хуже, она то плачет, то перестаёт реагировать, кто-то из сопровождающих теряется по дороге, я с грустью думаю о том, что вон тот мальчик-то был ничего, но и он сгинул в текстурах. Передать чувства из сна невозможно, как ни пытайся, можно только представить, как ты открываешь дверку на месте «сердца» — на, мол, смотри, что у меня тут, вот это всё я чувствую, даже если не знаю об этом. Плюс оно всегда безупречно срежиссировано — любой переход сделан фантастически красиво, каждая эмоция — оглушительна. Смирившись кое-как с частью исчезнувшей компании, забыв впопыхах где-то оплаченный кофе, я не оставляю попыток разговаривать с подружкой — той то ли не хочется жить, то ли она испытывает мое терпение, но абсурд только крепчает. В итоге через какие-то летние веранды и игровые автоматы мы почему-то оказываемся на чужой квартире, где наконец-то можно кинуть вещи и передохнуть (напоминаю, мы вышли в медпункт 🫡), я, как всегда во снах, вываливаю содержимое сумки и начинаю в нем рыться, как вдруг слышу поворот ключа в дверном замке. Как и кому сейчас придётся объяснять вторжение, я не знаю, хочется уже просто исчезнуть, сдаться, но оказывается, что это возрастная пара — мужчина и женщина — с некоторыми погрешностями в психике, так что даже не замечают присутствия кого-то лишнего в своей квартире. Мне уже фантастически страшно от идиотизма вокруг, подруге хоть бы хны, она как будто уже смирилась с любой участью. Думая теперь только о том, как глупо было потерять того ангелоподобного одногруппника, который называл меня красивой и готов был на любую помощь, я перестаю пытаться что-то изменить и просыпаюсь.

вот бы, думаю, научиться находить радость в том, что я умею делать. не когда стану умнее, не после сдачи всех книг в печать, не при условии освоения нового навыка, а вот прям уже. то-то был бы прикол

20.23 я сижу в каком-то чулане на работе и смотрю видео, как уложить летучую мышь в коробку

***
по той москве которой нет
те мы которых нет
идем идем и видим свет
инверсионный след

летит по небу самолет
наверное сто лет
и в нем сидит сто лет пилот
наверное скелет

под ним заводы и мосты
дороги и дома
места великой красоты
и умных книг тома

летит пилот но все никак
не может тьмы птенец
в возникновенья сквозняках
изникнуть наконец

и я молчу лови лови
и ты молчишь ловлю
и тает изморозь любви
я так тебя люблю
24.08.2025

Рассказываю маме с утра свой сон:
— Я вроде как играла в немецком театре и сидела перед выходом на сцену в колготках, никак собраться не могла.
— Как ты поняла, что в немецком?
— А там все первое действие актеры выходили в темноте и шептали что-то типа проклятий или заговоров на немецком.
— А ты?
— А я не помнила слов и надеялась, что по ходу разберусь. Со мной готовился какой-то парень, я трепала его по волосам и говорила: ну ниче ниче, щас че-нибудь изобразим, не впервые же.

произошло гадание на стикерах

побуду инстаблогером:
подписала договор на издание книги 🤩

Станислав Львовский

* * * рассвет фрамуга своей белизной обещает всё какие-то встречи в казенных домах и короткую память лишь мы в этом месте рожденья лекарствами пахнущих детств недотыкомки страха стоим а они говорят угадай угадай в какой руке спасение