Серебристые катышки

После предыдущего открытия собрала себе противотревожный чемоданчик на случай очередного загона «я никому не нужна, и это факт». Пока что помогает!

oh no

How it feels today 🧶🐦‍⬛🍃

Пустота, разговаривающая с пустотой,
злость, обручившаяся с нежностью,
мысль, не стоящая продолжения,
смерть, не означающая воскрешения.
Откровение словно слёзы с утра,
после черного долгого сна
рождение.

Сегодня делимся с вами подборкой Анастасии Бугайчук «Мне нравится, что всё проходит» с предисловием Вячеслава Глазырина.

ойёй 💘

ну просто с днём вчл (не путать с впч)

просто так совпало, что мне нравятся килиан мерфи, танечка буланова и отсутствие желания помереть 💚

Стало понятнее, зачем мне итальянский!

Так получилось, что слежу (пусть и очень опосредованно) за историями поступления или учебы друзей и хороших знакомых, и прямо как-то активно желаю соответствовать. Ну не соответствовать, ладно, а тоже найти, куда приложить свой пока ещё функционирующий мозг с наибольшим успехом. Все такое интересное, но после (и до) работы остается так мало сил, что вернее будет для начала подумать: а хватит ли меня на продолжительное стабильное изучение чего-либо? Может, это кризис миллениалов, или они в таком случае рассаду выращивают?

вообще, литература, сны и так называемая повседневная жизнь часто смешиваются у меня в один коктейль, так что, вставая по утрам, я иногда проверяю, на месте ли татуировка, которую, судя по снам, я сделала еще в подростковом возрасте, и очень удивляюсь, когда понимаю, что нет

Сейчас делаю книжку, которая триггерит меня примерно каждую страницу, потому что я в душе не знаю, как может столько травмирующих событий уместиться в жизнь одного человека, пусть и отчасти вымышленного. Дошло до нервного гугления "как отличить биполярку от депрессии или циклотимии", но ожидаемо свернуло не туда.

Зачем-то начала учить итальянский.
Мой английский, который держится на честном слове: 🥲
Мое выгорание с 2020-го: 😕
Мое тайное желание не делать ничего: 🥺

Иосиф Бродский

Годы проходят. На бурой стене дворца
появляется трещина. Слепая швея наконец продевает нитку
в золотое ушко. И Святое Семейство, опав с лица,
приближается на один миллиметр к Египту.
Видимый мир заселён большинством живых.
Улицы освещены ярким, но посторонним
светом. И по ночам астроном
скурпулёзно подсчитывает количество чаевых.

II

Я уже не способен припомнить, когда и где
произошло событье. То или иное.
Вчера? Несколько дней назад? В воде?
В воздухе? В местном саду? Со мною?
Да и само событье — допустим взрыв,
наводненье, ложь бабы, огни Кузбасса —
ничего не помнит, тем самым скрыв
либо меня, либо тех, кто спасся.

III

Это, видимо, значит, что мы теперь заодно
с жизнью. Что я сделался тоже частью
шелестящей материи, чьё сукно
заражает кожу бесцветной мастью.
Я теперь тоже в профиль, верно, не отличим
от какой-нибудь латки, складки, трико паяца,
долей и величин, следствий или причин —
от того, чего можно не знать, сильно хотеть, бояться.

IV

Тронь меня — и ты тронешь сухой репей,
сырость, присущую вечеру или полдню,
каменоломню города, ширь степей,
тех, кого нет в живых, но кого я помню.
Тронь меня — и ты заденешь то,
что существует помимо меня, не веря
мне, моему лицу, пальто,
то, в чьих глазах мы, в итоге, всегда потеря.

V

Я говорю с тобой, и не моя вина,
если не слышно. Сумма дней, намозолив
человеку глаза, так же влияет на
связки. Мой голос глух, но, думаю, не назойлив.
Это — чтоб лучше слышать кукареку, тик-так,
в сердце пластинки шаркающую иголку.
Это — чтоб ты не заметил, когда я умолкну, как
Красная Шапочка не сказала волку.