в Челноке.

в Челноке. pinned «этот канал — почему-то — в последние полтора-два месяца мне абсолютно неприятен и кажется ужасно затхлым, ни чуть не отражающим моего присутствия вне себя, поэтому — новый: https://t.me/culture3cringe а этот, наверное, через месяц совсем закрою; новый же…»

этот канал — почему-то — в последние полтора-два месяца мне абсолютно неприятен и кажется ужасно затхлым, ни чуть не отражающим моего присутствия вне себя, поэтому — новый:
https://t.me/culture3cringe

а этот, наверное, через месяц совсем закрою; новый же будет немного щитпостовым, зато живым.

Хорошо, когда лужи, вспорхнув, остаются на ветвях. Они помнят, как я сидел на поваленном дереве, как искал каштаны в листве, отслаивающейся от моих ног; они помнят, как кто-то спрыгнул с водонапорной башни и ушёл с головою в грязь, смешанную с пионерской спермой, всеобщей клятвой и мечтой о море. Но было лишь озеро. У нас было озеро и мы едва ли отделяли его от бедно наваленного песка, изначально ржавых раздевалок и смотровой вышки, теплого пива и в который раз утраченной девственности.
Это не мои воспоминания. Может, воспоминания отца. Может, у него тоже холодные руки и вечная путаница. Мыльница, каштаны, грибы, фиолетовый камень, шиповник и белочий овал рта. Это моё.
И как бы хотелось мне принести банку с мёдом — сахарным, липким, с комочками — и накормить вас всех из одной моей именной ложечки. Кушать мёд и красными щеками кормить задержавшихся в роще птиц. У нас нет тепла, птицы; птицы, мы сидим на холодных камнях, на обдуваемой равнине в сухой колышущейся траве и представляем, что здесь когда-то было озеро, что мы будем есть мёд не только ложкой, но и руками, когда станет темно и всякий стыд отойдет от нас. Господи, давайте я почитаю вам про Иосифа Египетского.

с рождеством дорогие патпищеки

суоми в стакане
буйство капель

на ветвях сидит
тиу-тиу-ти птенец
птенчик птенец
пестроперый туман

в словаре не туман а
тиу-ти.
тиу-ти.

ибо мы
как бревна под снегом
перешептываемся
о ломкости трав.
и никто не вспомнит
что осенью здесь
копошились жуки.
и сейчас копошатся
жалостно, неуверенно.
мать-паучиха и сын-паук
осока и ковыль
и сожаление о незнании
клеоптерологии
трутся об наши
тела.

мб сочтется за молитву
мой хрипловатый шепоток.

сочлось: зима заносит бритву.
земля уходит из-под ног.

в кровоподтёках и ухабах
весь окружающий восторг:

дуб тянет ветви к югославам
к японцам — ива, к немцам — кедр.
какое счастье быть неправым,
не знать о чем написан "федр",

не знать куда летела птица —
вчера, тридцатого числа;
не знать
ни одного вопроса сфинкса
ни одного античного посла.

мб часы сочтут за время
большую белую стену.

«ни рук, ни слов, ни глаз»

На другом берегу в маленьких домиках горит свет, и если сильно прищуриться, то будет казаться, что на подтаявшей макушке глобуса горит огонёк, неясный, с нечётким контуром. Я падаю на сырую траву, теплый вечер, и речка, берег и берег. Когда-то давно тут была одна большая вода, и с одного берега на другой можно было, не поднимая ног, проскользить, настолько они были одной породой. Рыбы икрились на том месте, где начинали появляться трещины, жили там, оттуда их вылавливали пеликаны, цапли, ящерицы, медведи или ещё кто-то — я не знаю, кто в те времена имел наглость сунуть нос или клюв в эти трещины. Спустя время там уже невозможно было укрыться, дистанция, равная десяти бухнущим китам, физически — вытянутая рука. Когда граница стала настоящей, вода сжалась между ними в небольшую речку. Если представить меня как окаменелое великое существо, существовавшее милллллиарды трилллллионов лет и не покидающее текущего местонахождения, то скорее всего я и не знал второй берег, не знал, какие существа там шевелятся, что гудит под землей. Но я не окаменелый, плечо ноет от неровной почвы, и одежда настолько сырая, что идти домой стыдно.

Я шел по другой стороне и высматривал твои волосы, напоминающие спичечный огонёк; я шёл и злился, я хотел заплакать и не мог оторвать глаз, не мог завязать шнурки, мне казалось, что вот-вот и вы возьмётесь за руки, что ещё мгновение — два мгновения, три мгновения, неважно сколько мгновений, но когда-то ведь — вы возьмётесь за руки и меня не станет, не станет всей левой стороны дороги и тебе не придётся больше меня помнить, ни рук моих, ни слов, ни глаз.
И даже если б я шёл по твоей стороне, позади тебя, на расстоянии негромкого слова и ты бы, наконец, обернулась, то разве уловила бы своим слабовидящим взглядом меня, какой я был? Меня с выступающими слезами обиды, меня с набитым листьями ртом и ветрами в ресницах. Возможно ли? Нет, нет, конечно нет. И не броситься под машину — отчаянно и пусто, и не найти покоя в созерцании. Вот оно — созерцание!
Вы свернули. Пять минут. И я не видел уже ни огонька, ни Глобуса, ни пастельных многоэтажек.
Земля надувалась и гудела. Неясная масса листьев тянулась от карагачевой рощи к ботаническому саду.

|никит склонистым & сашенька крестоф|

Может быть, что ручей —
только имя моё.
Гнёздам век не лежать
на иссохших плечах.
И когда замолчит,
завернувшись в туман,
горизонт —
всё, что выше ключиц твоих,
будет молчать.

Ведь, наверное, не покачнётся,
не посмеет мешать
большое небо
большое время.

перечитывал сонтаг
забрал с вб имперский флаг
увидел синеволосую красотку
по пути домой. дома выпил вина натощак.
замутило. а после
сидел и тупил в опухший кактус
мне нравится его обособленность
от окна, занавесок, стены и шкафа,
мне нравится его зелёность
нежная на ощупь, шершавая на вид.
думал о белой эмиграции. но всё-таки
пусть на стене
висит магендовид.

⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️⬛️

синус лев бывш. кубит

пью креатин чтобы быть креативным
но всё равно не могу представить тебя некрасивой
в этом косплее на юкио мисиму

я такой плаксивый когда думаю о том
что на тебя смотрят другие
в этом интернете мы должны быть одни

словно эти протёртые следы на моей руке
мозоли любви аэрозоль и крики умри
инцел у меня есть парень конечно тварь а я тебе нахуй

забрался в твой дом в костюме спайдермена
копил семя как онлайн фермеры
а ты вызвала копов но я не обла не замочу оппов

просто отсижу годик и опять пойду на онлик
почини моё сердце нолик
доктор пропиши уже что-нибудь

хоть хедшот хоть хату в хамовниках
сейчас нет на улицах гопников только
мажоры с патриков и чурки косящие под вайперов

и на кого мне тут фапать? поэтому захожу в сеть и ловлю
губастых рыбок грудастых икринок
анне асти спасибо за отсеивание неликвида

они сидят в клубе клуб окучивают и лгут
разводят на кеш ходят в клёше
внутри уродства про них всё знал китаец лёша

а я понял это ещё раньше слово на л покупается
как оригинальная версия майнкрафта
выкупайте это и донатьте своим любимым

пока за вами не пришёл чёрный дельфин
и не подсадил на кретинский креатин

саша беррёз

прошла неделя
а я до сих пор дрочу на твои монгольские щёчки
и вдыхаю запах твой
засевший в моей зелёной рубашке
ты носила её не застегивая
и грудь берегами виднелась в тумане густого обожания

тогда мы три дня ебались и трахались
ебались и трахались
до потери течения времени
где-то на фоне играли блади валентайн
а потом ты белевала от выпитого вина
и мы занимались этим
пьяными до истерики
но так и не поняли
прикольно это или нет


и вот ночью
ноябрь
я встаю с опавшим и опухшим членом
я встаю с торчащим и набухшим членом
я раскрываю одну из коробочек с хламом
навроде тех что были у андрюши уорхола
вспоминаю этого тощего беларуса и мне
кажется — я не один

ведь навряд ли я
какой-нибудь опущ генри дарджер или
наоми клаус
или-или кьеркегор
или не знаю кто
вспоминаю

твои волосы розовые в июне
немного иначе розовые в июле
золотисто-светлые в августе и рыжие в сентябре
мы посмотрели все части американ пай
и когда я вижу пирог на столе
я снова и снова вспоминаю как
беру тебя на столе

а потом мне становится стыдно
за сотни избранных роликов на порнхаб
за точтопытаюсь глушить
романтическое либидо поверхностным эротовожделением
и за красную красную злобу кажущуюся
несправедливой как
бомбардировка дрездена


и всё таки ты ты ты предательская блядь
малолетняя шлюха шлюха шлюха шлюха
как сказал николай
или сука сука сука сука сука сука проклятая
как бы сказал сакрамар

дрочить и трахаться можно с кем угодно и когда угодно
читать уэльбека и собирать каштаны

нельзя.

#фиты

как лев лосев, застрявший в дыре горизонта,
я торчу где-то между
октябрьской и горького:
головой — на север, гневом — на восток.
восток-5, не будь ко мне жесток
не поднимай бровей своих из-под
лепестка или зонтика
не разжимай своих губ
солёных, искусанных, синих


я торчу в этно-парке четвертый час
ты пришла не ко мне
значит: ты не пришла.
и грамматика дуба становится мне
всё понятней, трескуче, желтее.

Исполнил: Парацетасоль

конец. африканский цикл.
в правильном порядке

закрыто(ну ладно нет погорячился)

в голубоватом шуме
и в дыме — то ли паба
то ли обветшалого
варшавского бара —
я смотрел на портреты
давно почивших:
тимофей ружицкий
как будто с щенком изо рта
павел автономенко
с чем-то чёрным-чёрным в носу
тунгусский маяк
(говорят, не его портрет.
да и кто его видел?)
фиаско
с лиловым шарфом.

мои старые, как пепел, пальцы
искали неровности на дощатом столе.
не было ни гнева — старость,
ни взгляда — старость — в даль.
пальцы осыпались на пол
я
осыпался.

садыр жапаров
запрещает интернет
а я читаю
сатуновского.
турецкая улица, падает снег
падает рождаемость в португалии
в аргентине — растёт.

и я спрашиваю тебя!!!!

хотя лучше бы целовать и целовать
волосы и губы
как тёплый хлеб

где твой голубь?

потому что завтра
садыр жапаров
запрещает интернет

турецкая улица
снег.

ни Родезии, ни океана
не было.
Китайские миссионеры
как чёрные птицы,
что строили наши селения,
садятся на вздутые пашни
и плоды растут,
растут, растут, растут —
начинаешь бояться: старость.
И ищешь морщинки
в шуме воды.
Они приходят без женщин
и ночь соблазняет их.
Дети смеются.
Старики вспоминают британцев.
Не было
ни Родезии — а значит и Солсбери, Гвело, Квекве, Умтали, —
ни океана.

дожди в Цаване
весьма обильны.
у реки возводят мечеть,
высаживают деревья вдоль трассы:
тополя, акации, фикусы.
чёрный мальчик у магазина spar
рассказывает
как видел Андриеса Преториуса
и как он
на чёрной-чёрной лошади
топтал недоспевшие тыквы.

правда. спать.
убаюкивать
ся
молоком
твоих сиротливых ладоней

и многое
ли
запомнит душа
и нужна ли ей
нужна
ли
колючая теплая
шаль
мне не нужна
шаль
когда я пью молоко из твоих рук
как что-то слепое и рыжее
как что-то благодарное за
за что?
за то что мне
не нужна
шаль
колючая теплая
рыжая.