Ниже на картинке философская боль как она есть 😫 Этот том — продолжение «Идей I» Э. Гуссерля, он создавался в 1912–1928 гг., но так и не был опубликован при жизни автора, поскольку тот остался недоволен его редакцией. В итоге этот важнейший материал долгое время существовал в виде рукописей; с ним были хорошо знакомы ученики Гуссерля, но не широкая публика, а увидел свет он лишь в 1952 г. Работа выступает связующим звеном между Гуссерлем и его
А пока книга в пути, хочу обратить внимание на упоминавшийся в предыдущем посте 11-й том «Гуссерлианы», в который вошли рукописи по проблеме пространственного опыта (лежит в библиотеке в папке «Phenomenology»). Как мы уже знаем, «Земля не движется», поскольку само человеческое различение покоя и движения возможно лишь в горизонте Земли, на ее «фоне» (Grund), т.е. Земля — это условие возможности движения и покоя, что отражает «укорененность» человеческого опыта в почве, его «заземленность». У рукописи «Перво-Ковчег Земля не движется», подготовленной 7-9 мая 1934 г., есть продолжение — рукопись от 10 мая 1934 г., озаглавленная «Заметки о конституировании пространства».
Развивая предшествующее размышление, Гуссерль пишет, что до перехода к идеализированным точкам геометрического пространства, необходимо понять, как формируются базовые пространственные концепты. По его мысли (высказанной еще в «Идеях II»), любое воспринимаемое объективное движение или состояние покоя интенционально связано с кинестетическими действиями субъекта — способностью эго инициировать телесное движение или сохранять неподвижность. Каждое отдаление или приближение выстраивается вокруг живого тела / плоти (Leib), функционирующей как нулевая точка ориентации. В отличие от внешних объектов, плоть, взятая как единое целое (т.е. в тотальности воплощенного опыта — пространственно и темпорально), никогда не перемещается; она всегда находится в состоянии покоя, выступая неизменной точкой отсчета «здесь», относительно которой другие вещи классифицируются как расположенные «справа» или «слева», «спереди» или «сзади».
Анализируя зрительное поле, Гуссерль стремится выявить базовые механизмы идентификации объектов. По его мнению, покой здесь логически предшествует движению: изначальное поле предстает как конечное множество покоящихся единиц феноменов на общем неподвижном фоне. В отличие от зрительного поля, предоставляющего панорамный горизонт, пространство осязания строится иначе: его конституирование требует развернутого во времени непрерывного кинестетического опыта — ощупывания, при котором единство предмета синтезируется шаг за шагом через многократные возвращения к одним и тем же чувственным профилям. При отрыве руки от предмета субъект сталкивается с феноменом пустого пространства, «телесного ничто», длящегося вплоть до нового физического контакта. Полноценное «объективное» пространство требует сложного сплетения визуальной и кинестетической сфер.
Завершающим этапом генезиса пространства, по мнению Гуссерля, является переход от восприятия простых поверхностей к осмыслению трехмерных физических тел: само понятие физического тела неразрывно связано с его потенциальной делимостью на части и возможностью его качественных или пространственных трансформаций. Идея причинности и самостоятельного изменения вещей берет начало именно в тех ситуациях, когда субъект намеренно сохраняя полное кинестетическое спокойствие, тем не менее наблюдает качественные трансформации самого предмета. Лишь на основе этого первичного, телесно-ориентированного мира, где абсолютный покой выступает неотъемлемым свойством земного горизонта и кинестетического эго, становится возможной любая научная абстракция, включая коперниканскую теорию о движении Земли во Вселенной (ср. с проблематикой «Кризиса» и «Начала геометрии»).
