​​#философия
Современные работы по эпистемологии (в философской перспективе) я бы разделил на три типа.

🔹 1. Работы, опирающиеся как на сугубо философские «методы» (размышление, рефлексия, интроспекция, анализ поведения других людей и пр.), так и на материалы эмпирических наук, прежде всего когнитивной науки и нейронауки. Удельный вес того или другого может быть разный, но если оценивать в целом, то, на мой взгляд, это самый правильный путь. Знание, восприятие, концептуализация, схематизация, рассуждение, язык и пр. — ничто из этого не должно рассматриваться в отрыве от имеющегося на данный момент эмпирического материала (но и не должно растворяться в нем!). Именно с пониманием этого написана моя книга «Язык и познание: введение в пострелятивизм», а также все статьи по темам схематизации и воплощенного познания. Сам я, как уже неоднократно писал, тяготею к парадигме воплощенного познания, в частности к тому направлению внутри этой парадигмы, которое можно назвать «энактивной феноменологией» и которое основал М. Мерло-Понти, а сейчас развивают Ш. Галлахер, Д. Захави, М. Джонсон и пр. (писал об этом здесь; кстати, по учебнику Галлахера я вчера выложил ИИ-подкаст).

Тем не менее даже у этого подхода есть очевидные ограничения:
▪️концептуальная нагруженность материала (как и в любых науках, тут мы имеем дело не с «чистыми» данными, а с концептуальным дизайном и частично ангажированной интерпретацией);
▪️плохая воспроизводимость эмпирических результатов (до 30-40% экспериментов — по разным данным — сейчас не воспроизводятся);
▪️западоцентризм (полевые исследования требуют больших денег, и их объективно трудно проводить, поэтому 99% экспериментов — это исследования на студентах университетов или других западных людях);
▪️методологический анархизм (хотя кто-то может назвать это плюрализмом);
▪️объективная невозможность охватить имеющийся материал и, как следствие, либо слабая обоснованность, либо фрагментированность теорий (немного писал об этом здесь);
▪️опасность «растворить» философию в когнитивной науке.

🔹 2. Более традиционные работы, опирающиеся на философские «методы» и сознательно игнорирующие материал эмпирических наук — по методологическим соображениями (на самом деле не для всех эпистемологических вопросов эмпирическая наука так уж релевантна!). Внутри этой группы особняком стоят работы по классической (трансцендентальной) феноменологии, которые претендуют на описание «чистого опыта сознания» и потому методологически как будто противятся (по крайней мере, так считал Гуссерль) любому объединению с «объективированными» данными эмпирических наук. Хотя у таких работ имеется очевидная слабость — философствование в «башне из слоновой кости» — они тоже нужны, поскольку свежий взгляд никогда не бывает лишним; и они могут стать основой для парадигмальных сдвигов в эмпирических науках. К сожалению, авторам подобных работ часто не хватает понимания пределов собственной компетенции, а также приверженности философскому этосу (например, сдерживания себя от суждений в духе «все эти ваши эксперименты ничего не доказывают, их можно интерпретировать как угодно»).

🔹 3. Работы, рассматривающие традиционные эпистемологические вопросы, но написанные так, как будто когнитивной науки не существует вовсе. Часто это просто набор произвольных суждений, без знания эмпирического материала; в некоторых случаях они еще бывают приправлены «литературоведением» (я не против литературы в философии, но не в области эпистемологии).

Повторюсь: первый путь, синтезирующий философию и когнитивную науку (я называю это «философией опыта»), мне представляется наиболее приемлемым в эпистемологии, хотя я — как практик — осознаю, что перспективы этого проекта в целом смутные — в том числе ввиду указанных выше ограничений (говорят, только по нейронаукам в год выходит несколько сот тысяч исследований). Впрочем, философия не ограничивается эпистемологией и «традиционными» вопросами эпистемологии, да и сама демаркация философии на «разделы» в значительной мере условна. Но об этом в другой раз… (а пока держите краба!)