#философия
Как оказалось, у французской исследовательницы Ф. де Виньемон есть более свежая (в сравнении с той, что упоминалась в предыдущем посте) монография по телесному самосознанию — «Affective Bodily Awareness» (2023). К сожалению, в сети ее не нашел. Зато имеется несколько рецензий, а также обновленная статья самой Виньемон для Стэнфордской философской энциклопедии. На основе этого можно понять, в какую сторону она развивает свою модель.

В центре ее внимания — bodily awareness. По-русски встречал различные способы передачи: мне нравится «телесное самосознание», но можно передавать и как «телесное осознание», «телесная осведомленность». В самом общем смысле имеется в виду ощущение собственной телесности и ощущение телесности как собственной, бытие-в-теле, бытие-телом, «живое тело». Спектр подходов к этому «опыту» очень разнообразный: от его отрицания (что сейчас уже почти не встречается) до признания того, что это не одно ощущение, а целый набор разноплановых ощущений, каждое из которых нуждается в отдельном изучении. Виньемон склоняется ко второму подходу, включая в телесное самосознание три фундаментальных чувства — чувство телесного присутствия здесь-и-сейчас, чувство обладания телом и чувство собственной телесной агентности, а также к ним добавляются более изменчивые ощущения, такие как тактильные ощущения, проприоцепция, интероцепция, чувство равновесия, боль и экзистенциально-аффективные чувства. Если вы только что узнали о существовании большинства этих ощущений, то не удивляйтесь: философы и когнитивные психологи сами стали изучать их систематически лишь недавно.

В прошлом посте я указывал, что для Виньемон основу телесного самосознания составляет репрезентационная система, работающая с защитной и рабочей телесными картами, притом защитная карта является базовой, поскольку связана с обеспечением выживания организма. Феноменологически наиболее важны три аффективных составляющих — боль, интероцептивные (внутрителесные) ощущения и чувство обладания телом. Все они интегрированы в «защитную агентность», которая более значима, чем привычная нам «инструментальная агентность». Виньемон критикует «сенсомоторные» подходы к телесному самосознанию (Ш. Галлахер, А. Ноэ, И. Томпсон и др.) за то, что они сосредоточены на последней и почти полностью игнорируют первую. По ее мнению, в рамках защитной агентности отношения между телесным самосознанием и действиями устроены особым образом, поскольку действие мотивировано аффектом, т. е. за феноменологическим телом-агентом стоят импульсы тела-защитника.

Феноменальное чувство обладания телом объясняется «гипотезой телохранителя», согласно которой переживание тела как собственного базируется на защитной схеме: чувство обладания необходимо для направления самозащиты в нужное русло. Виньемон поддерживает императивную концепцию боли, согласно которой функция последней заключается в мотивации субъекта к защитным действиям. Эту же роль играют интероцептивные ощущения. У аффективных ощущений отмечается также «нарциссическая функция» — маркирование телесного опыта как значащего для эго и обеспечивающего его устойчивость. Кроме того, Виньемон рассматривает телесное самосознание как точку, из которой развертываются «слои» пространственности — периперсональное пространство и эгоцентрическое пространство.

В целом направленность ее мысли мне кажется верной — я вышел на нее именно потому, что начал разбираться со схемой тела и периперсональным пространством, а также с возможностью связать остальные преноэтические схемы со схемой тела. Часть этих проблем уже рассматривалась в классической феноменологии (у Э. Гуссерля, Ж.-П. Сартра, М. Мерло-Понти и М. Анри), и Виньемон ссылается на феноменологов. Также чувствуется влияние энактивистов и современных философствующих нейробиологов, таких как А. Дамасио и М. Грациано. Несмотря на то что она француженка, я пока не видел в ее работах ссылок на Ж. Пиаже (впрочем, онтогенетическим аспектом проблемы она не занимается). Также удручает отсутствие культурного измерения проблемы, в том числе большой области лингвистики тела.