У Парменида, отца нашего, о пути естности сказано: πειθοῦς ἐστι κέλευθος, ἀληθείῃ γὰρ ὀπηδεῖ – «это – путь Убежденья, оно же вслед Истине правит». Κέλευθος (келеутос) означает не только «путь», но, восходя к глаголу κέλομαι, «править, властвовать». Это и дало основания Гаспарову остроумно перевести всю конструкцию именно так, как он перевёл: направлять, управляя, колесницу или корабль вслед (ὀπηδεῖ) Истине-Алетейе. Путь Пейто правый и правящий.

Пейто – богиня из свиты Афродиты. Функционально удел Пейто – наведение любовных чар через эподу (επωδή – «заклинание, заговор»). Пейто привораживает. Миром правит Любовь. Мир держится харитическими чарами Пейто. Сущее и кажимость суть одно и то же. Но бытие сущего – это интенсивность силы Пейто.

Почему поэма Парменида стала главным европейским текстом о бытии? Да потому что речь в ней идёт о достоверности – о том, что поистине ЕСТЬ. Это текст о бытии-естности, о том, что есть по-настоящему, о том, что не просто кажется, а реально есть. Это профетически-мистериальная поэма об истине-Алетейе и правде-Дике. Бытие сущего дано людям как ощущение самодостоверности любого сущего. Но достоверность и есть Пейто. Русские слова «досто-верность», «убедительность», «у-веренность» есть точные переводы эллинского слова πείθω. Дериватом πείθω является слово πίστις. В поэме Парменида это вообще синонимы, настойчиво, несколько раз повторяющиеся. Пистис означает «вера», «доказательство», «уверённость». Пистис – это то состояние уверенности в услышанном, которое порождает в человеке убедительная речь. Поэтому даже в Новозаветных Писаниях вера-пистис связана с речью. Вера есть то, что появляется в результате действия логоса и ремы – словесной проповеди. Апостол Павел прямо говорит: «Итак, вера (πίστις) – от слышания (ἀκοή), а слышание – от слова (ῥῆμα) Божия» (Рим. 10:17).

Важно понимать, что по-гречески логос (λόγος) первоначально это просто «речь, слово, говорильня». Но если стойхосами (στοῖχοι) – буквами языка души и liber mundi (βιβλίον τοῦ κόσμου, γράμματα τῆς φύσεως) становятся собранные вниманием состояния, то логос тропически превращается и показует волшебную стихиальность сущего. Но сущностная природа логоса не меняется – стихии суть поток пейтических чар. Бытие не сводится к словам, но ими отворяется.