ДВ

Этот приём — когда автор выдаёт выдумку за реальность — это приём не автора, это приём самого искусства, и сам автор оказывается в его плену. Сам автор начинает верить в то, что описывает реальность, а не мифологию своего мышления. Не автор творит искусство, а искусство использует возможности автора, сотворяя само себя. Точно так же, как мифология. Изучая искусство, мы не изучаем автора, там нет авторской мысли. Может быть иллюзия авторского замысла, когда автору кажется, что он что-то придумал, и особенно когда ему кажется, что он знает, зачем и почему он это придумал, что он знает, какие у современного искусства цели и задачи. Но это лишь иллюзия, и она имеет больше социологический смысл, чем искусствоведческий. Искусство живёт внутри себя и для себя, как и мифология. Изучая историю создания произведения, биографию автора и т.п., мы изучаем социологию — искусство как часть жизни и истории общества. Это, безусловно, имеет место быть, социология нужна и важна, но нельзя сводить к этому искусство. Говоря, например, "искусство Возрождения" или "искусство модерна", мы говорим только о социологии, но искусство внутри себя асоциологично, как мифология внутри себя апрофанна. То же можно сказать и о философии, например. Когда пишут о том, что киники, стоики, платоники отражали философию конкретных слоёв общества, — эти люди хорошо разбираются в социологии, но ничего не смыслят в философии.

Почему Кольцо привлекло огромные толпы орков, когда Исильдур шёл с ним вдоль Андуина, но потом орки, убившие Исильдура испугались его же и убежали — почему Кольцо не привлекло их? Почему Кольцо столько лет не привлекало ни орков, ни кого-то другого, кто мог бы так или иначе — по цепочке — передать, отнести Кольцо духу Саурона, который без Кольца очень долго восстанавливался где-то на востоке? Почему, если уж на востоке так хорошо живётся духам абсолютного зла (видимо, потому что туда не проникает взгляд Манвэ с Таниквэтиль), Саурон не построил свою империю зла там — чтобы мирно править громадным куском Арды, до которого нет дела силам добра, — или хотя бы накопить такие силы, которые в итоге смели бы весь запад Средиземья?

Откуда у эльфов, живших в Амане во время пленения Мелькора, концепция оружия и доспехов? Зачем они всё это клепали в таких количествах, чтобы на момент внезапного, непредвиденного ухода из Амана в Средиземье его накопилось столько, чтобы вооружить гигантскую армию, способную разбить полчища орков, заполонивших Белерианд?

Почему при восходе Солнца эльфы, жившие до того момента тысячи лет под светом звёзд, не ослепли?

В реальности нам неизвестны культуры, цивилизации, народы, жившие под землёй. Чем питаются орки и гномы? Ладно, эльфы способны оказывать на природу волшебное воздействие, так что умудряются обеспечить пропитанием не только себя, но и гномов. Но орки в те времена, когда в Мордоре ещё не было налажено масштабное рабовладельческое сельское хозяйство (например, орки Мории и других подгорных областей)? Высмеиваются хоббиты, которые только и заняты тем, что выращивают то, что потом едят. А как иначе может быть при средневековом уровне агрикультуры и в отсутствие эльфийской магии?

В глазах южных и восточных народов Саурон должен выглядеть великим благодетелем, ведь он прекратил нескончаемую междоусобную резню, установил пусть жестокий, но порядок. То есть силы добра и света забили на большую часть Арды — тут сам Эру велел Саурону вмешаться, нет? И какой трагедией оборачивались для них моменты поражения Саурона.

Эти и другие вопросы возникают, когда люди забывают, что перед ними художественное произведение, построенное по шаблонам мифологического мышления, на которое законы профанного мира не оказывают совершенно никакого воздействия. Мифологическое мышление — вещь для себя, как и художественный образ. Поэтому, в частности, бессмысленно пинать Толстого с Достоевским, которые наивно полагали, будто пишут о реальном мире. Нет, писали они о своих внутренних бесах, писали по законам мифологического мышления — и страдали всю жизнь из-за того, что реальность не соответствует их внутренней мифологии.

Если ты закроешь дверь, ночь будет длиться вечно.
Оставь солнечный свет снаружи и скажи привет «никогда».
Все танцуют и так весело проводят время —
Хотелось бы, чтобы так было и со мной.
Но если ты закроешь дверь, мне больше никогда не доведётся увидеть день.

Время от времени меня посещает идея написать о женщинах в рок-музыке, которые не очень известны, но на самом деле сыграли большую роль в том, что эта рок-музыка вообще состоялась. И если с кого-то начинать, то пусть это будет Мо Такер из The Velvet Underground. Можно много рассуждать о влиянии мужского или женского начала на музыку этого коллектива (особенно если знать кое-какие детали его истории — Энди Уорхол и проч.), но есть в любом случае что-то важное в том, что маниакальный, пульсирующий бит экспериментов Джона Кейла и грязных текстов Лу Рида находился в руках этой девушки. А ещё она спела песенку After Hours, которую написал Лу Рид и которая оказалась слишком нежной для его вокала. Она звучит так, словно её могли придумать и в 1930-х годах на Tin Pan Alley, и в 2010-х в гараже инди-поп-группы.

26 августа Мо Такер исполнится 82 года.

Breaking news!

Умерла

My book is closed, I read no more
Watching the fire dance on the floor

1) Эрта Китт, самбо, играла Елену на парижской сцене в постановке самого Орсона Уэллса ещё в 1950 году. 2) Германия в исполнении Руби Комми. Первый кадр с её лицом. 3) Дейв Шапелл наводит шороху в Гнилогеме. 4) Том Холланд и Франческа Амевуда-Риверс в роли Ромео и Джульетты на лондонской сцене в позапрошлом году.

Кристофер Нолан настолько популярный режиссёр, что билеты на его «Одиссею» начали продавать за год до премьеры (а она состоится, напомню, 17 июля). И действительно, говорят, ажиотаж сохраняется по сей день. Сервисы бронирования перегружены. Когда же стало известно, что на роль Елены Прекрасной приглашена чернокожая актриса, некоторые... начали билеты сдавать. Пусть таких значительно меньше и ажиотажу они не помеха, но шум в интернете поднялся большой. Люди просто не понимают, почему и зачем Лупита Нионго в роли самой роковой красавицы западной цивилизации? Ладно Германию в клипе Rammstein сыграла Руби Комми — это подчеркнуло символьность видеоряда и добавило смысловых измерений. Ладно аэда у Нолана играет Трэвис Скотт — рэп, он же типа как бы всё равно что устное народное творчество древних греков (объяснение тупое, но тут Нолан хотя бы как-то попытался оправдаться). Вон у Мела Брукса ещё в 1993 году ближайшего помощника Робина Гуда играл Дейв Шапелл и ничего, прикольно. Но с Еленой-то зачем так? Ещё не вышедший на экраны фильм отругали и за несоответствие доспехов реалиям бронзового века, и за шлем Бэтмена в роли шлема Агамемнона, и за выбор Мэтта Деймона на роль Одиссея, и за то, что Антиной в исполнении Роберта Паттинсона внезапно заговорил с сильным американским акцентом и начал буллить Телемаха, словно дело происходит в старшей школе Индианаполиса (сам Паттинсон заявил, что ориентировался на образ Лестера Даймонда из «Казино» Скорсезе, и тут я уж не знаю, как это комментировать), и за отсутствие (или недостачу) греческих актёров в фильме про греков, и Зендея у хейтеров недостаточно белая для роли Афины... Но это всё ладно... Елена-то почему чёрная? Мало того, люди пишут, что простили бы всё, будь она красивая, но она же... Нет, ну вы видели? Видели?! И некоторые комментаторы спешили заявить, что для них Нолан умер как режиссёр (хотя фильм ещё не вышел!!!), что они принципиально не будут смотреть «Одиссею», пусть Нолан останется в их памяти режиссёром великих эпических полотен «Тёмный рыцарь», «Начало», «Интерстеллар» и др. И всё это наложилось на уже всколыхнувшее публику известие о том, что в новой экранизации «Гарри Поттера» Северус Снейп будет чёрным, к тому же в трейлере его показали в каком-то гангста-прикиде, с дредами, что породило волну соответствующих шуток.

Конечно, можно просто отмахнуться от тупой серой массы, которая ничего не понимает в искусстве. Но давайте попробуем встать на точку зрения культуролога (а культурология ни от чего не отмахивается) и подумаем, почему так происходит. Когда это публика успела забыть о том, что искусство есть условность? Были времена, когда все роли в театре исполняли мужчины, а детей в утренних спектаклях играли пожилые полноватые актрисы. А театр масок? Но, может быть, зритель возмущён именно тем, что нарушены какие-то важнейшие принципы условности искусства. Ведь условность на то и условность, что образ должен быть выдержан в неких границах, что пространство интерпретации не бесконечно? И выбор чернокожей актрисы (на всякий случай замечу, что с моей точки зрения Лупита Нионго очень даже красавица) на роль, которая, по мнению некоторых, принадлежит белой красавице, нарушает (по мнению этих некоторых) именно важнейшие основы искусства?

Напоминаю: в пятницу 3 июля в Киноклубе на Пятницкого, 52 в 19.00. Угощения, напитки вас ждут. Билеты бронируются здесь: @dariakobzarenko

Ну и ещё немного интересной информации.

Владимир Набоков не с первого раза, но согласился написать сценарий для экранизации своей «Лолиты». И вот его впечатления от результата:

«Кубрик великий режиссер, <...> его «Лолита» – первоклассный фильм с блистательными актерами, и <...> только искромсанные обрывки моего сценария были использованы в картине. Всех этих переделок, искажений, подмен моих лучших маленьких находок, изъятий целых сцен и включения новых, может быть, и не было довольно для того, чтобы совсем убрать мое имя из титров, но они, несомненно, превращали картину в нечто настолько же отличное от моего сценария, насколько отличается от оригинала перевод стихотворения Пастернака или Рембо, сделанный американским поэтом.

Спешу добавить, что мои нынешние суждения, разумеется, не должны быть истолкованы как выражение запоздалого недовольства <...>. Экранизируя «Лолиту», он видел мой роман в одном свете, я видел его в другом – и только; нельзя отрицать, что беспредельная точность воспроизведения может быть идеалом автора, но может вместе с тем разорить владельца кинематографической компании.

Моим первым впечатлением от картины была смесь раздражения, сожаления и – неожиданно – удовольствия. Немало Кубриковых находок (как, например, жуткая игра в настольный теннис или та сцена, когда Гумберт восторженно прихлебывает виски, лежа в ванной) показались мне уместными и очаровательными. Другие (к примеру, неподатливая раскладная койка или оборки на изысканной ночной сорочке мисс Лайон) были нестерпимы. В большинстве своем новые эпизоды оказались менее удачными, чем те, что я изложил с такой тщательностью, и я остро пожалел о том, что, восхищаясь стойкостью Кубрика, полгода терпеливо ожидавшего от меня сценария, потратил так много времени на написание и исправление произведения, не получившего применения.

Но я заблуждался. Стоило только мне вспомнить вдохновение на холмах, садовое кресло под жакарандой, интеллектуальное волнение, пыл, без которого я бы не смог довести начатое до конца, как досада и сожаление тут же улетучились. Я сказал себе, что, в конце концов, ничего не делается впустую, что мой сценарий остается целым и невредимым в своей папке и что однажды я смогу его издать – не в виде раздраженного опровержения роскошной картины, но только как живую разновидность старого романа».

Но вовсе не нужно смотреть Кубрикову «Лолиту» на паузе, чтобы заметить: в первом и последнем кадрах начальной сцены фигурирует одна и та же картина. Кроме того, и там, и там есть Куилти, но в обоих случаях он скрыт, спрятан (не говоря уж о том, что в обоих случаях он убит, но в разных значениях этого слова). Портрет миссис Брайан Кук, урождённой Фрэнсис Пулстон, написал англичанин Джордж Ромни (George Romney, 1734–1802) в 1787–1789 гг., когда ей было 22–24 года. При чём тут вообще «Лолита»? (У меня есть предположение, я его озвучу в эту пятницу 3 июля в 19.00 в нашем любимом Киноклубе на Пятницкого, 52, когда мы будем разбирать, что такое экранизация книги и как она делается.)