Этот приём — когда автор выдаёт выдумку за реальность — это приём не автора, это приём самого искусства, и сам автор оказывается в его плену. Сам автор начинает верить в то, что описывает реальность, а не мифологию своего мышления. Не автор творит искусство, а искусство использует возможности автора, сотворяя само себя. Точно так же, как мифология. Изучая искусство, мы не изучаем автора, там нет авторской мысли. Может быть иллюзия авторского замысла, когда автору кажется, что он что-то придумал, и особенно когда ему кажется, что он знает, зачем и почему он это придумал, что он знает, какие у современного искусства цели и задачи. Но это лишь иллюзия, и она имеет больше социологический смысл, чем искусствоведческий. Искусство живёт внутри себя и для себя, как и мифология. Изучая историю создания произведения, биографию автора и т.п., мы изучаем социологию — искусство как часть жизни и истории общества. Это, безусловно, имеет место быть, социология нужна и важна, но нельзя сводить к этому искусство. Говоря, например, "искусство Возрождения" или "искусство модерна", мы говорим только о социологии, но искусство внутри себя асоциологично, как мифология внутри себя апрофанна. То же можно сказать и о философии, например. Когда пишут о том, что киники, стоики, платоники отражали философию конкретных слоёв общества, — эти люди хорошо разбираются в социологии, но ничего не смыслят в философии.