Scriptorium

ЦБ в своих отчетах регулярно указывает на признаки новой индустриализации России, но не использует сам термин; наложение классической концепции постиндустриального общества (Д. Белл, 1973 г.) на текущую реальность помогает объяснить суть происходящих в России процессов.

ЦБ в своих аналитических записках отмечает, что в стране произошло фундаментальное перераспределение ресурсов. Капитал и люди уходят из сервисных, финансовых и торговых секторов в обрабатывающую промышленность, машиностроение и ВПК. В терминологии Белла белых воротничков (офисные сотрудники) становится меньше, а спрос растет на синих воротничков (работников физического труда). Процессы в системе профобразования в России полностью подтверждают эту тенденцию.

Фактически, постиндустриальный сегмент, развитый под воздействием активного участия России в структурах глобализации в 2000-е, сейчас подвергся импортозамещению, а на фоне продолжающегося пятый год военного конфликта подвергается истощению.

Постиндустриальность держится на свободном трансфере технологий и знаний. В реальности же, изоляционистские тенденции и жесткие ограничения на импорт оборудования (санкции), что вынуждает экономику искать более простое производство. Тем более, что государственный запрос вполне четкий – оборонпром.

Следующий фактор – это ИИ, который в ближайшие годы только усилит вымывание/уничтожение офисного планктона. Рабочие профессии в ближайшие годы будут страдать меньше, но затем, посредством роботизации и они будут поставлены под вопрос. Но это не быстро.

До 2022 г. белые воротнички (особенно на столичном уровне российской социальности) были главными бенефициарами высоких доходов. Сегодня из-за гособоронзаказа и дефицита кадров на заводах доходы квалифицированных рабочих (синих воротничков) сравнялись или превысили доходы стандартных офисных сотрудников. Экономика материального производства становится выгоднее экономики услуг.

Возможный перевод части рабочих на «КАМАЗе» на четырехдневку с 1 июня показывает и пределы такой индустриализации. Хотя под сокращения рабочего времени попадают в основном те, кто занимаются логистикой и административной работой, на работягах все это тоже скажется.

В стране выстраивается модель со своими особенностями – индустриальное общество с явным акцентом на оборонзаказ. При достаточно высоком уровне обеспечивать продовольственную безопасность (СССР, напомним, в годы застоя закупал пшеницу в Канаде и других странах).

Ценность в этой модели представляют люди, способные производить на станках физический продукт. Интеллектуальный, сервисный и цифровой капитал (составляющий ядро постиндустриальности) теряет свое влияние. Отчасти это связано и с объявленной Кремлем Западом санкционной войной и уходом из России всех брендов, которые выступали драйверами постиндустриальности.

Выводы:

1.Постиндустриальный сектор вымывается, на фоне ограниченных перспектив глобализации России и ослабления потенциала НИОКР – это устойчивая и долгосрочная тенденция. ИИ только усугубляет ее.

2.Фактическая индустриализация (при огромной дороговизне создания рабочих мест) означает, что востребованными в ближайшие годы окажутся рабочие профессии (часть хорошо оплачиваемые, часть – низкооплачиваемы).

3.С отложенным эффектом Россию ждет кризис постиндустриального уклада (фитнесы, премиальный общепит, онлайн-образование, креативные рекламные агентства и др.). Фитнесы в 1970-1980-х гг. в СССР были не очень нужны, люди, итак, много работали мышцами. Конечно, изменения не будут стремительными, но вектор их уже понятен.

4.Маркетинг упрощается и ориентируется на банальные дискаунтеры, главным запросом становится дешевизна продуктов. В регионах это чувствуется давно, сейчас это доходит до мегаполисов и до московских окраин.

5.Постиндустриальная, высокотехнологичная инфраструктура сохранится для элит и сокращенного, ужатого в 2-2,5 раза креативного класса. Разрыв в стилях жизни между рублевской и столичной социальностью и всей остальной Россией вырастет.

Завершая китайскую культурологию (и немного политологию).

Участие в китайских придворных церемониях исторически не предполагало мгновенных коммерческих или политических выгод.

С точки зрения китайского церемониала правитель Поднебесной не договаривался с равными, а милостиво принимал подчиненных. Например, Нидерланды (в лице Голландской Ост-Индской компании) отправляли посольства в XVII и XVIII веках. Будучи республикой купцов, а не монархией, голландцы цинично смотрели на ритуалы. Их волновали только торговые преференции, которые они и получали. А некоторые и этого не получали.

В основе китайской дипломатии лежал ритуал «чаогун» (системы дани). Император считался Сыном Неба, получившим Мандат на управление всей вселенной. Соответственно, визит иностранного представителя трактовался как признание культурного и политического превосходства Китая.

Выгоды прямо сейчас для гостя не существовало: визит был ритуальной обязанностью, платой за право вообще находиться в орбите китайской цивилизации и мирно сосуществовать с ней.

Главный камень преткновения: Ритуал «Коутоу». Символом этой обязанности и главным унижением для европейцев был обряд коутоу (叩头) — троекратное коленопреклонение с девятикратным касанием лбом пола перед императором. Для китайцев это был естественный элемент сыновней почтительности и признания иерархии. Для европейских дипломатов, представлявших суверенных монархов, это было неприемлемым признанием зависимости.

Участие в придворных ритуалах Китая исторически было игрой в одни ворота. Гость тратил огромные ресурсы на путешествие и терпел протокольные унижения ради абстрактного «дозволения присутствовать». Китайский двор принимал это как должное, подтверждая свой статус центра мира, но не спешил давать взамен реальные экономические или геополитические преференции.

Тот Китай закончился Опиумными войнами (XIX в.) и статусом колонии Великобритании. Нынешний, несмотря на преемственность, все-таки совсем другой, по крайней мере, он высокотехнологичный.

Сейчас много оценок о том, что визит российского президента в Китай не принес каких-то ощутимых дивидендов. Все они любо ангажированы, либо ошибочны.

Однако, похоже, и изначально не было каких-то сверхцелей от визита. Визит официальный (а не государственный), есть и другие аргументы.

Си Цзиньпин приезжал в Москву на 9 мая 2025 г., В. Путин тоже ездил на празднование 80-летия завершения Второй Мировой войны в Китай, но это был совмещенный визит с саммитом ШОС.

Сейчас произошел ответный акт вежливости, который показывает великому китайскому народу величие его Правителя, который принимает у себя и лидера США и лидера России в течении одной недели.

Да, вопросы возрастающей экономической зависимости России от Китая стоят остро и беспокоят всех стратегически мыслящих людей в стране, но ситуация возникла не сейчас и не год назад и вряд ли изменится в иную сторону в ближайшие годы. И в рамках этих процессов нужны какие-то более внятные оценки происходящего, а они, на мой взгляд, в том, что Кремль подыграл Пекину, в ответ за то, что тот подыграл Кремлю в прошлом году.

В России ок. 80-100 тыс. детей обучаются китайскому языку, спрос на него растет, в 2019 г. китайский изучало ок. 17 тыс. Попробую посмотреть на это явление не геополитически, а социально-философски. В Амурской области и вообще на Дальнем Востоке и, отчасти, Сибири интерес к китайскому вполне обьясним, в силу географического фактора. Интерес возрастает и в европейской части России (на уровне рублевского, столичного или мегаполисного уровня российской социальности).

Долгое время глобализация ассоциировалась исключительно с Западом (вестернизация), а английский язык был универсальным кодом модернизации. Сегодня общество на практике осознало, что этот путь пока еще не заблокирован, но близок к этому.

Социолог Ш. Эйзенштадт ввел термин, означающий, что модернизация не обязательно должна копировать западный образец. Китай доказал, что можно быть сверхтехнологичным, современным государством, сохраняя свою уникальную культуру и язык. Изучение китайского языка российскими детьми — это социальная адаптация к новому, многополярному миру, где центры силы и прогресса сместились. И, в то же время, это ключ к глобализации, нежелание быть архаически отсталым, хотя и духовным.

В России происходит смена «культурной гегемонии» (А. Грамши). Не быстро, не очень заметно, но вполне себе решительно и устойчиво. Язык — это главный инструмент мягкой силы и культурного доминирования. Китай становится главным портом в глобальное пространство и высокотехнологичное развитие.

Сейчас, многие по инерции, многие в надежде на откат, инвестируют в английский язык. Он открывает доступ к передовым смыслам, технологиям и образу жизни (капиталистическому раю). Но постепенно формируется и иной тренд – на китайский язык.

Общество на интуитивном и практическом уровнях перенаправляет свой социальный капитал. Родители пытаются обеспечить детям конкурентное преимущество в той реальности, которая будет доминировать через 10–15 лет.

Возрастающая динамика изучения китайского – это прагматичный ответ на текущую коньюктуру и социальный заказ. Экономика России переориентировалась на Восток. Разворот государства повлек за собой перестройку рынка труда. Китайский язык перестал быть экзотикой; он становится (но пока не стал) базовым навыком выживания и успеха в новых геополитических координатах.

Изучение китайского языка — это не столько искренняя любовь к восточной философии или культуре (для большинства россиян она остается чуждой и сложной), сколько вынужденная прагматичная необходимость. Тем более, что у китайского нет (и не будет в ближайшие десятилетия) такой мягкой силы как у английского.

Общество пытается догнать уходящий поезд новой реальности. Это не столько желание внутренней модернизации по китайскому образцу (вряд ли россияне хотят перенять китайскую социальную систему или графики работы «996»), сколько попытка встроиться в чужую модернизацию, которая оказалась успешнее и конкурентнее на глобальном уровне.

На первый взгляд, возможны аналогии со странами СЭВ в период холодной войны, но она мне кажется неверной. В странах соцлагеря изучение русского насаждалась государством как безальтернативный язык старшего брата. Знание русского было маркером лояльности для элит и не только в Польше, Чехославакии или Болгарии. В современной России есть признаки сходства, но базово силовая элита в стране ориентируется не на ханьскость, а на русскость. Да и русский для западных или южных славян никогда не был проблемой с точки зрения изучения, в отличие от китайского для россиян. Учитывая все это, я бы не ждал выпячивания китайского со стороны российских элит, хотя ситуация будет медленно, но, верно, идти к его возрастающей функциональной и символической значимости.

Философия госуправления современным Китаем и отношение к мир-системе.

Официальная государственная философия КНР – прагматичный синтез марксизма, конфуцианства и элементов даосизма. КНР – государство-цивилизация, которое переросло статус государства-нации и мыслит категориями столетий.

Древняя концепция «Тянься» (天下 — Поднебесная) исторически предполагала синоцентричный мир, где Китай — это культурный центр (срединное государство), а остальные — вассалы на периферии. При Си Цзиньпине эта концепция трансформировалась в доктрину «Сообщества единой судьбы человечества» (влияние даосизма несомненно, но с признаками глобализма), но не исчезла полностью. Тезис срединности (избранности ханьцев) является ключевым, хотя и не выпячивается явно.

В мир-системном плане это эволюция идеологии означает, что Китай больше не требует вассальной верности, но по-прежнему видит мир не как арену борьбы суверенных эгоистичных государств (западный вестфальский подход), а как единый гармоничный организм. Цель Китая создать глобальную сеть экономической взаимозависимости (через проект «Один пояс — один путь»), где Пекин выступает главным инфраструктурным и технологическим ядром, не навязывая свою идеологию. Всему миру или, как сейчас, большей его части. Эта идеология означает мягкое и обвалакивающее доминирование в мир-системе, можно сказать неспешное, но стратегически выверенное.

Главным минусом для ее реализации является низкий уровень мягкой силы у Китая. Китайцы прагматично предполагают договариваться с элитами (от Латинской Америки и Африки до Казахстана и Афганистана), а на остальных им глубоко наплевать. Марксизм означает подчинение и много работы для всех неэлит.

С учетом того, как Д. Трамп активно расшатывает мягкую силу США и общего кризиса вестернизированной глобализации нельзя сказать, что Китай слишком страдает от дефицита мягкой силы. Основными инструментами в классическом смысле мягкой силы Китая являются масштабные инвестиции по всему миру, празднование китайского нового года (в январе-феврале) и институты Конфуция.

У Китая нет и не будет военных союзников в западном (европейском) смысле этого слова. В китайской дипломатической риторике жесткие блоки (вроде НАТО) считаются «реликтами Холодной войны», которые ограничивают суверенитет и втягивают страны в чужие конфликты. Формула Китая: партнерство вместо союзничества, диалог вместо конфронтации», но эта формула не предполагает равенство в классическом европейском понимании слова. У Трампа примерно такое же понимание в отношении традиционных союзников (точнее – младших партнеров), что сильно отличает его от Д. Байдена и Б. Обамы.

Китай подчеркнуто соблюдает принципы ООН и уважает суверенитет международно признанных границ (на уровне официальной риторики). Отчасти это результат травм вьетнамской войны (1979 г.), которая привела к военному поражению Пекина. Но главное – Китай ставит в приоритет экономику над войной и классической геополитикой.

Принцип Сунь-Цзы: Лучшая победа — та, которая одержана без единого сражения. Китай завоевывает мир через рынки, технологии и кредиты, позволяя США и Западу истощать свои ресурсы в бесконечных региональных конфликтах. И эта мир-системная стратегия работает, причем достаточно хорошо. Особенно в условиях, когда у Китая есть воинственные сателлиты, типа Северной Кореи…

Ассоциация туроператоров (АТОР) сигнализирует: летом из России без пересадок можно будет улететь в 31-32 страны, что на 25% меньше, чем в зимнем расписании. Эти 31-32 страны – это в три раза меньше, чем в позднем СССР. Пиарщики постарались и сформировали броский инфоповод, от него можно оттолкнуться и порассуждать о перспективах внешнего туризма в современной России.

1.В условиях секьюритизации направления международного туризма сворачиваются. Куба, например, свернулась из-за желания Д. Трампа поменять там власть и энергетической блокады. А многим россиянам, способным заплатить и выдержать джетлаг, она нравилась. Свой опыт вспоминаю – после прилета с Кубы сутки не мог заснуть, а после Мексики – трое суток подряд. Но поездки оказались очень интересными.

2.Есть и фактор относительной (пока не полной) закрытости страны. Направления теряются. В последнее время много вбросов о том, что и Турцию будут сокращать (не полностью, но убирая массовость), ради внутреннего туризма. Это в чистом виде вброс, особенно с учетом того, что происходит в Краснодарском крае. Да, сейчас это вброс, а в будущем – возможно такой вариант продавливать начнут более активно.

3.Италия недавно пошла по пути упрощения выдачи шенгенских виз россиянам (электронная подача с лета этого года). Нормально выдает визы Япония, хотя жалоб на грубость сотрудников консульства в Москве – немало.
Эстония не может полностью закрыть (пока) погранпункт в Нарве, но с 15 июня сокращает его работу с 07.00 до 19.00 (не первый раз, еще три года назад погранпункт был круглосуточным).

4.Без прямых перелетов (которых не предвидится) в страны Евросоюза Европа (за исключением Сербии) останется туристическим направлением для очень немногих. Если вообще останется, конфронтация может зайти далеко в ближайшие годы.

5.Действительно, в позднем СССР были прямые рейсы в ок. 100 стран, но были и выездные визы, а это ограничивало возможности туризма для 97-98% граждан. Поэтому текущее сравнение – натянутое. Для того чтобы советскому гражданину слетать в дружественную Болгарию («курица – не птица, Болгария – не заграница») в 1983 г. требовалось: пройти проверку спецслужб и партийных органов, получить одобрение выездной комиссии и много что еще.

6.Российские власти работают над расширением списка безвизовых стран (в последние годы есть успехи - Китай, Иордания, Грузия, а не только, например, Мьянма). Все это в рамках идеологии БРИКС, ШОС и прочего незападничества.

7.Крепкий рубль способствует иностранному туризму для богатых и upper middle class. Это немного, но и немало. Ок. 7-10% населения страны. Спрос на это есть.

8.Треш-сценарии об ограничении выезда за границу пока мало реализуемы. А вот сценарий окукливания, с резким увеличением стоимости и затрат на выезд уже постепенно воплощается в жизнь. Это вместе с экономическими ухудшениями постепенно сокращают базу потенциальных выездных туристов, но не быстро и пока без целенаправленных ограничений.

Вывод: инфоповод с доступностью стран для перелета в сравнении с позднем СССР громкий, но вывод пока однозначный: в современной России все гораздо проще с заграничным туризмом. А вот сама оптика сравнения ситуации страны в 2026 г. с реалиями СССР 40-45 летней давности (а не с тем же современным Китаем или другими мощными мировыми державами) заставляет задуматься…

Завершая выходные. Как монгольский коммунист унизил Сталина и что с ним стало.

В середине 1930-х гг. Монголия и Тыва (Тывинская народная республика, вошла в состав СССР де-юре только в 1944 г.) были единственными формально независимыми социалистическими государствами за пределами СССР. И. Сталин рассматривал Монголию как полигон для форсированной модернизации отсталой кочевой окраины.

Противоречия с местным лидером П. Гэндэном (премьер-министр и видный партийный деятель) росли примерно с 1933 г. В декабре 1935 г. в Москве на банкете в монгольском посольстве пьяный Гэндэн резко ответил на упреки Сталина, крикнув ему: «Чертов грузин, ты стал фактически русским царем!», после чего выхватил и сломал его знаменитую трубку. Символическое унижение и акт неповиновения был слишком силен, чтобы остаться без ответа.

Уже в марте 1936 г. под давлением Москвы Гэндэн был отстранен от должностей премьер-министра и первого секретаря ЦК МНРП. Его «отправили на лечение» в СССР — сначала в Крым, затем в Сочи. В 1937 г. Гэндена арестовали в Сочи, обвинили в шпионаже в пользу Японии и подготовке контрреволюционного переворота в Монголии. Гэндэн был расстрелян в 1937 г. и полностью реабилитирован Н. Хрущевым в 1962 г.

Знаменитый историк С. Коткин считает, что Гэндэн последовательно сопротивлялся советскому давлению и не хотел усиленной саттелизации Монголии. В частности, монгольский премьер отказывался уничтожать буддийских лам (считая их частью монгольской идентичности) и не хотел форсировать коллективизацию. Ссора с трубкой стала для Сталина финальным триггером, доказавшим, что Гэндэн неуправляем. Через несколько лет в Монголии к власти на долго пришел (на долгий срок) Х. Чойболсан, которого называли «Сталин степей».

Правительство Мальты дает всем гражданам годовую подписку на ChatGPT; социальный эксперимент, который покажет способно ли общество развиваться быстрее при помощи ИИ-акселератора или нет.

Мальта – традиционна, жители добродушны и многие неспешно предпочитают наслаждаться жизнью, а не гнаться вперед. Но первый масштабный эксперимент с ИИ доступом всем пройдет именно там.

Запуск Мальтой национальной программы «AI for All» совместно с OpenAI — это масштабный эксперимент (и одновременно глобальная реклама корпорации). В социальной структурации будущего важнейшее значение будут играть класс интеллектуальных кентавров (или просто всадников), способных развивать когнитивные способности с использованием возрастающего потенциала ИИ.

На Мальте развитый IT-сектор, обучив рабочих, студентов и госслужащих синергии с ИИ, государство планирует радикально поднять производительность труда. Кентавр (человек + ИИ) выполняет аналитические, рутинные и творческие задачи в разы быстрее обычного специалиста. OpenAI получает беспрецедентный массив данных о том, как целая нация взаимодействует с технологиями в реальной жизни: от бытовых вопросов до оптимизации бизнес-процессов.

Есть риски, что разрыв между теми, кто хорошо освоил ИИ и теми, кто им не пользуется – будет возрастать. И, вполне возможно, Мальта с ее неспешной средиземноморской жизнью это покажет (особенно в сельской глубинке, на периферии Мальты, на о. Гозо и в других локациях).

Главный риск эксперимента – вместо кентавров получить пассажиров, которые полностью доверяют ИИ свое критическое мышление и…утрачивают его (становятся не кентаврами, а зависимыми от ИИ агентами). Настоящим кентавром становится лишь тот, кто сохраняет за собой функцию субъектности (контроля, этической оценки и финального решения), но для этого нужна проактивная мотивация. Здесь, конечно, важен возрастной фактор, для молодежи риски упасть на ИИ-костыли будут меньше.

Ни в одном крупном государстве пока такой эксперимент невозможен. Китай (и Россия) идет по пути обязательного внедрения суверенных ИИ-инструментов, доступ к которым будет бесплатным, но жестко контролируемым. А в Китае еще и встроенным в систему социального кредита и рейтингов.

Вообще, в будущем доступ к к ИИ и возможности использовать его для развития граждан и их интересов станет важнейшим критерием оценки политических режимов. Условный ИИ-собес станет не менее важен, чем доступ к медицине, образованию или интернету.

Периодически смотрю, что у нас шлепают языком про «останется 1-2 млрд людей в мире», и «никому пролы не нужны». Может быть и так, но, скорее, тут манипулятивно рисуются кликабельные антиутопийные нотки. А кое-где «пролы» способны себя защитить, потому что они - граждане.

Мир не будет гомогенным в отношении ИИ. Наоборот, возрастет его дифференциация и мы увидим всю линейку вариаций. От архаики без интернета (Афганистан) и жестких технотронных антиутопий до стабильных и сытых обществ без труда или проактивных либеральных режимов, ориентированных на дальнейший прогресс. Тут ключевым будет фактор политических институтов и способность сохранения гражданских прав для образованной прослойки людей во всем мире (условный upper middle class и креативный класс).

Продолжение. Шевчук – уфимец.

Культурный вклад Шевчука в восприятие Уфы в России недооценен. Пожалуй, это самый (или один из самых) знаменитых современных выходцев из Уфы, который так горячо и искренне любит родной город.

Шевчук не родился в Уфе (в Уфе родился, например, Сергей Довлатов, но он, конечно, не уфимец, знаменитый писатель прожил в этом городе лишь первые три месяца своей жизни). Шевчук в Уфу переехал в 13 лет, но сам он считает столицу Башкирии своей Родиной. Уфа редко у кого из приезжих вызывает восхищение и любовь…

Но Шевчук апеллирует не к внешней красоте, а к духу города, который стал для него родным. На всю жизнь. Я сам, как коренной уфимец, это чувствую сполна. Это ощущение своего города вызывает, я бы сказал, экзистенциальную бодрость, прилив витальных сил. Особенно для тех, кто не живет в родном городе, но тоскует по нему и приезжает в него регулярно.

Сколько у Уфы амбассадоров в России? Немного. Шевчук и хоккейный «Салават Юлаев». В меньшей степени В. Спиваков и некоторые уехавшие далеко творческие люди, плюс известный на весь хоккейный мир вратарь А. Василевский.

В Уфе забанили Шевчука еще в 1985 г., не дали ему развиваться творчески. Он уехал, но не озлобился. И показал своим творческим путем тщетность этой запретительной конъектуры.

Республика в период правления суверенного автократа М. Рахимова тоже ему не была близка, но глубокое мировоззрение позволяло отслаивать наносное от сущностного. А сущность в том, что Шевчук – подлинный уфимец.

В Уфе почи в равной пропорции представлены три нации – татары, русские и башкиры. И очень много межнациональных браков (я таких людей называю евразийцами). Шевчук один из них. По своему опыту знаю (сам тоже такой), эти люди менее восприимчивы к национализму. А мы прошли в 1990-х гг. и махровый башкирский национализм, а сейчас проходим другие испытания). Шевчук – ярчайший пример такой уфимской межнациональности, ориентированной на уважение разных культур и идентичностей, на умение понимать Других (в философском смысле этого слова).

В Уфе всегда считали Шевчука своим, а первый, легендарный состав ДДТ для Юрия Юлиановича остается идеалом, о котором он тоскует. Владимира Сигачева, пропавшего в 1990-х гг. таинственным образом в Москве, он считает непризнанным гением. Это был стопроцентно уфимский состав, записавший легендарную «Периферию».

Шевчук имеет право сказать, что корни русского рока на уфимской улице Ленина. В 1980-х гг. он построил свою творческую идентичность на том, что он (и такие как он) – парни с периферии, которые не комплексуют по этому поводу, а чувствуют страну и знают ее не с фасадной стороны.

Генезис этих творческих путей проходил в Уфе. На Ленина, напротив кинотеатра «Родина», где в конце 1970-х гг. была тусовка или, как говорили сами участники, сбор.

Шевчук тогда был в фирменных джинсах и огромных очках. На уроках в школе (мой папа учился с ним в одном классе), он сидел на последних партах и часто рисовал, уходил глубоко далеко вглубь своих размышлений и фантазий.

Но сегодня мне подумалось, что (вне зависимости от названия улиц) вот тот уфимский кусок центра города (школа №1, улица Ленина после бывшего зданий где в годы ВОВ располагался Коминтерн, кинотеатра «Родина» и сквер Ленина) – это и есть места пронизанные творчеством «ДДТ». В доме по адресу Ленина № 43 по-прежнему живут его родственники. Шевчук несколько раз в год, когда приезжает в Уфу, останавливается в этом доме.

Тема переименований улиц слишком затасканная, она явно неуместна (и даже пошлая) в этом посте. Да и дело не в иконизации Шевчука, она не нужна (прежде всего ему самому). Дело в огромном источнике свободы и добросердечности, которым Шевчук и является. И это очень ценно, в наше время.

Вот она, Уфа, ул. Ленина. Вот они, шевчуковские места. Дом где он жил. Совсем недавно там были прекрасные деревья. Сейчас вот такие.

Место тусовки в 1970-1980-х гг. хипанов на Ленина (называлось словом сбор), напротив кинотеатра «Родина».

Еще сквер на ул. Ленина с одноименным названием; на скамейках сидели, потребляли, размышляли, экзистенциальничали...

Сегодня Юрию Шевчуку 69 лет. Два текста: о его значении для современной России и второй, отдельно, для Уфы, города в котором он вырос и который считает своей духовной Родиной.

Посмотрел несколько его интервью последних лет. Текущую ситуацию в публичной сфере Шевчук описывает как какофонию «новых тихих» и «клоунов апокалипсиса». Все мировоззрение Шевчука пронизано идей глубинной Родины, которая вне политической конъектуры и фасадно-идеологических построений. Классическая для русской поэзии оптика: от М. Лермонтова, С. Есенина и В. Высоцкого.

Для думающей и искренней интеллигенции Шевчук остается сегодня одним из ориентиров. Он, с высоты прожитых лет, готов смотреть в глаза образцу себя самого в 18-20 лет. И это сильнейший экзистенциальный маркер. Свои убеждения он не предал и в конъектуру не упаковывал.

Его позиция — это не политическая борьба за власть, а христианский и общечеловеческий гуманизм. Он не приемлет саму энергию Танатоса (крайним выражением которой является война). Он – источник добросердия и свободы.

У него позиция просветителя, не революционера, творца, а не позера. Он не призывает к разрушению государства/политического режима, но взывает к разуму конкретного человека и к просвещению («подумать, подумать, на концерты приходят поразмышлять»). Это та самая глубинная мудрость, которая ставит ценность человеческой жизни выше любых геополитических абстракций.

У Шевчука сильное творческое начало, а не воля к власти. Всю свою жизнь он нащупывал (получая удары по шапке и не только по ней) те грани, в которых его критическая позиция к советской или российской власти позволит сформировать столь нужный диалектический синтез.

Чаще всего, формально он терпел неудачу, но это только формальный ракурс оценок, указывающий на тернистость пути.

Тот факт, что его знает вся страна и статус морального авторитета (а в российском социуме их немного) заставляет оценивать его деятельность не формально, а в более сложной историко-культурной перспективе и экзистенциальной перспективе.

Долгих лет Вам, Юрий Юлианович!

Мое субъективное мнение: темы-страшилки (мобилизация, заморозка вкладов, ослабление рубля) в перспективе ближайших месяцев не будут иметь реального выражения, в будущем (ближе к концу года) риски повысятся.

Сейчас заметно, как государство из всех сил пытается избежать чрезвычайных мер.

Недавно общаясь с машиностроителями, глава государства отказался обсуждать вопросы ключевой ставки. Крупный бизнес получил очередной сигнал: снижать ставку ЦБ не собираются, из-за угрозы неконтролируемой инфляции. Как бы ни критиковали Э. Набиуллину публично – ей доверяет глава государства. Повестка развития окончательно принесена в жертву относительной социально-экономической стабильности (с плавными ухудшениями).

Аналогично и относительно мобилизации. Общественное сознание конструирует ее в реалиях сентября 2022 г., но это логическая ошибка. В таком виде, думаю, ее не будет. С начала года 35 регионов страны повысили выплаты за заключение контракта СВО, заработал федеральный механизм списания долгов за заключение контрактов. Это означает, что государство предпринимает очень серьезные усилия для того, чтобы не повторять негативный (для всех) опыт 2022 г.

Далее. Крепкий рубль невыгоден экспортерам, но с этим мало считаются. Крепкий рубль критически важен для производств, которые есть в России, так как позволяет им закупать импортное оборудование (через различных посредников) по относительно приемлемым ценам. Важен и фактор масс, для которых жизнь постепенно ухудшается, но крепкий рубль сдерживает негативные тенденции.

На этом фоне разговоры про принудительные займы – пока лишь страшилка, но исторические закономерности указывают, что исключать этого нельзя. И тут важным сигналом будет ослабление рубля, которого сейчас нет. Этот шаг гораздо менее стрессовый – ускорение печатного станка и плавное ослабление национальной валюты, а не заморозка вкладов. С точки зрения устойчивости системы гораздо проще сначала ослабить рубль, но и этого сейчас не происходит, хотя носители тревожного сознания этого ожидают давно.

В стране создана относительно устойчивая конструкция, но пределы устойчивости тоже очевидны. Жесткая монетарная политика ЦБ естественным путем стимулирует граждан не тратить деньги, а добровольно нести их в банки под высокий процент. Долговая масса государства накапливается и риски возрастают. Пока система справляется, но динамика отрицательная. Ухудшения в экономике и плохое самочувствия бизнеса. Повышения налогов, ожидаемо, привели к тому, что ситуация ухудшилась, причем достаточно быстро.

Поэтому мой ответ на вероятность реализации тем-страшилок такой: не сегодня и, наверное, не завтра ничего такого не будет. Но послезавтра риски будут высокими…

Цифровая инфраструктура в условиях секьюритизации. Тезисные наблюдения о текущем моменте.

1.Информированность является несомненным ресурсом социального действия, повышающим возможности субъектов. Секьюритизация основана на дозировании информации и ограничениях свободного обмена. Фрактально этот принцип будет распространяться на все уровни. Проще говоря: информации станет меньше.

2.Тема интернет-свобод сильно беспокоит мегаполисы и столицы, но сейчас медленно вытесняется на обочину общественного внимания.

3.Партиям перед думской кампанией не разрешают муссировать эту тему, секьюритизация (с возрастающими ограничениями) будет развиваться, причем без сдержек со стороны гражданских (политадминистраторов, технократов, прогрессивных мэров-цифровизаторов и т.д.).

4.Меры по делегированию контроля за VPN маркетплейсам, банкам и др. элементам цифровой инфраструктуры оказались весьма действенными, в плане расширения инфраструктуры ограничений.

5.Самой ценной (для повседневной жизни думающих россиян) оказалась рекомендация иметь два смартфона. Второй смартфон становится для граждан средством цифровой вненаходимости (хотя и относительной).

6.Секьюритизация (без противовесов) не имеет пределов. Недавний запрет публикаций в Москве любых фото, видео и текстовых подробностей атак БПЛА – полностью это подтвердил. Ждать новых ограничений не стоит, но они обязательно будут (горьковатая ирония).

7.Секьюритизация помеха для гражданской бюрократии, но это второстепенный фактор. Настоятельно попросили соблюдать субординацию, а она, по факту выстроена (Силовая лига). На текущем этапе внятных сдержек гражданская бюрократия сформировать не может. По причинам от нее независящих.

8.На мой взгляд, суверенный победит, но не безусловно, с гибридными и достаточно сложными механизмами обхода. Сильна инерция общественных настроений. Социум не хочет сокращать свое информационное пространство. Это как переезжать из просторного и комфортного города с широкими проспектами и выходом к морю в старый городок, окруженный дремучими лесами и непроходимыми горами (цифровыми руинами). Тем более, на горизонте тишина, но без гарантированного спокойствия.

9.И отдельно про Телеграм. Он превратился уже в информационное подполье. Тут меньше рекламы, да и политического размещалова кратно меньше. Бравурные (дутые) «поздравительные» посты о 100 000 подписчиков у какого-нибудь анонимного телеграм-канала ушли в прошлое. Хотя некоторые византийцы продолжают накручивать, забывая о проверочных факторах (лайки и пересылки, соотнесенные с числом «подписчиков»). Отчасти ботоводство нужно для отчетов, отчасти это компенсация психологических комплексов.

10.И все же, политическая Телега стала немного честнее, перед угрозой экзистенциальных вызовов. А жизнь продолжается. Ни федеральные издания, ни губернаторы (за исключением нескольких), ни мэры не уходят из телеги. Это позитивный, но сугубо промежуточный эффект.

Методология придворной социологии. Н. Элиас Придворное общество. Социология короля (1933 г.).

Долгое время книга, посвященная конфигурациям при дворе Людовика XIV, не была оценена по достоинству социологическим сообществом, потому что опередила свое время и не вписывалась в доминировавший тогда структурно-функциональный анализ. Сейчас она уже стала классикой, не утратившей методологической актуальности для анализа придворной реальности.

Элиас показывает, что король — пленник созданной им системы. Его власть держится на том, что все элитные группы зависят друг от друга и смертельно конкурируют между собой.

Жесткие ритуалы (например, утреннее одевание короля) — это не глупые причуды, а инструмент распределения статусов и привилегий. Приближение или удаление от «тела» определяет вес придворного (текущий рейтинг).

Аристократия обязана тратить огромные деньги на роскошь, чтобы сохранять статус. Они разоряются и вынуждены просить у короля подачки, что лишает их политической независимости. Главная задача монарха — не допускать союзов между элитами. Он манипулирует их завистью и амбициями, оставаясь верховным арбитром.

Формальные государственные институты (министерства, суды, парламент) подчинены логике придворных фракций. Политический вес чиновника или олигарха определяется исключительно уровнем его физического и личного доступа к Королю.

Король – верховный арбитр между конкурирующими кланами (силовики, технократы, «старые друзья», госкорпорации). Система стабильна, пока элитные группы воюют друг с другом за ресурсы (потоки), но сохраняют абсолютную лояльность первому лицу.

Элиас показал, что король (в таких системах) не обязательно должен обладать гениальным стратегическим умом, но он обязан обладать колоссальной выдержкой, чуткостью к интригам и умением стравливать амбиции подчиненных, не допуская их объединения против себя. Это и является важнейшим условием сохранения его власти.

Людовик XIV воевал тридцать лет (реально правил 54 года, официально 72 года). Война позволяет монарху требовать от подданных абсолютного подчинения, оправдывая любые действия высшей государственной необходимостью. При этом большая часть правления Короля-Солнца характеризовалась умеренным ведением войн, без мобилизационной тотальности. Франция обладала самой мощной экономикой и крупнейшей армией в Европе, поэтому король мог позволить себе воевать расчетливо, не перегружая внутреннюю систему.

Однако последняя война его жизни — Война за испанское наследство (1701–1714) — потребовала от Франции абсолютного, тотального напряжения всех сил.

К 1709 г. Франция оказалась в кольце врагов, казна опустела, а сильнейший неурожай привел к великому голоду. Людовик XIV пошел на беспрецедентный шаг: он приказал переплавить на монеты все золотые и серебряные сервизы Версаля, включая личную королевскую мебель из драгоценных металлов. Элита была обязана последовать его примеру. Ритуальный блеск двора, описанный Элиасом, был принесен в жертву физическому выживанию армии.

Полное напряжение сил позволило ему выстоять: французы остановили продвижение врага вглубь страны. По Утрехтскому миру (1713) Франция не была уничтожена, а внук Людовика сохранил испанский трон. Но цена была страшной — страна вошла в глубочайший финансовый кризис, который заложил мину замедленного действия под весь французский абсолютизм на век вперед. И углубил технологическое отставание от Великобритании.

Элиас выделяет пять факторов, свидетельствующих об устойчивости персоналистской системы госуправления: монополия на арбитраж, маркеры доступа, экономика престижа и зависимости, внешнее давление и сплочение элит, контроль над эффективными кадрами (а не клиентами групп влияния). Пока лидер успешно управляет этими пятью факторами, система может выдерживать колоссальные внешние нагрузки и даже затяжные войны (как Франция Людовика XIV), но, если ресурсы на распределение иссякают, а эффективные кадры выходят из-под контроля — версальская паутина рвется.

Это очевидно в долгой исторической перспективе, в пределах 20-30 лет система показывает устойчивость, хотя и с ограничениям для будущего…

Визит Д. Трампа в Китай: режим прагматичных договоренностей, но вряд ли с Украиной.

Уже сегодня к ночи Трамп прилетит в Пекин и начнется его официальный визит в Китай. Диспозиция перед визитом указывает на готовность сторон договариваться, но с важными нюансами.

Д. Трамп сейчас в режиме «США – это Я», а Пекин есть и будет оставаться Пекином. Это значит, что Китай рассматривает Трампа как временного субьекта, с которым можно договариваться с учетом его любви к собственному карману и к большим сделкам. А затем сыграть на противоречиях, которые у США обнажаются при смене администраций.

Трамп открыто заявляет, что ждет от Пекина посредничества в урегулировании конфликта в Украине, и вроде бы как 47-й американский президент может разговаривать с позиций силы по Ирану. Китаю нужна иранская нефть, но преимущество Трампа во многом мнимое: нет (и не будет) окончательной победы над Тегераном.

Обострение на Ближнем Востоке заставляет Трампа искать компромисс в Украине быстрее, но Китай остается при своих. «Вневременный» Си Цзиньпин, думающий о 150-летии, не торопится. Никуда не торопится.

США и Китай два мир-системных гегемона, каждый из которых продолжает выстраивать свою инфраструктуру влияния в мире и расставляет флажки, но с важным нюансом. Стороны предпочитают не рубить взаимовыгодные контакты и развивать направления, где есть общая выгода. Это позволяет гегемонам усиливать свое доминирование в мир-системе и открываться от всех остальных.

Стороны нацелены на прагматичный компромисс. Он возможен по вопросам американской сельхозпродукции, самолетам Boeing, энергоносителям и редкоземельным металлам. Частично, возможно достижение соглашений по снятию санкций и ограничений на экспорт чипов.

В плане большой геополитики стороны гораздо ближе к каким-то договоренностям по Ирану, Китаю объективно нужна нефть иранцев, а Трамп готов торговаться.

Относительно постсоветского конфликта мы также видели 9 мая, что вариант «скоро закончится» озвучивается как один из возможных сценариев Кремлем, но, скорее, это лишь желание дать Трампу медийный пас.

Предыдущее общение Трампа с «добреньким» Си привело к том, что 47-й американский президент вышел и сказал: иногда надо сторонам конфликта дать возможность сами его решить. Проще говоря, Китай не только не торопиться завершить постсоветский конфликт, но и считает его отвечающим своим национальным интересам. И получает от этого прагматичную выгоду, преимущественно от Москвы, но и от Киева тоже.

Прогноз: по экономике будут договоренности, точнее, уже есть, будет выставлен мощный пакет, показывающий смысл самого визита. По Таиланду очередной этап торга (без явных результатов). По Ирану возможны договоренности (но не финальные), по Украине компромиссы крайне маловероятны; Си Цзиньпин не откажет, он просто д ничего не будет делать для завершения на этом треке.

Заслуживающая внимания социально-философская концептуализация из 1990 г.

35 лет назад французский философ Делёз дал свой ответ на знаменитую концепцию М. Фуко о дисциплинарном обществе (книга «Надзирать и наказывать», 1975 г.). Общество контроля Делеза важная линза для понимания современности до сих пор.

У Фуко было четыре классических дисциплинарных пространства (армия, тюрьма, больница, фабрика), Делез обозначил переход от закрытых институтов (дисциплинарных пространств) к непрерывному открытому управлению.

В дисциплинарном обществе есть индивиды, в обществе контроля дивиды (делимые), то есть не личности с биографией, а наборы данных, элементы цифровых (и не только) следов (номер счета, кредитная история, ID в соцсетях, биометрический профиль, цифры криптокошелька.) Личность расщепляется на цифровые следы в структурах общества контроля.

Контроль больше не похож на твердую форму (стену тюрьмы). Это модуляция, которая постоянно меняется. Свобода перемещения ограничена не забором, а лимитом по карте, паролем доступа или алгоритмическим рейтингом или административными запретами.

Все, что мы делаем онлайн, превращает нас в дивидов для маркетинговых и административных алгоритмов. Дивиды— это сумма наших кликов. Биоматерическая системы распознавания лиц и цифровые пропуска реализуют делёзовскую идею «контроля в открытом пространстве».

Фуко видел спасение от дисциплинарных пространств в техниках себя (самосовершенствование и индивидуальное развитие). Делёз, несмотря на печальный диагноз постсовременности, тоже не считал, что все фатально.

В обществе контроля старые методы сопротивления (забастовки, баррикады) работают слабо, но любая система имеет трещины. Задача человека – найти линии ускользания, пространства вненаходимости (по А. Юрчаку). Это не бегство в лес и не эпикурейское пространство частного. Это, скорее, творческий акт, умение создавать нечто, не поддающееся кодированию системой. То есть то, что система не понимает и/или принимает за то, что нормализовано создателями алгоритмов, но в реальности таковым не является.

Общество контроля заставляет нас постоянно коммуницировать, высказываться и быть на связи. Право на молчание и создание социальных/личностных вакуумов — пространств, где коммуникация (контроль) прерывается. Сопротивление здесь — это отказ быть прозрачным для системы, сохранение зон несчитываемости.

Переход к суверенному интернет (как в Туркменистане…) в логике Делеза – это создание ограниченного цифрового пространства. Вы не заперты, но ваша цифровая среда модулируется: в один момент вам доступен весь мир, в другой — только разрешенные государством узлы. Становление суверенного интернета это уже полноценное (цифровое) дисциплинарное пространство. Но это уже не по Делезу, а, скорее, по Фуко.

Хантавирус в Испании. Кликабельная постковидная тревожность и контекст.

Недавно в Торревьехе (ок. 90 тыс. жителей) 400 человек вышли на акцию протеста из-за того, чтобы местный житель жестоко убил кошку своей бывшей девушки на улице. Защита животных – это важный элемент гуманитизации человечества и окружающей среды, но этот пример показывает: протестные настроения возникают всегда и они нуждаются в безболезненных для системы каналах коммуникации.

В Валенсии и других городах (всего погибло 220 человек), пострадавших от наводнения в октябре 2024 г. исследования фиксируют постравматическое расстройство (паника на дожди, недоверие властям). В результате длительные дожди до сих пор приводят к закрытию парков и школ.

Это я к тому, что для спокойной Испании (с пансионатными настроениями у многих) ситуация с лайнером MV Hondius на Тенерифе – это мощный инфоповод, который привлекает к себе носителей тревожных настроений, а они есть в любом социуме.

ВОЗ подтвердила, что на лайнере циркулирует штамм ANDV. Это единственный вид хантавируса, который обладает способностью передаваться от человека к человеку. Передача возможна только при длительном и очень близком контакте (через слюну, общую посуду, поцелуи или при нахождении в замкнутом пространстве в течение долгого времени).

Тем не менее, сейчас испанские (и другие европейские СМИ) пристально следят за каждым пассажиром (насколько это позволяет закон) и постоянно муссируют тему о карантинах в масс-медиа.

Есть еще кликабельные факты, хотя к вирусу они не имеют отношения. Например, во время эвакуации пассажиров с лайнера в порту в Тенерифе умер (от инфаркта) 62-летней сотрудник Гражданской гвардии. Все это (и многое другое) привлекает внимание к истории.

Конспирологи уже говорят: это способ вытеснить негативную повестку, связанную с ростом цен на энергетику из-за Ближнего Востока. Доля солнечной энергетики в Испании растет (22% от всей по итогам 2026 г.) зависимость экономики Испании от мировых цен на нефть и газ по-прежнему значительна, что сказывается на потребительской инфляции в стране.

На мой взгляд, внимание к хантовирусу – это следствие постковидных страхов, которые есть в любом социуме. Люди старше 55 лет это постковидные страхи сформировали по всему миру и они имеют под собой, к сожалению, реальную почву. Хантавирус для испанских масс-медиа - это еще и способ насытить стабильную инфоповестку хоррор-факторами, которые канализируют латентную тревожность у части социума.

Выборы в парламент Армении сейчас выглядят как очень значимое событие на постсоветском пространстве. Москва Армению отдавать не собирается, хотя аналогии с домайданной Украиной признают в Кремле, уместны и молдавские аналогии, но в определенных пределах.

1.Н. Пашинян буквально бросил вызов Кремлю в ходе своего визита 1 апреля. Были обозначены перспективе европейской интеграции (весьма туманные, но очень раздражающие Кремль).

2.Постсоветское пространство с недавних пор курирует внутриполитический блок АП. Объективно в Молдове (из-за секьюризаторов из ЕС) выиграть возможностей не было, но недавно созданное управление АП не может проиграть еще и Армению. А Пашинян ориентирован именно на это.

3.Социология в Армении не слишком в пользу Пашиняна, но и не такова, чтобы действующий премьер не смог сформировать нового коалиционного правительства. Москве нужен опрокидывающий сценарий, но он пока блокируется. В отличие от Молдовы за рубежом граждане Армении голосовать не могут. В июне мы увидим примерно 60-80 тыс. армянских граждан, которые поедут из России в Армению проголосовать. Насчет Евросоюза не совсем ясно, но поток будет и оттуда.

4.Пашиняну вчера предложили провести референдум с вопросом за ЕС или за ЕАЭС армянский народ. Реальная социология в армянском обществе тут за ЕАЭС и огромные выгоды, которые получает Армения от того, что является сейчас российским хабом, позволяющим продавать товары по параллельному импорту.

5.Нет никаких сомнений в том, что Пашинян откажется от референдума. И ему тут гораздо проще убедить армянское общество, что такой референдум не нужен. Почему? Потому что армянское общество хочет сидеть на двух и более стульях, и не в характере народа с опытом тысячелетней диаспаральности ставит вопрос ребром. Кстати, молдованам такие вопросы тоже не по душе, но им эту повестку навязали.

6.Убедительной победы у Пашиняна на парламентских выборах не будет, но выиграет эти выборы, скорее всего, именно он. Стратегия Пашиняна все эти годы такая: три шага от Москвы, полтора в сторону Кремля (откат). И вот такими зигзагами он двигается в сторону мифической интеграции с ЕС. У Молдовы есть границы с Румынией и многолетние планы обьединения (хотя и ненужные Бухаресту), у Армении нет даже этого, но есть мощная диаспора в Париже, которая разворачивает эту повестку. Пашинян тоже решил сыграть в европейскую интеграцию, хотя долгое время колебался.

7.С февраля 2022 г. Москве долгое время было не до Армении и прочих тем, но сейчас есть полная уверенность, что Ереван терять никак нельзя. Цивилизованный развод – это лишь риторика, реально мы увидим в ближайший месяц напряжение сил в Армении, которые должны показать, что Ереван сохранится в орбите влияния Москвы. Ключевым препятствием здесь является Пашинян.

8.Прогноз: на текущем этапе завершится все неустойчивым компромиссом. Пашинян не уйдет, но и не сможет доминировать. Поэтому «цивилизованный развод» отложат на несколько лет и продолжат существовать, без любви, но к взаимной выгоде. Но потом вопрос встанет-таки ребром.

В выходные. Рефлексия о современности. Книга «Публичные фигуры: изобретение знаменитости (1750-1850) французского историка Антуана Лилти (2014 г.).

Автор противопоставляет славу (в античном понимании, как великие дела личности) и знаменитость (или популярность). Первые селебрити, в понимании Лилти (текст с акцентом на французскую историю) – это философы Ж.Ж. Руссо, Вальтер, лорд Байрон, Наполеон и Мария-Антуанетта. За их бытом и привычками следила вся Европа их времени. Сейчас для этого есть соцсети, раньше были другие медиумы.

В основе феномена знаменитость желание чувства социальной (а порой и интимной) близости, которое испытывает публика к известному человеку. И это ощущение близости (без личного знакомства) стало важнейшим символическим капиталом, который активно используется в современных демократиях (и не только).

Знаменитость — это не только признание заслуг, но и товар и бренд (яркий пример Д. Трамп, в России В. Жириновский). Это началось не с телевидения, а еще в XVIII в. (газеты, книги, медальоны, открытки и прочие сувениры, работающие на узнаваемость образа, в том числе и карикатуры).

Подобно тому, как читатели в XVIII в. следили за подробностями быта Руссо или Наполеона, современные избиратели следят за образом жизни политиков и селебрети в соцсетях. Это создает иллюзию того, что политик — один из нас или свой парень, что критически важно для популизма. Этот «наш слоняра» включается (чаще всего на уровне симулякра) в жизненный мир своих подписчиков (followers).

Книга Лилти объясняет, что в мире общества спектакля внимание само по себе является властью, независимо от того, какими качествами обладает человек. Эта демонстративность стала важным политическим ресурсом и, одновременно, угрозой для частной жизни.

Современные политики используют этот парадокс, сливая детали своего быта и частной жизни, чтобы выглядеть более человечными и вызывать эмоциональный отклик. Это Лилти называет инструментом легитимации в глазах широкой публики. Тем самым такие политики усиливают коррозию неприкосновенности частной жизни и вносят свой вклад в формирование паноптикальности, но не с позиций контроля, а с позиций демонстративности.

Эффект Трампа – это логичный результат развития механизмов публичности, запущенных еще несколько веков назад. Селебрети вытесняют классических политиков, точнее, происходит своеобразный синтез: невозможно стать субьектным политиком в масштабе страны или мира без обретения статуса знаменитости.