Продолжение.

Экзистенциальная адаптация: юмор висельников (Gallows humor): Североирландцы выработали жесткий, циничный юмор как форму психологической защиты. О взрывах и покушениях шутили в пабах, это помогало снизить уровень первобытного страха и снять ментальное напряжение. Впрочем, это же самое формировало и притупленную эмпатию.

Общество приняло хрупкость бытия. Люди сознательно отказывались менять планы из-за угроз. Если взрыв происходил на соседней улице, через час после расчистки завалов соседние магазины открывались, а люди шли на работу. Считалось, что отказ от привычной жизни — это признание поражения перед террором.

Постоянные новости о погибших привели к феномену усталости от сострадания. Общество реагировало только на ультражестокие или массовые теракты; единичные убийства или подрывы воспринимались как сухая статистика погоды.

Дорога в школу была самой опасной частью дня. Детей возили на специальных бронированных или тщательно охраняемых автобусах. Если маршрут пролегал через квартал «чужой» общины, автобусы регулярно закидывали камнями и бутылками с зажигательной смесью. Вокруг школ строились высокие заборы, а на входе детей часто встречали вооруженные солдаты британской армии.

Экономика городов Северо-Восточного Ольстера понесла колоссальный урон: из-за взрывов закрывались заводы, а иностранные инвесторы обходили Северную Ирландию стороной. Однако малый и средний торговый бизнес выработал жесткую хватку для выживания.

Бизнес смог выстоять потому, что британское правительство внедрило уникальную систему мгновенных компенсаций. Если паб, магазин или склад взрывали, специальная государственная комиссия в течение нескольких дней оценивала ущерб и выплачивала владельцу деньги на восстановление. Государство понимало: если бизнес уйдет из городов, наступит полная экономическая анархия.

У североирландских предпринимателей появился предмет гордости — открыться как можно быстрее после теракта. Если ночью в магазине выбивало витрины или частично рушилась стена, утром владелец заколачивал проемы фанерой, вешал плакат «Business as usual» (Работаем как обычно) и продолжал торговать. Это было формой экономического сопротивления.

Взрывной рост пережил сектор коммерческой охраны. Каждый магазин нанимал собственную службу досмотра. Бизнесмены инвестировали в противоударные стекла, стальные роллеты и системы видеонаблюдения за периметром. Торговые ассоциации сами сбрасывались на установку укрепленных ворот на въездах на торговые улицы.

Бизнесу приходилось адаптироваться не только к бомбам, но и к криминальному давлению. И военизированные отряды католиков (ИРА), и протестантские группировки (УДА) обложили всех торговцев на своей территории данью — так называемым «революционным налогом». Владельцы пабов и магазинов просто закладывали эти расходы в стоимость пива и продуктов, понимая, что регулярная плата местным боевикам гарантирует, что их заведение не сожгут под покровом ночи.

Опыт Северной Ирландии показывает: люди способны интегрировать в свой базовый быт массу секьюритизированных практик и как-то адаптироваться. С неизбежными потерями, но с сохранением своих убеждений и ценностей. Лишь осознание тупиковости продолжения конфликта при активных действиях Лондона помогли нормализовать ситуацию, спустя долгие десятилетия.