В выходные. «Одиссея» (2026 г.) Кристофера Нолана, деконструкция классики и посттравматическая рефлексия. В трех постах.

Фильмы «Одиссея» Нолана и «Одессея» Андрея Кончаловского (1997 г.) имеет свою эстетику и совершенно отличны друг от друга. Кончаловский ставил, скорее, просветительскую задачу – дать новые импульсы для популяризации классического сюжета на рубеже тысячелетий. Нолан проводит деконструкцию классического сюжета, расшивает, перешивает и насыщает его новыми смыслами. Не особо жертвуя сюжетом, что ценно.

Оптика Нолана – это демонстрация тягот и травм войны, а методология выстроена под влиянием постструктуралистов Жака Деррида (метод деконструкции) и психоанализа Жака Лакана. Его реальность воображаемого обьясняет как безумие и травмы войны воплощаются в мифических существ и квест-триллер длинной десять лет. Еще прослеживают влияние немецкого философа Мартина Хайдеггера с его экзистенциальной идей бытие-к-смерти, заброшенности человека в этот мир и осознания себя только перед угрозой смерти.

Всю жизнь изучаю античную классику и, так или иначе, философию. Тексты Гомера и другая классика – это не святыни и за счет интерпретаций и деконструкций про них по-прежнему говорят спустя почти три тысячи лет с момента их написания. Интерпретация – это способ продления бытия написанных текстов.

В античности, кстати, риторы и интеллектуалы соревновались в написании гомероцентонов (с лат. лоскутное одеяло). Это жанр, в котором произведение целиком и полностью сшивается из готовых строчек или фрагментов «Илиада» и «Одиссея». Образованные греки и некоторые римляне знали Гомера наизусть и многие упражнялись и жонглировали гекзаметрами и формировали свои тексты. Нельзя было ни одного слова в строке, менять можно было только контекст.

Вместо гимна триумфу человеческого духа Нолан создает высказывание о невозможности вернуться с войны прежним. Мифические чудовища (Циклоп, Сирены) превращаются в проекции его посттравматического синдрома и борьбы со своим безумием. Хотя в античном мире все далекое наделялось магическими и тревожащими/монструозными свойствами. Причем не только на войне, но и в повседневном мире. Поэтому и в мирное время многие греки полагали, что где-то там, далеко от них живут разные монстры (типа кинокефалов), а германцы думали, что окружены повсюду народами с чудовищным обликом.

В мировой культуре гомеровский эпос давно признан архетипическим описанием синдрома возвращения с войны. Троянская война длилась десять лет, а путь домой занял еще десять. Режиссер интерпретирует: физическое возвращение домой происходит быстро, но ментальное возвращение — это долгий, мучительный и полный монстров и страхов процесс.