Продолжая выходные. Позднесоветские практики. Выездные визы.

Выездные визы в СССР в 1970–1980-х годах служили инструментом жесткого государственного контроля, превращая любую зарубежную поездку в редкую привилегию, а не гражданское право. Свободный выезд из страны советским гражданам разрешили только 20 мая 1991 г.

В 1970-1980-е гг. за границу выезжали в среднем 1,5-2,5 млн советских граждан (это ок. 1% от общей численности). Чистый процент выезжающих граждан был еще ниже, так как значительную часть выезжавших составляли одни и те же люди: номенклатура, дипломаты, спортсмены, моряки, пилоты «Аэрофлота» и дальнобойщики Совтрансавто.

Страны соцблока («курица не птица – Болгария не заграница») принимали более 80% от всего скудного советского турпотока. Выезд в капстраны был штучным явлением. Туда пускали лишь единицы — проверенных ученых, артистов калибра Большого театра и партийную элиту.

Получение выездной визы (разрешительной записи в паспорт для пересечения границы СССР) напоминало сложнейший бюрократический и психологический квест. Не Кафка, конечно, но тоже не слабо.

Советский товарищ-гражданин должен был получить официальную рекомендацию от руководства своего предприятия, парткома и профкома. В ней обязательно прописывалась фраза: «политически грамотен, морально устойчив, в быту скромен». Без подписи парторга путь закрывался сразу.

Требовалось заполнить подробнейшую анкету-заявление, предоставить медицинскую справку о здоровье (проверяли даже психиатра), справку с места работы и фотографии.

Собеседование в Райкоме КПСС – самый стрессовый этап. Специальная комиссия устраивала экзамен на политкорректность. Комиссии были разные, состав и настрой их был разный в зависимости от типа локации и времени.

Документы уходили на негласную проверку в КГБ, если все нормально, ОВИР (отдел виз и регистрации МВД) вклеивал в паспорт заветный разрешительный штамп. Перед самым выездом гражданин сдавал свой внутренний (зеленый или позже бордовый) паспорт СССР и получал взамен заграничный паспорт. Находиться внутри страны с двумя паспортами одновременно запрещалось.

Официальная пропаганда преподносила выездные ограничения как заботу о безопасности граждан от «тлетворного влияния Запада», шпионажа и провокаций капиталистических спецслужб.

Капстраны рисовались как опасное место, где царят безработица, преступность, инфляция и нищета трудящихся (это отдельная тема для поста, отчетливо это видно в советских художественных фильмах, сюжет которых разворачивается в западных странах).


Перед выездом с туристами проводили строгий инструктаж: ходить только группами (минимум по три человека), с иностранцами в дискуссии не вступать, валюту не менять на улице, порнографию и антисоветчину не покупать.

Тех, кто не прошел комиссию, называли «невыездными». Тех, кто подавал документы на эмиграцию и получал отказ, официально именовали «отказниками».

В ГДР и Румынии было жестко, но перемещения по соцблоку в целом разрешались. В Польше и Венгрии, Югославии или Чехословакии было гораздо свободнее.

В СССР для многих, особенно на периферии, было привлекательно даже не побывать за границей (это оставалось недоступной мечтой), а познакомиться с иностранцами.

В моей семье родители до 1991 г. за границей не были, хотя возможности были. Например, папе остаться в армии после срочной службой офицером и поехать в ГДР. Родители были в 1987 г. в Латвии, и впечатления были «как заграница». Кстати, у меня от первого посещения Москвы – тоже было ощущение иной страны (точнее, уровня социальности, конечно).

Бабушка и дедушка со стороны мамы никуда не ездили (дедушка кадровый военный, но возможной отправке в Венгрию противилась бабушка из-за нежелания уезжать из родной Башкирии). Со стороны папы дедушка был «заграницей», воевал в ВОВ, в Германии, закончил войну в Кенигсберге. И все. Бабушка побывала в Венгрии и Чехословакии, Будапешт и Прага ей очень понравились.

Я первый раз побывал в зарубежной стране в 2001 г. (Египет). К своим сорока пяти посетил примерно пятьдесят стран. Путешествия важны, они дают свободу и горизонты мышления.