Продолжение.

Советская экономическая мысль в 1980-е гг. раскололась на два лагеря — тех, кто пытался спасти систему, и тех, кто констатировал её смерть.

Экономисты Николай Шмелев, академик Абел Аганбегян писали, что советский рынок разрушен. Шмелев в своей громкой статье «Авансы и долги» (1987) прямо заявил: мы построили экономику, которая отторгает научно-технический прогресс. Он указывал, что, если предприятие не имеет права само устанавливать цены и увольнять бездельников, оно обречено на неэффективность.

Концепция «дефицитарной экономики» Яноша Корнаи (Венгрия). Экономист доказал, что дефицит — это не временная трудность или ошибка планирования, а системное свойство социализма. При капитализме фирмы ограничивает спрос (нет денег — ты банкрот), а при социализме — ресурсы (деньги у завода есть всегда, государство подкинет, но нет сырья). Заводы начинают панически скупать и копить сырье про запас, усугубляя дефицит для остальных.

Вместо системных рыночных реформ власть пыталась лечить смертельную болезнь «припарками», усиливая контроль (талоны, карточки, паспортизация снабжения, борьба с нетрудовыми доходами и спекуляцией).

Что оказалось действенным, но недостаточным.

Легализация частного бизнеса, закон «О кооперации» (1988 г.). Разрешение создавать кооперативы (фактически — частные предприятия) мгновенно включило рыночные механизмы, которые, например, в Чехословакии, Венгрии или Югославии не выключались. Кооператоры не подчинялись Госплану. Они сами искали сырье, сами устанавливали цены и, в отличие от госфабрик, были кровно заинтересованы продать товар. Сектор услуг и легкой промышленности начал оживать.

Закон 1986 г. разрешил гражданам легально подрабатывать в свободное время: заниматься частным извозом («таксовать»), ремонтом квартир, репетиторством, пошивом одежды. Огромный теневой сектор, который раньше преследовался ОБХСС, вышел на свет. Люди получили легальную возможность зарабатывать, а потребители — качественные услуги, которые государственные службы быта (Ателье, Горремонт) предоставляли из рук вон плохо и с многомесячным ожиданием.

Разрешение бартера и прямых договоров между заводами. Когда централизованное снабжение через Госснаб окончательно развалилось, предприятиям разрешили менять свою продукцию напрямую без согласования с Москвой. Заводы начали выживать за счет натурального обмена. Металлургический комбинат мог обменять партию труб на дефицитные деликатесы, мебель или бытовую технику для своих рабочих. Это удержало промышленность от мгновенного краха и позволило снабжать рабочие коллективы в обход пустых магазинов.

Все эти меры воспринимались как временные и уступки, отступления от линии партии. Вот в такой парадигме номенклатура мыслила в последние годы существования СССР, не особо заботясь о адекватности своих воззрений текущему состоянию страны. Привилегированное положение обычно позволяет иметь такой «люфт допущения» государственникам.

P.S. Тема для самостоятельного размышления. Является ли дефицит неотъемлемым свойством секьюритизации, или же это все вредные эпистемологические нарративы…