Прочитал спорное мнение о том, что бензиновый кризис оказался хуже, чем кризис холодильника или что-то в этом роде.

Дело не только в бензине (и, наверное, не столько в нем), сколько в том, что меняется тип социальности российского общества.
Тотального кризиса холодильника в России не было с 1998 г., это концепция уровней социальности (Рублевский, столичный, мегаполисный и т.д.) позволяет четко понять.

Классическая «телевизор (пропаганда) VS холодильника» (уровень потребления) – это нормативные оси потребительского общества, которое долгие годы в России развивалось. Современное российское обществе перестало быть потребительским в 2022 г., возможно, оно еще пока постпотребительское, но будет совершенно иным.

Сейчас наметился переход от сытого (с разной степенью) покоя к распределению , дефициту и возрастающей обеспокоенностью безопасностью. Из-за логистики, ударов БПЛА и много чего еще.

Бензиновые проблемы (пока еще не кризис) – это ведь не первый маркер, ранее были ограничения мобильного интернета. Уже они пошатнули ось «телевизор – холодильник», но не для всех уровней социальности и не сразу. Тем не менее, когда это дошло до Москвы (столичный уровень социальности) – это стало заметным маркером.

В новой реальности дефицитными становятся не деликатесы и роскошь, а базовые элементы инфраструктуры жизни и связности: бензин, запчасти для поездов и самолетов, медицинское оборудование и свободный доступ к информации.

Потребительский комфорт уже давно стигматизируется пропагандой, он не рассматривается даже как желаемая ценность (в отдаленном будущем), хотя социум по-прежнему ориентирован именно на него. Быть избыточным потребителем становится непатриотично (но, по-прежнему престижно).

Мобилизационная модель, проникающая в ткань социальности через все ключевые институты и уровни не может остановиться так просто. Она разворачивается, но это не значит, что эта модель победит. Возможно (и скорее всего) будет специфический и очень противоречивый синтез. Но и это значит, что новые, возрастающие по уровню затрат, вызовы, которые заставят большинство почти с ностальгией вспоминать «холодильник – телевизор» последуют скоро.

Постпотребительское общество снижающегося уровня комфорта не выводит людей на улицы (по политическим, жестким и всем известным причинам). Это значит, что социуму остается модель адаптивного изоляционизма. Люди не бунтуют, они учатся заводить знакомых на заправках, нефтебазах, ищут знакомых среди IT-шников. Да, товаровед обувного магазина не будет престижной профессией, но сама логика нужных людей будет только усиливаться.

Социальность становится сетевой-выживальческой (с аналогиями времен СССР). Общество переформатируют под реальность, где комфорт и свобода выбора больше не являются ценностями по умолчанию.

Каждое новое ограничение будет восприниматься не столько как сбой системы, а как необходимый шаг для укрепления контура этой новой, закрытой/закрывающейся социальности. При этом базовый запрос на персональный комфорт будет расти, для атомизированного российского социума – это абсолютный приоритет, только вот ресурсов и возможностей для его удовлетворения будет меньше на всех уровнях, кроме Рублевского. Полагаю: не сразу, не в одночасье, но вектор уже реализуется.