🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук

Об осеннем обострении собачьей темы

Вновь обострился собачий вопрос во многих регионах страны. Делать обобщения тут, конечно, не стоит. Ситуация сильно отличается в зависимости от субъектов Федерации. Нет очевидных проблем не только в благополучных столичных агломерациях, но и во многих других регионах страны. А в других есть, и они очень различные.

Например, в ХМАО скандал вокруг якобы сожжения собак в приюте – хозяин приюта опровергает это. Ранее он выдвигал ультиматум властям города Пыль-Яха из-за отсутствия финансирования. В истории очень много скандального и есть обвинения в провокации. В Бурятии (которая выступила пионером жестоких законов на эту тему) в очередной раз изменили закон об эвтаназии животных. Теперь убивать можно только в «экстраординарных условиях». Впрочем, зоозащитникам радоваться не стоит, так как критерии этой экстраординарности остаются на усмотрение специалистов на местах. Неопасных собак теперь предписано возвращать после 42 дней карантина, вакцинации и стерилизации. Республиканские власти сдали назад под воздействием прокуратуры, Конституционного суда и давления зоозащитников.

В Оренбургской области организация, выигравшая госконтракт на отлов собак, отказалась применять закон об эвтаназии летом этого года. 18 июля Конституционный суд признал законным убийство только агрессивных собак, но есть и региональная новация. Законодательство области изменили, и теперь можно вводить «экстраординарные ситуации», когда разрешен отстрел любых бездомных собак. В Чувашии власти решили провести целый соцопрос на госуслугах: ожидаемо победили сторонники эвтаназии (среди которых, кстати, очень много дисциплинированных бюджетников). Есть и другие интересные примеры, но хватит и этих.
Выводы:

1. Зоозащитники смогли навязать сопротивление региональным и муниципальным властям, и повального принятия законов об эвтаназии не произошло. Приняли такие законы менее 15 регионов страны: региональные администрации не хотят организованных протестов зоозащитников, которые способны нанести достаточно серьезный имиджевый урон властям.

2. Общественное мнение, на самом деле, разное: в сельской местности и многих регионах Сибири или Дальнего Востока (например, Магаданская область или Забайкальский край) сторонников уничтожения собак, действительно, численно больше. Но везде есть сочувствующие бездомным животным, и поляризация темы тоже не на руку региональным и муниципальным властям.

3. Бездомные собаки и дальше будут ложиться ношей на плечи зоозащитников и сострадательных граждан, готовых их содержать. Муниципалитеты и региональные власти будут сбрасывать с себя эту тему. Причем, не обязательно шумно, демонстративно, с обсуждениями, соцопросами и принятиями региональных законов. Скорее, будет активнее применяться метод тихого «решения проблем». Отдельные бригады (по негласному указанию) будут проводить отстрелы. Во многих малых и средних городах страны такая практика давно распространена.

4. Федеральный центр обозначил нормативно-правовые рамки в этом вопросе, но они все равно оставляют пространство для маневра регионалам и муниципалам. Унификации подходов ждать не стоит. Власти на местах будут решать этот вопрос с поправкой на собственное усмотрение. Зоозащитники – там, где они есть и сильны, могут оказать какое-то сопротивление, но переоценивать их возможности на долгую дистанцию не стоит.

5. И все же региональные и муниципальные власти, воздерживающиеся от таких жестоких мер, поступают правильно с точки зрения сохранения или укрепления своих рейтингов. Собачья тема непопулярная и неприятная для всех. И те, кто воздерживаются от жестоких (и неэффективных) решений – поступают верно. А то, что жестокие решения не являются эффективными, доказано и советской практикой, и научными исследованиями.