Современные концепции социальности. Общество сингулярности.

В социогуманитарных науках застойного СССР была такая практика «критика буржуазных теорий», под этой ширмой проницательные и прогрессивные ученые в Москве знакомили с передовыми концепциями всех остальных ученых и аспирантов.

Сейчас можно не критиковать и не вешать ярлыки, а следить за новейшими концептуализациями нужно. Одна из них общество сингулярностей немецкого интеллектуала Андреаса Реквица.

Индустриальный модерн мечтал о стандарте. Типовой дом, серийный автомобиль, «нормальная» биография: школа, завод, пенсия. Быть как все считалось не скучным, а надёжным. «Все как у людей». В деревне (домодерн) тоже действовала жесткая стандартизация

Теперь ценится только особенное: уникальный опыт, неповторимый город, авторская кухня, настоящая личность. Хотя она может быть и вовсе ненастоящей и неуникальной.

Потребление тоже сигнуляризируется: мы больше не покупаем вещь, мы покупаем историю. Не работаем, а самореализуемся. Не живём, а предъявляем жизнь — в ленте, резюме, на свидании. Уникальный опыт: с одной стороны, становится заезженным штампом глупых маркетологов, прозябающих в Пещере Платона, но пытающихся все упаковать модно. А с другой, на нее, действительно, есть запрос и уникальный опыт сверхценится.

Реквиц (интеллектуалы часто скептично смотрят на мир) видит в этом не свободу, а новую норму, причём жёсткую. Быть особенным теперь обязательно. А раз уникальность стала валютой, появились её богачи и бедняки. Выигрывает образованный горожанин, который умеет превращать себя в интересный проект. Проигрывает тот, чья жизнь «обычна»: провинция, рабочая профессия, типовая квартира. Раньше такая жизнь была нормой, теперь она выглядит как недостача. Хотя, например, в эпоху секьюритизации хочется обычного, привычного и стабильного (но, наверное, это близится старперство, мне уже 45 – Д.М.), а не уникального опыта.

Реквиц говорит про кризис всеобщего. Когда исчезает общее — общие истории, ритуалы, представление о том, что жизнь «как у всех» тоже достойна, — «обычные» люди чувствуют себя обесцененными и начинают требовать вернуть общее обратно, часто в самой грубой форме. То есть состояние сингулярности это когда нет никакой «нормальности» и нужно признать уникальность всех.

Выход из этого противоречия подсказал ещё Эмиль Дюркгейм в 1893 г. Он различал два типа единства. Механическая солидарность — это сплочение одинаковых, как в деревенской общине. Органическая — сплочение разных, которые нужны друг другу, как органы одного тела. Разнообразие не обязано разрушать общество. Оно разрушает его только тогда, когда исчезают связи, превращающие различия во взаимную зависимость.

Реквиц полагает: всеобщее нельзя просто вернуть, как старый стандарт. Его надо создавать заново: общие институты, общие правила, общие места, где «особенные» и «обычные» встречаются как равные.

Вывод достаточно тревожный (можно критиковать «буржуазную социальную философию» снова): общество, где ценно только уникальное, обречено на одиночество. Общество, где ценно только одинаковое, обречено на казарму (дисциплинарное общество Мишеля Фуко). Между ними узкий путь, и называется он солидарностью разных. И этот баланс крайне трудно найти в эпоху секьюритизации, с одной стороны, и гиперразнообразия стилей жизни в сытых обществах сверхпотребления, с другой.