Канарейки в шахте. Как вовремя распознать надвигающуюся катастрофу.

В 1890-х гг. шотландский физиолог Джон Скотт Холдейн расследовал взрывы в угольных шахтах и выяснил, что большинство горняков гибнет не от взрыва, а от угарного газа после него. Газ не видим и не пахнет, а вот канарейки (в качестве датчиков) способны помочь предвидеть катастрофу. Канарейки маленькие, у них быстрый обмен веществ, и птица прогоняет через лёгкие больше воздуха на грамм веса, чем человек. Поэтому газ действует на неё раньше. Сигналом было не только то, что птица затихала, — прежде всего она начинала качаться на жёрдочке и падала.

Для спасательных работ в британских шахтах с 1911 г. по закону держали птиц, а использовали их до 1986 г., когда их окончательно заменили электронными детекторами. Существовали даже клетки с баллоном кислорода, чтобы откачать птицу.

Почему это важно в социогуманитарном познании? Выражение «канарейка в угольной шахте» стало метафорой раннего сигнала: самые уязвимые первыми показывают беду, которая потом придёт ко всем. В экологии так говорят о «видах-индикаторах»: лягушки и лишайники первыми гибнут от загрязнения.

Юристы Лани Гинье и Джеральд Торрес в книге «Канарейка шахтёра» (2002 г.) перенесли эту метафору в политику. Проблемы, которые переживают меньшинства, — не их частная беда, а признак болезни всей системы. Если канарейка задыхается, травить её бессмысленно — надо чинить вентиляцию.

В семейной психотерапии есть близкое понятие «идентифицированного пациента». Когда ребёнок в семье начинает болеть, плохо учиться или вести себя, часто это не его проблема, а симптом неблагополучия всей семьи. Ребёнок — самый чувствительный её член, канарейка. Лечить только его — всё равно что менять птицу, не проветривая шахту

Психолог Карл Вейк, изучавший атомные станции и авианосцы, показал, что надёжные организации отличаются «озабоченностью ошибками». Они внимательно слушают мелкие тревожные признаки и тех, кто о них говорит. Ненадёжные делают наоборот: «убивают гонца», и сигнальщик превращается в Кассандру, которой никто не верит.

Экзистенциальный аспект. Страх всегда направлен на что-то конкретное: собаку, обрыв, газ, войну, крушение прежних устоев и т.д. Тревога беспредметна, это страх перед всем и ничем одновременно. Канарейка — существо страха: она реагирует на конкретную угрозу, и поэтому её реакция информативна. А вот тревожный человек (см. социологию тревожности в российском обществе) – он не канарейка, он ежик в тумане, он боится всего. Огромных теней, звуков, темноты, конспирологии. Тревожный человек не может как канарейка вовремя почувствовать беду и улететь. Более того, тревожное сознание раздражительно реагирует на предупреждения и сигналы, так как мало что может изменить и не хочет избыточного напряжения. В тумане уже, так зачем жуть нагнетать, лучше пива выпью или в видеоигру поиграю, отвлекусь. Таким людям канарейки (тексты и сигналы) не нужны. Они изменить ничего не могут (и не хотят).

Выводы (для личностного развития): нужно прислушиваться к канарейкам, не к всепропальщикам, но и не тем, кто в тумане или тем, кто на все отвечает «все хорошо», «прорвемся». Такие люди, чаще всего, просто вытесняют рефлексию и занимаются самоубеждением.

Выход не в том, чтобы бояться больше, а в том, чтобы сузить туман до одной цели, одного шага и одного близкого человека. Тогда сигнал снова становится различимым и можно понимать (и работать) с рисками, которые можно различить, а не слить в общий безразмерный фон ( тумане). Это первый и важный шаг к нормализации порога тревоги и способность к действию. Этот экзистенциальный скилл сейчас очень важен.