Продолжение про Антверпен на заре Нового времени.

Антверпен в XVI-XVII вв. входил в герцогство Брабант – это одна из провинций Испанских Нидерландов (совр. Бельгия). Все Нидерланды того времени интересны своими социальными и технологическими инновациями. Одна из них была эстетической, наряду с любовью к тюльпанам, которая доходила до безумства. Фламанды воспитали в себе вкус к живописи. Картины стали частью интерьера большинства буржуазных домов и, уж тем более, гильдий (совр. аналог корпорации), офисы которых были в центре города (это видно и в совр. Антверпене, и в Брюсселе и много где еще).

В тот же период из-за производства сыров и молочных изделий фламандцы начали культивировать в своих домах чистоту, что разительно отличало их от средневековых порядков.

В период написания картины Антверпен (центр испанского владычества в Нидерландах того времени) уже полвека жил после серии ударов, которые отняли у него главное – выход к морю и торговлю.

В 1576 г. взбунтовавшиеся испанские солдаты разграбили город («Испанская ярость»), погибли тысячи жителей. Купцы перестали считать Антверпен безопасным местом для денег. Город после осады испанцы вернули под контроль, но многие пассионарные люди стали релокантами (купцы, банкиры, ремесленники и печатники) уехали, в основном в Амстердам.

Между городами всего 180 км., но путь водой занимал 2-4 дня в те времена. На кораблях можно было перевести имущество и технологии. Утрата пассионарного актива дорого стоила Антверпену, но он восстановился.

В конце XVI в. население Антверпена сократилось примерно в два раза, голландцы перекрыли устье реки, и порт, ради которого и существовал Антверпен, он лишился выхода к морю. Мюнстерский мир 1648 г. закрепил это на пол-тора века.

Испанская корона несколько раз объявляла банкротство, и антверпенские банкиры теряли огромные деньги. Люди и капиталы из Антверпена помогли Амстердаму стать новым центром мировой торговли. Ко времени написания картины Ост-Индская компания (1602 г.) и Амстердамский банк (1609 г.) генерировали сверхприбыль десятилетиями, а антверпенцы оставались под испанцами. Чтили «традиции» и вынуждены были принимать ценности иерархии.

Испанские Нидерланды воевали с голландцами, а с 1635 г. и с Францией. Вечная (но не слишком интенсивная) война (в угоду чужому монарху) истощала Антверпен, Брюссель и другие города. Антверпен переключился на роскошь (ювелирное дело), книгопечатание и живопись. Тем не менее, вырваться на свободу не смог и стремительно отставал от Голландии и других нидерландских провинций, которые смогли обрести свободу.

Гильдии в то время были очень важны для сословного общества. «Мы – уважаемые люди города» и на картине Тенерса корпоративное «фото» этих лучших людей.

Гильдии в те времена были важной частью местного самоуправления. Даже Антверпен при Габсбургах обладал значительным самоуправлением: бургомистры и эшевены определяли очень многое. Гильдии подчинялись городскому магистрату и суверену (королю Испании), как герцогу Брабанта. Только с 1567 г. над блестящим и очень красивым Антверпеном возвышалась цитадель с гарнизоном, автономия была ограничена. И это было очевидно на повседневном уровне каждому жителю города.

На картине изображена гильдия лояльная испанской короне, они хранили городскую гордость и традиции подчинения иноземцам, не претендовали на политическую субьектность, но тешили свое самолюбие статусом.

В отличие от них изображенные на картине «Ночной дозор» амстердамские аркебузиры – люди независимого государства, которое очень быстро стали передовым для своего время и выступило источником технологических и социальных инноваций, о которых мы еще поговорим отдельно.