Мысли и настроения буквально витают в воздухе. Только что я просматривал свежие выпуски статей на сайтах журналов Nature и Science, и радовался тому, что у меня есть доступ к полнотекстовым версиям.

И буквально сразу после этого я вижу в Telegram-канале академика Хохлова @khokhlovAR ссылку на материал на сайте Inscience,где в достаточно критическом ключе ставится под сомнение необходимость и стоимость этих самых подписок. Там приводятся ссылки на российских ученых, которые утверждают, что вполне можно обойтись без дорогостоящих доступов —достаточно просить статьи у коллег или скачивать препринты с arXiv.org и других открытых источников.

Безусловно, мы часто так и делаем: обращаемся к коллегам и пользуемся альтернативными каналами. Однако лично я чувствую себя гораздо комфортнее и увереннее в научном поиске, когда с моего рабочего компьютера открываются большинство крупных издательств —Springer, Elsevier и другие. Мне не приходится прибегать к обходным и сложным схемам. Да, стоимость подписки вызывает вопросы, и хотелось бы, чтобы она была ниже, но, честно говоря, меня это практически не волнует. Если где-то на национальном уровне сэкономят 20 или даже 50%, я не уверен, что эти деньги всё равно дойдут до конкретного исследователя.

Возможно, лет 20 назад я бы горячо ратовал за удешевление подписки, но сейчас мне скорее важен сам факт её наличия.

И знаете, о чём я подумал сегодня, ещё до поста академика Хохлова, просто читая свежие номера Science и Nature? Меня терзала мысль: а сколько вообще российских учёных читает свежие выпуски этих журналов? В своей узкой области, конечно, никто не просматривает все номера подряд — журналов и статей слишком много. Мы пользуемся поисковиками, ключевыми словами, следим за работами коллег. Но есть журналы, которые стали не просто изданиями по тематике, а настоящими камертонами, флагманами науки. В первую очередь это Nature и Science с их еженедельными выпусками, редакционными колонками, письмами и рецензиями на книги. Это остриё мировой науки.

Мне кажется, если ученый не читает это, он выпадает из мирового контекста. То, что сейчас происходит с российской наукой, вызывает у меня очень печальные чувства. Мы долгие годы шли к интеграции в мировое научное сообщество, а сейчас я вижу у многих коллег самозапирающееся поведение, попытки замкнуться в своём узком кругу и построить какую-то «свою» науку, никак не связанную с глобальной. Это крайне деструктивная позиция. Если мы сейчас перестанем поддерживать подписки и доступ широкого круга учёных к ведущим мировым издательствам, это приведёт к ещё большей изоляции и схлопыванию в местечковую науку.

К сожалению, уровень многих российских
статей, методических подходов и даже рецензирования (как автор, я вижу это и по своим публикациям, и по отзывам) серьёзно отличается от международного. У нас много журналов, которые не входят в мировые базы данных и порой публикуют крайне сомнительные работы. Да, такое есть и в других странах, но нас должно волновать наше «родное болото».

Сейчас эти два мира (мировой и местечковый) живут почти не пересекаясь, но меня пугает, что поле науки мирового уровня в России начинает скукоживаться. Как результат, размер «болота» будет только расти — туда начнут перетекать деньги, ресурсы и внимание.

Я всё же надеюсь, что критическая масса людей, которые знают, как на самом деле устроена и работает наука, сохранится. Им предстоят долгие годы восстановления. Но самое страшное, что в этой ситуации пострадает молодёжь. Она будет видеть отрицательные примеры и не увидит положительных. Переучивать их потом будет крайне сложно. А что делать с той массой, которая не будет знать, как надо делать, но будет отлично знать, как можно делать, чтобы сымитировать работу и получить финансирование? Вот это — самый трудный и неочевидный вопрос.