В этом году я, похоже, сам себе бросил вызов. Все публикации – показательные примеры того, как работает современная наука.

Вышла статья, которой я очень рад и очень горжусь. И для понимания — 8 лет.

Работа длилась 8 лет с нашей первой встречи с Альфредом Бурианом на конференции по лимнологии в Нанкине. Я там рассказывал результаты оценки опасностей и трендов в поведении солёных озёр для Азии и Европы — работа, которая делалась для региональной оценки IPBES. Альфред подошёл ко мне, сказал, что работает над африканскими солёными озёрами, что проблемы достаточно похожие, и так мы начали разговор.

У меня давно была идея, что нужно сделать глобальную оценку. Я разработал опросник, мы его обсудили и согласовали с Альфредом, начали рассылать заинтересованным лицам. Это было и Международное общество по исследованию солёных озёр, и просто коллеги. Это был уже 2019 год.

Данные мы собрали достаточно быстро. Потом их нужно было верифицировать, внести в общую базу, чтобы можно было анализировать. Стало понятно, что в текущей загрузке ни ему, ни мне сложно это сделать, и мы привлекли студента из Кембриджа. Я из Сибири, Альфред из Германии, студент из Кембриджа. Он сделал на основе этих данных свою бакалаврскую диссертацию, и первичная обработка была завершена.

Наступил 2020-й и ковид. Он нас затормозил практически на год. Не знаю почему, но теперь смотришь назад и думаешь: «Господи, почему это на нас влияло?» Но как-то повлияло — мы затормозились.

Я предварительно представил данные на двух конференциях. Потом мы поняли, что у нас есть пробелы в некоторых регионах, и по разным континентам мы стали дособирать данные. К 2022-му, наверное, уже всё было собрано и даже более-менее написано.

А потом начались события в России. Потом, чуть позже, Альфред ушёл в … декретный отпуск. В начале 2023-го я попал в реанимацию с операцией. Потом мы отправили статью в Nature Sustainability, и её через какое-то время завернули. Потом Альфред ушёл во второй декретный отпуск.

Потом мы отправили статью ещё в один журнал семейства Nature — опять завернули. Потом отправили в Nature Communications, получили одну рецензию положительную, но длинную — страниц на 8, вторую —достаточно резко критическую. Статья была отклонена, но мы отреагировали на замечания, в первую очередь первой большой рецензии, и подали статью ещё раз в тот же журнал с обоснованием, почему мы подаём её повторно.

Её рассмотрели. Первый рецензент, который написал длинную рецензию, сказал, что в принципе согласен, и внёс ещё несколько замечаний. Второй написал: «На все замечания даны ответы, но статья всё равно ерунда. Это моя точка зрения.» Но редакция уже не завернула статью, а попросила ещё немного доработать.

Мы доработали. В итоге взяли в соавторы первого рецензента, который внёс много конструктивных замечаний. И статья вышла.

С первой беседы прошло ровно 8 лет. 8 лет, одна пандемия, два декрета, две операции, которые лучше не называть: одна надо мной, другая над страной.

А результаты — прочитайте. Мы показали, с одной стороны, вроде очевидные вещи, но они крайне важны. Солёные озёра выступают как островки продукции органического вещества в полузасушливых и засушливых регионах, служат кормом и домом для птиц и наземных животных. Получается, что водные экосистемы поддерживают наземное биоразнообразие, и количество экосистемных услуг, которые они предоставляют, не падает с ростом солёности, хотя снижается обилие видов и исчезают одни типы услуг, но появляются другие. Всё сложно, всё интересно.

Это результат сотрудничества учёных из двадцати стран — 85 озёр на всех континентах. Кстати, несколько соавторов после событий 22-го года вышли из состава. Они оставили свои данные для анализа и просто сказали, что не будут соавторами статьи с российскими учёными. Один вышел вместе со своими данными, но не по политическим, а по научным соображениям – ему не понравилась концепция. Но так или иначе результат теперь доступен всему мировому сообществу.

https://www.nature.com/articles/s41467-026-76684-0