август-сентябрь 2026
<...>
Оказавшись за краем карты скитаний своих и стрельб, они двигаются вперёд по пустым, процедурно вскипающим однообразным Повтором Одного и Того же полям, уже не надеясь — лишь полагая, что мистически неприличным было бы повернуть — на некую Луну-400, некую исключительно дальнюю госпитальную радиовышку, сеющую Другой Эфир в подпространство наших ночных намерений, на некую смерть сердца, выбивающую из лёгких воздух зубоврачебного кабинета, некую Новую Новую Формозу, звезду Фомальгаут, которая, понятно, где-то есть, но без телепортов и скважистых теней ежедневных затмений как бы и не бывает, брошенная со всем набором свёрл своих и локомотивов, по неяркой причине истончения месночтимых сил-отмычек: до свидания (никогда больше), мы устали; чужой государственный флаг за его, которым он был, окном выпит прожектором у подножья флагштока и отбрасывает исполинскую тень на полукруглый сустав университетского дирижабельного ангара, заметая позднюю пыль под ковры и картотечные (он пишет: картечные, что тоже правда, даже больше правда) ящики его коридоров. Просто из ниоткуда, обычным исполнением требуемого взявшаяся на их пути узкая комната отдыха или даже незатейливая чугунная скамья, высверленная немой телепортовой силой из голубоэмалевого Измайловского парка (до большой войны остаётся полгода; в семь утра, прежде чем отправиться на службу в продутую библиотеку, он, который был им, сидит под хирургическими, чисто московского проекта хвойными иглами, положив голову самому себе на колени, пока не начинает жужжать истёкший таймер наручных касио), удовлетворила бы их притязания, но ничего, только мокрая недавним дождём или посольским туманом трава на путях их следований и отблески Того Же Эфира в меркнущих допитыми батарейками шлемофонах. Если пошарить в карманах его, который им был, найдётся забытый номерок гардероба Всепогодного театра, уже снесённого лазерными лучами и вообще всем, что только попалось под руку, превращённого в совершенно нейтральный ноль самого себя, в ничто без желаний и жертв, израсходованную исходную точку всякого идеалиста, или жёсткая пружина величиной с напёрсток, примагниченная однажды к ладони обыкновенным усилием воли — 4 000 000 000 лет назад, в День Победы тяготения; но бумажки с забытым пин-кодом, отпирающим всю предыдущую жизнь уже не найдётся. Она улетела…
<...>
Ранее:
— Из Другого Эфира (декабрь 2025 — январь 2026)
— Несколько игл (март-май 2026)
— Туда и обратно (май-июль 2026)