В книге, которую я перевожу, realm — это «область значения». Но я-то знаю, что на самом деле это «королевство». Вот и получается, что один текст печатается, а другой воображается. А в нём, символы путешествуют из одного королевства в другое в поисках истинной метафоры. Иногда бывает так, что они вынуждены были покинуть своё родное королевство так давно, что распознают их уже не по праву рождения, а так, пытаются из контекста понять, что они собственно, такое. Найдя истинную метафору, символы тщатся вернуться домой. Но это не так просто: то ли метафора тяготит их, слишком сильно уставая в пути, то ли очертания королевства уже неузнаваемы. Когда им удается вернуться домой, оказывается, что правила жизни в королевстве уже не те, да и жить там, где всегда был их дом, у них вряд ли получится. Да, кстати: метафору нужно оставить с той стороны ворот.

С этим рассказом в голове я посмотрела, наконец, «Одиссею» Нолана. Я запомнила эту историю как историю о возвращении. А Нолан показал её как историю об искуплении. И искупить героям надо было нарушение закона Зевса.

Закон Зевса — это закон гостеприимства, краткая формула которого звучит так: всегда нужно принимать незнакомца так, будто в его образе скрывается кто-то из богов.

Любопытно, что последний раз, когда я обращалась к тексту «Одиссеи», мне нужно было достать формулировку именно этого закона. В одной французской статье мне встретился подробный анализ гостеприимства по Гомеру, и мне пришлось идти в текст Гомера за привычным нам переводом. Что из этих хождений получилось — есть в шестой главе книги про резиденции. Кроме того, получилось одно из самых странных сообщений от редактора:

— Женя, проверьте, пожалуйста, греческий в вёрстке.

Кажется, оно застало меня на Сахалине. Когда я уже почти собиралась вернуться.