Могут ли они быть здоровыми?
Стоит различать пессимизм как мировоззрение и как психологическую особенность.
Философский пессимист может быть очень позитивным и жизнерадостным человеком.
Но он считает, что в мире в целом преобладает зло, а не добро.
При этом он верит в добро.
Верит, что оно есть и что оно важно.
Он не циник и не скептик, не нигилист и не фаталист.
Цинизм - это отрицание добра в мире и людях вообще.
Скептицизм - холодное сомнение в истинности явлений
Нигилизм - отрицание ценностей или неверие в их реализацию
Фатализм - отрицание возможности изменить будущее
Все это может сопровождаться пессимизмом, но это не его сущностные черты.
Пессимист, горячо веря в добро и желая его, с сожалением признает, что зло и деструктив в целом более распространены, чем добро и конструктив.
Это не обязательно заставляет его впадать в болезненный психологический пессимизм, депрессию и отчаяние.
Напротив, именно понимая, что добро так неустойчиво и хрупко, он может его больше видеть, ценить и беречь.
Философы-пессимисты поэтому обычно не поддерживают самоубийство.
Психологический пессимизм, правда, часто является следствием философского пессимизма.
Психологический пессимизм обычно ассоциируется, в том числе и у специалистов, с депрессией и негативным влиянием на жизнь.
Конечно, существует нездоровый психологический пессимизм, связанный с жестким требованием к миру и людям быть определенными и глобальным их обесцениванием в случае несоответствия.
Он может приводить к депрессии, в том числе клинической.
Как и убеждение, что все скорее всего будет плохо, а значит ужасно, и я не смогу ничего сделать, будет приводит к тревоге
Но существует и здоровый психологический пессимизм, который заключается в понимании, что проблемы весьма вероятны и непредсказуемы, зло распространяется, а потому нужно быть готовым им противостоять.
Здоровый психологический пессимист не считает, что мир и люди абсолютно должны быть определенными, признает превалирование плохих тенденций в них, не обесценивая мир и людей в целом. Он видит позитивное, ценит его и стремится поддерживать.
Он не считает возможные плохие сценарии ужасными, но их прекрасно осознает и верит в свою способность справляться с трудностями.
Вероятно склонность к пессимизму наследуется и социально вырабатывается.
Когда пессимистам предлагают мыслить оптимистично, это может мешать им справляться с задачами, так как они перестают быть готовыми к трудностям.
В этом контексте любопытно, что историк Ключевский описывал этнических русских как таких здоровых пессимистов:
...лучше сам с собой, чем на людях, лучше в начале дела, когда ещё не уверен в себе и в успехе, и хуже в конце, когда уже добьётся некоторого успеха и привлечёт внимание: неуверенность в себе возбуждает его силы, а успех роняет их.
Ему легче одолеть препятствие, опасность, неудачу, чем с тактом и достоинством выдержать успех; легче сделать великое, чем освоиться с мыслью о своём величии.
Он принадлежит к тому типу умных людей, которые глупеют от признания своего ума.
И не вредит ли многим этническим русским, другим русскоязычным, усвоившим этот подход к жизни, попытка привить американский оптимизм через терапевтическую культуру в том числе?
К тому же оптимизм может быть тоже нездоровым.
У человека могут быть абсолютистские требования к реальности, но ему кажется, что реальность им соответствует или будет соответствовать.
Потому он склонен оценивать глобально мир и людей, но в позитивную сторону, что может тоже приводить к проблемам.
Другой важный момент, что один и тот же человек может быть в чем-то пессимист, а в чем-то оптимист, и это скорее стратегии, которыми можно гибко пользоваться в зависимости от ситуации.
Проблема больше в нереалистичных пессимизме и оптимизме. А реалистичный пессимизм может быть полезным, как и реалистичный оптимизм.
В текущей мировой ситуации определенная доля реалистичного пессимизма, думаю, нам не помешает по крайней мере как одна из стратегий.