Я довольно мало читаю нонфик вообще и биографии в частности. Вот и о биографии Шварца я знаю очень мало. При этом, его пьесы – пожалуй, одни из моих самых любимых. Вернее так: для меня это нравственная основа. Поэтому эта книга какие-то очень важные – местами тяжелые, местами светлые вещи -- затронула в душе – то, о чем обычно не говорят.
Вне зависимости от вашего отношения к Шварцу – я бы ее очень советовала: она светлая, хоть и ужасно печальная. А еще она больше расскажет об истории и о людях вообще.
Шварц родился в 1896 году. В этот же год родились Фаина Раневская и Скотт Фицджеральд. Вообще удивительно, что в 1890-х родилось так много талантливых писателей, во многом определивших ХХ век – лучшее, что в нем было. От Есенина (1895) до Хемингуэя (1899). Но это так, размышление в сторону.
«Бог поставил меня свидетелем многих бед, но не дал мне силы. И поэтому я вышел из всех бед жизни. Но душа — искалечена. Я не боюсь смерти, но людей боюсь».
И все же главную силу Бог дал Шварцу – быть утешителем, не спасти, но облегчить страдание тех, кто рядом. Даже в блокадном Ленинграде, отощавший почти до дистрофии, он находил для ближних пару шуток и добрых слов
Меня Господь благословил идти,
Брести велел, не думая о цели.
Он петь меня благословил в пути,
Чтоб спутники мои повеселели.
Сказки Шварца и как будто сама его жизнь о том, что быть смелым – значит быть добрым, смелость – это не про отсутствие страха, а про то, чтобы остаться человеком. Добро, свет – неискоренимы и правильны, хотя всегда найдутся те, кто свои корявые, наглые, уродливые представления о жизни попытается навязать всем остальным. И часто успешно. Об этом “Тень”, об этом “Дракон”.
Мне очень понравилось, насколько эмоционально написана книга, как бережно работают с цитатами авторы (Татьяна Позднякова написала только первые 3 главы и скончалась, большую часть работы проделала Наталья Громова).
Я кратко расскажу о трех эпизодах – возможно, не самых значимых.
Удивительно рассказано о жизни в детской редакции Маршака, ее свободе и легком творческом безумии в начале молодой Советской страны. И о том, как она распадается после прихода туда “бывалых людей”: “настоящих” писателей решено было разбавить представителями настоящих рабочих профессий. Писать, они не могли и редактировать их тексты приходилось тем, кого они в скором времени обвинили в самом разном.
В день ареста Николай Заболоцкий должен был читать отрывки из своего перевода “Слова о полку Игореве”. Меня этот факт поразил, потому что этот перевод казался таким легким и современным – слишком простым даже, мне и в голову не приходило, каким горем он отмечен.
И наконец во время съемок “Золушки” Янина Жеймо наотрез отказывалась безропотно надевать туфельку Анне: ей, прошедшей войну, эвакуацию, тяжелый развод (муж думал, что она погибла и женился на другой), не могло прийти как можно покорно надеть эту туфельку, отдать свое счастье. Тогда гениальная Раневская симпровизировала:
– Иди попрощайся с отцом. Я выживу его из его собственного дома. Ты знаешь мои связи. Он умрет на плахе! В тюрьме! В яме! Эй, муженек!
И только после этого Золушка соглашается.
Шварц прожил всего 61 год – сердце не выдержало.
Глядите! Чудо, чудо! Он остался человеком! <...> Мы верим, верим. Любите, любите друг друга, да и всех нас заодно, не отставайте, не отступайте, и вы будете так счастливы, что это просто чудо!