​☺️ Хироаки Куромия и #Луганщина_как_фронтир. Часть 2️⃣

💡 Продолжаем конспект конспекта книги "Свобода и террор на Донбассе: украинско-русское пограничье в 1870-1990-х гг.". Первая часть и наш конспект тут.

1️⃣ По мнению Куромии, Донбасс нельзя адекватно описать исключительно через классовую борьбу или национальную принадлежность, поскольку жители региона одновременно принадлежали к множеству локальных, социальных, религиозных и символических сообществ (то есть, добавим мы, они были номадическими, транскультурными субъектами😳). Рабочие были связаны не только с классом или нацией, но и с шахтой, бараком, землячеством, местом происхождения.

❗️ Поэтому донбасский рабочий класс первоначально существовал скорее как социально-экономическая категория, чем как единый коллективный субъект. Куромия характеризует рабочих, ссылаясь на одного из исследователей, как «хитрых, оппортунистичных и расчетливых»: они хорошо понимали положение на рынке труда и предпочитали непосредственную экономическую борьбу за заработок и условия труда идеологическим программам.

2️⃣ После революции 1905 года политическое сознание рабочих радикализировалось, но это не привело к формированию единой идеологической идентичности. В сознании одного рабочего могли одновременно сочетаться революционность, русский патриотизм, религиозность, локальная идентичность и антисемитизм (вот эта полифония разговора с самим собой у донбасских рабочих, скажем мы☺️).

📝 Человек мог быть «донбасским рабочим из Курска, русским патриотом и антисемитом, набожным прихожанином, яростным защитником вольной степи и участником революционных событий 1905 года».

3️⃣ Для Куромии важно понятие «моральное сообщество». Донбасские рабочие во время революций и восстаний защищали не столько абстрактную революцию, нацию или универсальный пролетариат, сколько конкретное пространство свободы, достоинства и безопасности: артель, барак, землячество, шахту, поселок или «вольную степь». Политический принцип донбасских рабочих заключался не в верности одной доктрине, а в защите собственного морального мира.

4️⃣ Это объясняет и сравнительную слабость как классовой, так и национальной мобилизации. Донбасские шахтеры, по словам Куромии, «почти не пытались связать свои узкие, частные требования со всеобщим освобождением трудящихся и человечества», однако «это не было признаком их "отсталости"».

❗️В то же время украинским крестьянам востока не обязательно требовался национализм для выражения собственных интересов: их политический язык мог строиться вокруг земли, свободы, местной автономии и памяти о вольном казачестве.

❤️ В 1917 году эта политическая мобильность стала особенно заметной. Ни одна партия не смогла надолго привлечь к себе рабочих: последние, как пишет Куромия, «следовали собственным представлениям о справедливости и морали в политической жизни». Поэтому поддержка большевиков, меньшевиков, эсеров или украинских политических сил могла быстро (с)меняться.

💪 Гражданская война 1917-1921 гг. лишь усилила эту особенность региона. Постоянная смена красных, белых, украинских сил, анархистов и местных вооруженных формирований породила глубокое недоверие к любой внешней власти. Даже махновщину Куромия рассматривает прежде всего как выражение локальной защиты свободы: важнее вопроса о том, были ли ее участники убежденными анархистами, было то, что «они поддерживали своих лидеров в борьбе против всех внешних сил». Казаческие представления о независимости и свободе оказались здесь важнее последовательной политической доктрины.

🥹 Не зря в конце книжки Куромия пишет, что "Донбасс, по-видимому, является самым "украинским" из всех регионов Украины", поскольку в нем силен "казачий миф", а значит, ему не нужен этно-национализм для того, чтобы быть украинским!

❗️ После победы большевиков противоречие между регионом и центром не исчезло. Москва нуждалась в донбасском угле, но одновременно не доверяла региону, поэтому восстановление промышленности сопровождалось милитаризацией труда и жесткой дисциплиной. Поэтому в регионе были сильны антисоветские настроения.

@raumanalysis_ih