Вчера я была на Круглом столе, который организовал мой коллега по Независимой реляционной группе Карен Тер-Мартиросян. Нас собралось сорок человек, и два часа мы говорили о статье Ирвина Хоффмана «Пациент как интерпретатор опыта аналитика».

Люблю такие встречи. Текст, который я читала одна, вдруг оказывается прочитан множеством глаз и в нём проступает то, мимо чего мой взгляд прошёл.
Я думала и о самом Хоффмане. Он умер в этом году. Для реляционного психоанализа он остаётся одной из тех фигур, чьи идеи живут в профессиональном языке. И сегодня многое кажется естественным, хотя когда-то требовало радикальных изменений.

Несколько раз в беседе звучало, что статья Хоффмана - о контрпереносе. Конечно, контрперенос там есть. Но меня занимал другой вопрос: какой эпистемический статус мы готовы предоставить восприятию пациентов?
Что они способны знать об аналитике?

Мы аналитики привыкли читать между строк: слушать паузы и интонации, замечать повторения, предполагать за сказанным то, что пока не может быть помыслено. Пациенты тоже читают нас! Они видят и слышат голос, молчание, холодность, вовлечённость, изменение ритма и интонации, мимики, и пытаются тоже понять, что происходит внутри человека, которому доверили себя и пришли за психологической помощью.

Хоффман называет представление о пациенте, принимающем аналитика за чистую монету, the naive patient fallacy — «заблуждением о наивном пациенте». Словно одному дано читать между строк, а другому положено верить напечатанному.

Аналитики тоже не прозрачны для самих себя. Пациенты могут ошибаться, .но иногда замечают в нас то, чему мы сами ещё не успели дать имени.

Я вспоминаю старую психоаналитическую формулу, что перенос - это новое издание старых отношений.
Я люблю книги и понимаю эту метафору буквально.
Внутри нас нет первого, подлинного экземпляра отношений, который можно вынуть с полки и сверить с сегодняшним текстом. Есть истории, рассказанные и нерассказанные , и привычные способы их рассказывать: кто должен понимать без слов, кто опасен, кто разочарует, кому позволено желать, за кем остаётся право определять реальность.

Каждое новое издание зависит от бумаги, чернил и печатного станка. На одной бумаге краска расплывается, другая удерживает тончайшую линию. У каждого станка свой нажим и свои западающие литеры.
Моя личность как аналитика становится частью условий этой печати: моя история отношений, защиты, уязвимые места, способность выдерживать влияние другого.

После статьи Хоффмана вопрос «это перенос, то есть искажение, или реальность?» кажется слишком узким. Пациентка может рассказывать очень старый сюжет и одновременно точно чувствовать конкретного человека перед собой. Прежний опыт порой делает её особенно чувствительной к чужой психике. Хоффман сравнивает такую чувствительность со счётчиком Гейгера: то, что считалось источником искажения, способно что-то обнаруживать.

Анализ в реляционном подходе становится совместным чтением книги, которая продолжает печататься прямо у нас в руках.
И мы её ещё и переводим.
Психика другого написана на языке, которым невозможно овладеть вполне. Мы толкуем, сверяемся, ошибаемся, возвращаемся к прежнему переводу и иногда удивляемся, что те же фразы читаются совсем иначе.

Я думаю об аналитических отношениях как о встрече двух историй, двух бессознательных, двух способов желать, бояться, приближаться и отступать. Я прихожу в эту встречу со своим языком, пациентка со своим, и постепенно мы обнаруживаем, что каждый из них меняется под влиянием другого.
Перенос и контрперенос остаются для нас ориентирами, иногда маяками. По ним мы пытаемся понять, где мы оказались внутри этого бессознательного диалога: что пришло сюда издалека, как новое издание старой истории, а что могло родиться только здесь в интерсубъективном пространстве между пациенткой и мной.

И пациентка здесь тоже читательница, переводчица и автор. Она замечает, интерпретирует, влияет, ошибается, иногда видит раньше. У неё есть собственный взгляд на ту, кто смотрит на неё.
Идея Хоффмана о социальном конструктивизме звучит для меня красиво именно в этом: аналитические отношения никогда не принадлежат кому-то одному. Эта история местами переиздается заново, местами пишется впервые по -новому между двумя.

#реляционныйпсихоанализ #психоанализ