Слишком много для одного

Мы, люди, странным образом доверяем зрению. «Я вижу»  часто означает «я понимаю». Видимое получает вес реальности, а невидимое легче заподозрить в том, что его вообще нет. Даже о душевной жизни мы говорим языком зрения: прозрение, взгляд, видение, перспектива, озарение,  слепое пятно.

Аналитическая реальность  невидима.
Я вижу человека напротив, глаза скользят по лицу, замечают мимику и движение рук. Слышу голос. Но я не вижу перенос. Не вижу желание. Не вижу стыд. Не вижу того, что несколько секунд назад изменило атмосферу между нами.

И всё-таки что-то позволяет мне сказать: это произошло.

Возможно, понятие поля становится нам нужно именно в такие моменты, когда происходящего оказывается слишком много для одного. Когда его уже трудно целиком поместить во внутренний мир пациента, но столь же трудно объявить собственным переживанием аналитика. Возникает избыток  возбуждения, тревоги, желания, отвращения, нежности, страха.
Аффективное и телесное напряжение разворачивается между нами и  требует регуляции, прежде чем сможет стать мыслью и речью.

Сексуальное делает это  особенно явным.

Я женщина-аналитик. Напротив меня, в кресле или экране ноутбука, может сидеть мужчина, который меня желает. Иногда это можно услышать непосредственно; иногда эротическое обнаруживается через паузу, взгляд, изменение голоса, внезапную робость или демонстративное равнодушие. Но существует и другая часть сцены: что происходит со мной, когда меня желают?

Что я чувствую в собственном теле? Удовольствие от того, что я привлекательна? Ответное возбуждение? Нежность? Смущение? Страх? Желание стать холоднее, профессиональнее, бесплотнее?

И тогда трудно продолжать верить в красивую иллюзию, будто я стою снаружи и наблюдаю чужое желание.
Джоди Месслер Дэвис убеждена, что сексуальная субъектность аналитика становится частью аналитического поля и условием, при котором пациент может интегрировать собственное эротическое желание и развивать способность к интимности и зрелой любви.

Разумеется, чувствовать -  не значит действовать. Психоаналитическая асимметрия никуда не исчезает. Но сама необходимость этой оговорки уже кое-что показывает: эротическое обладает силой втянуть наблюдателей в сцену, которую они собирались только лишь "исследовать".

С пациенткой женщиной  конфигурация может оказаться не менее эротической. Она может смотреть на меня, сравнивать наши тела, возраст, свободу, женственность, манеру говорить; любоваться, завидовать, обесценивать, хотеть быть рядом и прикасаться.  Каков будет мой внутренний отклик, смогу ли я позволить ему быть?

Мне близка мысль Джессики Бенджамин об идентификационной любви, гомоэротическом желании подобия: любви к тому, что воспринимается как «похожее» или чем хотелось бы стать. Это желание зеркальности, двойничества и признания: увидь во мне что-то от себя; позволь мне увидеть в тебе возможную себя.

Получается, чтобы увидеть аналитическое поле, мне иногда приходится отказаться от надежды увидеть его как объект.
Оно обнаруживается  по смещению, по избытку, по тому, что начинает происходить с моим телом и мышлением, по тому, что чувствует пациентка и   что ещё не имеет имени, но уже изменило обеих.

В переживании аналитика всегда есть больше, чем доступно взгляду,  иногда даже больше, чем доступно внутреннему взгляду самого аналитика.

Наверное, отсюда возник и мой вопрос к предстоящему круглому столу:

когда происходящего становится слишком много для одного, начинаем ли мы именно тогда говорить о поле? И что значит «увидеть» аналитическую реальность, если та, кто смотрит, сама уже оказалась внутри картины?

Об этом я буду говорить 20 сентября в 17.00 по мск на дискуссии «Поле, которого не видно. Как мы видим аналитическую реальность?»

Ссылка на мероприятие:
https://t.me/PsyClubSochi


Иллюстрация: Пикси Ляо, «Ты толкаешь меня», 2021, из серии «Экспериментальные отношения»
Pixy Liao, You Push Me, 2021, from the series Experimental Relationship.