Самый сложный сценарий для НАТО может начинаться не с российских танков, пересекающих границу одной из стран альянса. Такая атака, при всей её опасности, оставляет сравнительно мало пространства для политических интерпретаций. Гораздо труднее ситуация, когда происходит событие, которое уже невозможно считать обычным инцидентом, но ещё трудно однозначно назвать вооружённым нападением: повреждение железной дороги, удар беспилотника по инфраструктуре, диверсия на оборонном предприятии или ограниченная провокация на границе.

Именно такие сценарии сейчас всё чаще обсуждают представители европейских спецслужб, пишет The Guardian. Глава чешской контрразведки Михал Коуделка допускает ограниченное вторжение, провокации под чужим флагом и усиление операций влияния, тогда как бывший руководитель BND Герхард Шиндлер говорит о возможных небольших атаках, способных проверить реакцию НАТО. Однако это оценки возможного развития событий, а не доказательство того, что Москва уже приняла решение о нападении. Более того, глава латвийской службы госбезопасности Нормунд Межвиетс прямо говорит, что признаков неминуемой российской атаки сейчас нет.

Если танковая колонна пересекает государственную границу, вопрос об источнике атаки практически отсутствует. Если взрывается мост или беспилотник поражает объект инфраструктуры, сначала необходимо установить происхождение аппарата, намеренность действия, причастность государства и масштаб произошедшего. А затем союзникам предстоит решить, является ли событие достаточным основанием для коллективного ответа. Гибридная операция создаёт не только физический ущерб — она создаёт политическую неопределённость вокруг самого факта нападения.

Значительно менее рискованным для предполагаемого инициатора был бы инцидент, после которого внутри альянса начинается спор о том, что именно произошло и насколько далеко должен зайти ответ. Если союзники реагируют слишком слабо, возникает вопрос о способности системы сдерживания работать в серой зоне. Если слишком жёстко, появляется риск превратить ограниченный эпизод в прямое военное столкновение. Главная сложность заключается в необходимости принимать решение раньше, чем исчезнет неопределённость.

Поэтому дискуссию о безопасности Европы правильнее сводить не только к вопросу, нападёт ли Россия на НАТО в ближайшие месяцы или годы. Между миром и полномасштабной войной уже существует множество промежуточных ступеней, и именно там пространство для ошибки значительно шире. Самым опасным испытанием для альянса может оказаться не событие, после которого все понимают, что началась война, а событие, после которого союзникам сначала придётся договориться, была ли это война вообще.