В обычной войне эффективность атаки сравнительно легко измерить нанесённым ущербом. В гибридном противостоянии эта логика меняется: главным результатом операции иногда становится не то, что удалось уничтожить, а то, какую реакцию удалось вызвать у противника. Именно на этом построено предупреждение президента Финляндии Александра Стубба, который в интервью Politico призвал европейцев не путать необходимость отвечать России с необходимостью превращать каждый новый инцидент в предвестник большой войны.

Если относительно дешёвый беспилотник, диверсия или кибератака заставляют государство останавливать инфраструктуру, постоянно повышать уровень тревоги, перебрасывать дополнительные силы и жить в ожидании следующего удара, непосредственный ущерб становится лишь частью результата. Возникает своеобразный коэффициент эффективности: небольшое действие способно заставить другую сторону самостоятельно потратить значительно больше ресурсов. В этом смысле страх и чрезмерная реакция тоже могут становиться инструментами войны на истощение.

Но предложение Стубба сохранять спокойствие не означает игнорировать происходящее. Его положительная оценка реакции Германии на предполагаемую попытку атаки беспилотником в Лейпциге как раз показывает обратное: установить ответственность, публично назвать предполагаемого организатора и обозначить последствия. Принципиальное различие проходит дальше: между ответом на конкретную угрозу и превращением каждого эпизода в доказательство неизбежности российского вторжения. Тем более что оценка о намерении Москвы начать полномасштабную войну с НАТО остаётся прогнозом, а не установленным фактом, и внутри самой Европы существуют разные оценки этого риска.

Здесь возникает сложный баланс. Слишком слабая реакция способна создать впечатление, что новые провокации имеют небольшую цену. Чрезмерная реакция, наоборот, позволяет ограниченными средствами влиять на поведение целых государств. Поэтому рациональная стратегия находится между этими крайностями: укреплять ПВО и контрразведку, защищать инфраструктуру, расследовать каждый инцидент и создавать последствия для доказанных организаторов, но не позволять каждому беспилотнику самостоятельно устанавливать уровень политической тревоги в Европе.

Возможно, именно поэтому в гибридном противостоянии нормальность постепенно становится частью сдерживания. Если задача давления состоит в том, чтобы заставить европейские общества бояться эскалации и вследствие этого изменить отношение к поддержке Украины, сохранение прежней политики само по себе означает ограничение достигнутого эффекта. Иногда наиболее эффективный ответ заключается не в отсутствии реакции, а в способности ответить и после этого продолжить жить и действовать так, как будто противник не получил права определять твоё поведение.