Projects & Principles

Мои друзья из питерского дизайн-пространства «Координата» открыли новую выставку «Время и дизайн: временность как инструмент».

Как и всегда у ребят, и тема, и экспонаты — предмет кураторского исследования внутри профессии: как вообще можно проектировать.

Выставка идёт с 7 августа по 25 октября и предлагает посмотреть на дизайн за пределами привычных категорий — формы, материала, функции, содержания, цвета или объёма. Потому что время — не только важное обстоятельство, которое влияет на дизайн, но в некоторых случаях и полноценный инструмент проектирования.

Команда опровергает идею «временный = недостаточно серьёзный» и показывает разные примеры того, как время может стать союзником или вдохновителем дизайнера. И всё это — с помощью экспонатов, расположенных на коробках: в этот раз архитектура экспозиции тоже подчёркнуто временная.

Кроме самой выставки, у «Координаты» идёт образовательная программа, приуроченная к ней — вот расписание на август.

Заглядывайте, если будете в Питере. Ребята чудесные, и бывать у них всегда приятно.

Я несколько лет наблюдаю за тем, что делает Дарико Агеева — архитектор и преподаватель английского для архитекторов, а также урбанистов, дизайнеров и строителей.

Дарико разрабатывает и ведёт авторские курсы специально для тех, кто хочет применять язык, чтобы продвигаться профессионально. А ещё ведёт классный канал, в котором устраивает языковые квесты, разбирает профессиональные термины и аббревиатуры, рассказывает о том, как разные люди учат английский — и рассказывает о темах языкового клуба, куда можно прийти.

Язык — инструмент, и им нужно пользоваться. Знаю, что времени всегда мало, но может быть, знакомство с Дарико поможет вам мягко включить английский в свою повседневность.

В этом году во второй раз пройдёт летний архитектурный фестиваль — ЛАФ. На самом деле он уже начался, причём в разных городах России.

В программе очень любопытные фильмы и герои — я опять кучу всего пропускаю из-за дел и разъездов, но внимательно смотрю на фильмы о Скарпа в Японии и о Сигурде Леверенце (круто, что о них вообще снимают кино!), на «Большую арку» (игровой фильм об архитектуре и амбициях) и на «Борьбу за Бруклин».

Но в программе много и других интересных историй — Чандигарх и Корбьзье, Эйлин Грей и её вилла 1027, где она пожила совсем не долго (об этом фильме я рассказывала в прошлом августе), Эмилио Амбас и природа, Энрик Миральес и его рынок в Барселоне.

Изучайте программу на сайте — я даю ссылку на Москву и «Художественный», но вы переключайте города наверху страницы.

Не могу похвастаться большой любовью к поэзии, и поэтому никого здесь обычно не терроризирую стихами. Но поэтическое пространство — тоже пространство, поэтому иногда очень интересно наблюдать за тем, как оно устроено.

XX век в принципе полон смелых экспериментов с изображением и трансформацией художественной реальности, но ОБЭРИУты и особенно Хармс, мне кажется, особенно в этом преуспели в области языка.

Хармс-поэт вообще как будто известен меньше, чем Хармс-рассказчик (если не считать детских стихов, которые он сам, кажется, не слишком любил и писал для заработка). Но как ни странно, я больше знаю именно поэта — до рассказов пока толком не добралась.

И наверное, моё самое любимое стихотворение — хармсовское и вообще — написано на смерть Малевича: они не дружили, художник был почти на 30 лет старше писателя, но Хармс посещал лекции Малевича и восхищался им. Мне кажется, в поэтическом тексте это видно. В этом стихотворении супремы удивительно ясно трансформировались в слова — помню, как меня это поразило при первом прочтении.

Стихотворение такое:

На смерть Казимира Малевича

Памяти разорвав струю,
Ты глядишь кругом, гордостью сокрушив лицо.
Имя тебе — Казимир.
Ты глядишь, как меркнет солнце спасения твоего.
От красоты якобы растерзаны горы земли твоей.
Нет площади поддержать фигуру твою.
Дай мне глаза твои! Растворю окно на своей башке!
Что ты, человек, гордостью сокрушил лицо?
Только мука — жизнь твоя, и желание твое — жирная снедь.
Не блестит солнце спасения твоего.
Гром положит к ногам шлем главы твоей.
Пе — чернильница слов твоих.
Трр — желание твое.
Агалтон — тощая память твоя.
Ей, Казимир! Где твой стол?
Якобы нет его, и желание твое — Трр.
Ей, Казимир! Где подруга твоя?
И той нет, и чернильница памяти твоей — Пе.
Восемь лет прощелкало в ушах у тебя,
Пятьдесят минут простучало в сердце твоем,
Десять раз протекла река пред тобой,
Прекратилась чернильница желания твоего Трр и Пе.
«Вот штука-то», — говоришь ты, и память твоя — Агалтон.
Вот стоишь ты и якобы раздвигаешь руками дым.
Меркнет гордостью сокрушенное выражение лица твоего,
Исчезает память твоя и желание твое — Трр.

Даниил Хармс-Шардам.
17 мая 1935

Малевича хоронили в супрематическом гробу и почему-то в Подмосковной Немчиновке, хотя умер он в Ленинграде, где Хармс был на похоронах. Во время войны могила была утеряна (супрематическое надгробие было деревянным) — она располагалась под дубом, который исчез, а поле рядом распахали. Сейчас где-то там раскинулся ЖК «Ромашково-2». Но есть бетонный кенотаф конца 1980-х и плита из чёрного гранита, установленная в 2015 году.

Прекрасная Катя Крылова с октября ведёт в Московской школе современного искусства (MSCA) годовой курс «Практики кураторства» — будет куратором курса о кураторстве.

Катя курирует выставки уже 15 лет, закончила магистратуру по теории современного искусства в школе Goldsmiths в Лондоне, а потом получила PhD по культурологии и Human Animal Studies. А ещё она умеет переплавлять огромные интеллектуальные пласты в понятные величины — проверено, потому что я сама училась у Кати на курсе про животных.

Я иногда рассказываю о канале my cat has a crash, посвящённом животным, и кажется, ещё ни разу не говорила о канале «странные времена», посвящённом книгам. Угадайте, кто автор обоих. Тексты и коллизии и там, и там просто дивные.

Когда Катя рассказывает о своих путешествиях в роли куратора, я всегда тихо восхищаюсь. «Тильда Суинтон приходила посмотреть „Великую водочную реку“, над которой наша команда работала в Майами». Или «Самой странной задачей за время моей карьеры был поиск хирурга для участия в перформансе ирано-французского художника Барбада Голшири». Или вот:

Когда я училась, кураторов часто сравнивали с пчелами и другими опылителями — они обеспечивали продуктивные пересечения, заботились, чтобы цветение поляны не прекращалось. Но по-настоящему междисциплинарными кураторские практики стали уже в XXI веке вместе с радикальным расширением географии — сегодня кураторы работают в самых разных местах — от Большого адронного коллайдера до Антарктиды и зоны отчуждения Фукусимы-1. Кураторы нужны везде — на киностудиях и в издательствах, на ледоколах и атомных электростанциях. Поэтому для меня куратор — это ветер перемен, важный участник процессов, противостоящих упадку — даже если силы неравны, в этой работе всегда есть смысл.

Мне кажется, в смутные времена важно учиться — чтобы выйти из них с чем-то сокровенным. Если вы вдруг как раз ищете трек для развития и хотите работать с выставками — возможно, это тот самый путь.

А если вы пока не уверены, но хотите попробовать кураторство, 29 августа можно сходить на бесплатный воркшоп и познакомиться и с программой, и с Катей.

Фото: работы Ани Моховой на выставке «Невозможное неизбежно».

На этой неделе мы с Юлей Каптур ходили в гости к A-House: команда открыла новый дом в Большом Афанасьевском переулке. Проект снова живёт в арбатских переулках.

Партнёром этого дома A-House выступает Т-Банк — команда обещает искать разные форматы для взаимодействия профессионалов из мира архитектуры, искусства, бизнеса и городского управления.

Пятиэтажный особняк 1895 года, контраст исторического фасада дивного красного оттенка и современного интерьера, чудесный внутренний двор и виды на балконы и лестницы — и с них.

Пространства дома становятся болле закрытыми от этажа к этажу. На верхних уровнях находятся максимально приватные зоны для бизнес-сообществ. Второй этаж — зал-трансформер для публичных событий. Самый первый и самый доступный уровень — кафе в коллаборации с Finch, куда можно зайти с улицы. Там приятно и вкусно — и туда уже можно заглядывать.