Project Plan OST

Я представляю себе поселение или германизацию этих провинций в 2 этапа. Один этап — германизация определенных зон и прежде всего зоны вдоль границы, чтобы пространственно отделить поляков Генерал- губернаторства от поляков новых провинций. Затем создание определенного моста, скажем, от Данцига до Померании, чтобы замкнуть Померанию у побережья. Чисто немецкий мост, возможно, — он еще окончательно не установлен, для этого нужны точные исследования — через Позен на Лодзь, возможно также через Бромберг на Лодзь.. Но принципиальная линия ясна: мы хотим в народном отношении практически сделать то же самое, что в военном отношении было сделано в Восточном походе. Мы хотим согнать их в различные острова, то есть разделить Восток и Запад, Генерал-губернаторство и немецкие провинции, разделить Юг и Север, потому что так нам с ними будет легче справиться в народном отношении. Второй этап — это, спустя несколько лет, прочесывание оставшихся «польских» островов.

Я представляю себе, что нам вовсе не нужно повышать жалованье, а что мы просто к нормальному жалованью можем улучшить жизненные условия в виде дома, приобретения собственности на землю.
Тогда мы сможем полностью перевернуть империю. Это мысли, которые я сегодня вынашиваю, по которым нам нужно еще много работать, привлечь много материалов. В целом, однако, линия должна будет проходить или будет проходить примерно так. Выполнима же — и этим я могу завершить в целом — эта задача, поставленная перед всем немецким народом — сделать эти новые провинции лучшими и самыми германскими провинциями Германии, выполнима она только в том случае, если не только — что является непременным условием — четыре рейхсштатгальтера и центральный аппарат, в сферу деятельности которых попадает эта задача, будут сотрудничать, но если вся национал-социалистическая Немецкая рабочая партия, если все вы здесь будете сотрудничать. Никогда в этом вопросе не смотрите на свой гау, но как на крестника смотрите на этот Восток, который мы получили в дар от фюрера

Как немецкий народ и который мы хотим сделать немецким и в кратчайшее мирное время вернуть фюреру как ставший немецким и в его крови онемечивающимся и германизирующимся.
Мы хотим заложить основу для того, чтобы спустя десятилетия эта земля действительно была не только завоевана Адольфом Гитлером, но и напоена немецким народом, с его живой кровью, за десятилетия до этого, затем в десятилетия наполнена и стала источником новой крови на все будущие времена. Это я вижу как задачу и здесь я прошу вашей всесторонней помощи.

земля должна быть «напоена немецким народом, с его живой кровью», стать «источником новой крови» и быть возвращена фюреру «ставшей немецкой» и «в его крови онемечивающейся».

Если мы теперь займёмся этой проблемой, мы должны прежде всего обдумать, как долго нас уже занимает эта польско-славянская проблема. И тогда мы можем в нашей памяти констатировать, что именно польская проблема занимает нас уже более тысячи лет, так же как и чешская, так же как и проблема всех малых славянских народов Балкан.
Теперь мы должны ясно понимать – и именно так я понял поручение, которое получил от фюрера: мы должны, по крайней мере, в провинциях, которые теперь принадлежат Германии, добиться того, чтобы проблема польского меньшинства в наше время была решена и искоренена.
Проблема должна быть искоренена.
Я не хочу, чтобы меня здесь неправильно поняли, – польская национальность и польский народ должны быть ликвидированы с двух сторон.

«польская национальность и польский народ должны быть ликвидированы с двух сторон».

Совершенно ясно: немецкие восточные провинции – Восточная Пруссия, Западная Пруссия, Вартегау, обе Силезии – являются частями Немецкой империи, немецкими провинциями. Они будут населены только немцами .
Компромиссов и уступок здесь нет, и мы их не знаем. Борьба за народность должна вестись жёстко, если однажды должен наступить ми). Всякая мягкость и всякая уступчивость, чтобы в данный момент было легче, карает внуков.
Вождь воспитал нас всех так, что мы должны искать решения не на сегодня, а на столетия .

«…немецкие восточные провинции — Восточная Пруссия, Западная Пруссия, Вартегау, обе Силезии — являются частями Немецкой империи, немецкими провинциями. Они будут населены только немцами».

«Компромиссов и уступок здесь нет, и мы их не знаем. Борьба за народность должна вестись жёстко…»

«Фюрер воспитал нас всех так, что мы должны искать решения не на сегодня, а на столетия».

Я всегда буду прикрывать каждого командира, который действует железной рукой. Если мы упустим это здесь, на Востоке, или позже в колониях, мы всегда будем действовать как меньшинство и не справимся с десятками тысяч.

Победа нами уже одержана. Европа уже принадлежит нам, не считая нескольких мелких огрехов из-за военной обстановки в Средиземном море, которые, однако, будут выправлены. Это лишь вопрос времени. Мы упорядочиваем Европу, это уже свершившийся факт, и ни одна европейская держава не может нам больше в этом помешать. Речь идёт лишь о том, чтобы действительно реализовать эту выигранную войну. Эта последняя страна — Англия — будет принуждена к признанию и к тому, что ей больше нечего сказать в Европе! Дальнейшая задача, которая перед нами ставится, состоит в том, чтобы колониальная империя, которую мы должны иметь, также была реализована.

Но когда начнётся мир, мы сможем начать с нашей программой. Может быть, кое-кто из вас задавался вопросом, для чего, собственно, немецкой полиции нужны кирпичные заводы и каменоломни. Камнями можно зарабатывать деньги. Из камней строят дома. Государству придётся откладывать многие вещи, которые оно может финансировать лишь в ограниченной мере. Жандарм должен стать неуязвимым. Он не должен терпеть нужды, не становиться богатым, но быть экономически обеспеченным, и в собственном доме он должен иметь возможность со своей семьёй из 4-6 детей жить без нужды. Эта многодетная семья необходима, ибо иначе мы завоёвываем империю и не имеем

для неё людей. Это состояние было бы безумием. Каждому в течение лет должны быть предоставлены дом и сад с арендной платой, которая уменьшается всё больше в зависимости от числа детей. Осуществление этого экономического проекта будет нашей заботой. Но я вам этим ничего не обещаю. Этот долг должен быть исполнен сам собой, и забота о людях также должна исходить свыше сама собой. Мы хотим построить великую германскую империю. Каждый из вас в этом военном 1941 году — и если это продлится дольше, до 1942/43, сколько будет вестись война, пока мы не добьёмся окончательной победы, — будет отвечать передо мной именно за то, чтобы в его командирском округе не было никаких беспорядков и чтобы отдельный жандарм не только выполнял свой долг, но и был образцом выправки и передовым борцом за немецкую победу.

«Дальнейшая задача, которая перед нами ставится, состоит в том, чтобы колониальная империя, которую мы должны иметь, также была реализована».

«мы завоёвываем империю и не имеем для неё людей. Это состояние было бы безумием».

никто не был разочарован и не говорил: «я ожидал чего-то другого». Каждый командир и каждый боец будет снова и снова узнавать мир. Когда на Востоке будет пограничная стража, то для нас будет делом чести выставить эту пограничную стражу. Для тех из нас, кто не останется в действующем составе, тогда настанет работа по колонизации, строительство городов и деревень. Тогда придёт работа в гигантском масштабе, работа и борьба, которые будут выполняться во имя и по глубокому обязательству перед нашими павшими товарищами. Так однажды наступит мир, и я не думаю, что он будет лёгким.
В целом же это раз и навсегда наша обязанность, что мы во времена Адольфа Гитлера встали в строй как самые верные сыновья нашего народа, как самые верные сыновья нашей родословной, что мы вступаем в дело там, где получаем приказ, — будь то в битве сражения, будь то в борьбе мировоззренческого противостояния, будь то в труде, когда мы делаем почву пахотной, будь то любая иная задача духовного или иного рода, которая на нас возлагается. Мы встали в строй и мы исполним наш долг. Мы хотим уже сегодня помнить, что мы должны создать фундамент во времена Адольфа Гитлера, чтобы эта империя была прочной в никогда не прекращающейся борьбе рас этой земли.
Поэтому вы должны использовать время, чтобы работать и подготовить дивизию, дабы она — когда по приказу фюрера через несколько недель встанет в строй на Востоке — была готова приумножать славу наших погибших товарищей.

«Когда на Востоке будет пограничная стража, то для нас будет делом чести выставить эту пограничную стражу. Для тех из нас, кто не останется в действующем составе, тогда настанет работа по колонизации, строительство городов и деревень. Тогда придёт работа в гигантском масштабе…»

Третья проблема: земля и почва для людей! В эти 20 лет мы должны заселить нынешние немецкие восточные провинции, от Восточной Пруссии вниз до Верхней Силезии, всё Генерал-губернаторство; мы должны онемечить и заселить Белоруссию, Эстонию, Латвию, Литву, Ингерманландию и Таврию. В других областях мы, так же как начинаем здесь, вдоль магистральных дорог, возле которых лежат наши автобаны, железные дороги, аэродромы, под защитой наших гарнизонов, создадим маленькие города с населением от 15 до 20 тысяч человек и на расстоянии до 10 километров — немецкие деревни, так что мы всегда будем погружены в немецкую жизнь со средоточием

культурной жизни в городе. Эти жемчужины поселений, которые мы продвигаем здесь вплоть до Дона и до Волги — и я надеюсь, до самого Урала, — должны будут однажды, в один год и на протяжении жизни одного поколения, наполняться всё новыми слоями благодаря вечно юному пополнению германской крови. Этот германский Восток вплоть до Урала должен — и ради этого мы работаем здесь с нашими мыслями, нашей жизнью и воспитанием, как наши товарищи снаружи в своей готовности умереть сражаются за это, — стать рассадником германской крови, дабы через 400–500 лет, если судьба Европы до решающего столкновения между континентами отпустит столько времени, вместо 120 миллионов существовало 500–600 миллионов германцев.
Здесь они смогут рождаться, смогут расти как крестьяне, здесь народ сможет стать сильным! Тогда у нас будет крестьянский народ в разумном соотношении города и деревни — обширная страна, в которой германец сможет развиваться, не превращаясь в шпильбюргера, как в маленькой Германии. Эта любимая нами нордическая кровь, наш собственный германский народ, от которого мы происходим и которому мы всем обязаны и который действительно есть лучшее на этой земле, что придало этой земле смысл, содержание и культуру, возносится ввысь благодаря Адольфу Гитлеру, и мы, как мужи и рыцари империи, как эсэсовцы,

Восточные провинции (Польша, включая Генерал-губернаторство).
Республики: Белоруссия, Эстония, Латвия, Литва.
Россия: Ингерманландия (район Санкт-Петербурга), а также территории вплоть до Дона, Волги и Урала.

А затем позвольте мне дать вам один совет: безусловно, наступят часы, когда будет очень тяжело, когда вы будете думать, что не сможете выдержать. Тогда подумайте о будущем. Подумайте о времени через 20 лет после войны, которую мы выиграем — так же верно, как то, что я стою здесь перед вами, в которой мы победим.
И затем подумайте: в чём же, собственно, смысл этой войны? Как будет после войны? Смысл войны — это историческое подтверждение Великогерманского рейха перед всем миром. Уже одно это было бы целью, уже одно это было бы достаточно важно, чтобы вести за это шестилетнюю войну, если Фридрих Великий за подтверждение своего государства в 2,5 миллиона подданных сражался семь лет в гораздо более безнадёжной ситуации.
Смысл войны, в-третьих, — это господство над континентом, который называется Европой, и его упорядочение; континентом, которому мы дали культуру, и жизнь, и безопасность жертвенной смертью и кровью бесчисленных солдатских предков; континентом, который мы должны упорядочить в мире в его экономике и для будущих войн и столкновений в его военной силе, причём нам солдатский разум и наше профессиональное знание говорят, что в будущем война при нынешних границах будет с самого начала проиграна, что народ, у которого нет постов воздушного наблюдения на расстоянии до 2000 км от его границы, уже проиграл следующую войну. Смысл войны состоит, в-четвёртых, в основательном переносе немецкой народной границы по меньшей мере на 500 км на Восток, считая от границы 1939 года. Речь идёт о заселении этого пространства немецкими сыновьями и немецкими семьями, германскими сыновьями и германскими семьями, чтобы возник сад германской крови, чтобы мы и далее оставались крестьянским народом, чем мы почти перестали быть, так как доля крестьянства в нашем народе становилась всё меньше. Где пашня, которую мы в этой войне уже завоевали и снова потеряли, и которую мы снова отвоюем, — это проблема.

«Речь идёт о заселении этого пространства немецкими сыновьями и немецкими семьями, германскими сыновьями и германскими семьями, чтобы возник сад германской крови».

То, что от нас требуется и что является предпосылкой для этой тяжёлой, но верной победы, — это стойкость офицеров, это усердие наших солдат и офицеров в строительстве позиций, это борьба, где бы вы ни находились, против всякого тылового духа, против всяких ложных привилегий офицера, и это мировоззренческое, сердечное воспитание наших солдат, которые в каждую секунду и в каждый тяжёлый час должны знать, за что они сражаются и во имя чего выступают.

Придёт когда-нибудь время, когда война закончится, и тогда мы будем рассматривать эти месяцы, которые сегодня кажутся нам столь бесконечно тяжёлыми, как отрезок, как эпизод этого военного времени. И важно, чтобы мы ясно понимали: что будет после войны? Каким будет будущее рейха? Оно будет состоять в том, что из Великогерманского рейха рано или поздно возникнет Германский рейх, который расширит базу нашей крови с 90 до примерно 120 миллионов. Что мы —

— тогда будем в состоянии упорядочить эту Европу, что мы, как немцы, способны — и это будет нашей задачей в первые двадцать мирных лет — сдвинуть границы немецкой народности от нашей сегодняшней старой имперской границы на 500 км к востоку. Что мы в тот момент, когда коалиция наших врагов развалится, на востоке завоюем земли, такие, какими мы их уже имели, чтобы у нас было предполье, которое мы сможем дать нашим сыновьям, сыновьям крестьян и сыновьям городов, насколько они этого захотят, чтобы мы могли насадить новый народ на востоке, в этом питомнике немецкой крови.

И когда мы видим перед собой это великое будущее рейха, который так стар, имеет столько традиций, столько достоинства, столько чести и столь великое будущее — из немецкого, великогерманского, стать Германским рейхом Немецкой нации, властительницей Европы, каким этот рейх уже некогда был во времена Штауфенов, — тогда, господа, эти месяцы, которые мы сейчас с порядочностью, верностью, верующим сердцем и твёрдостью преодолеваем, вскоре окажутся лишь маленьким отрезком времени. И тогда, господа, думайте об этом будущем, и пусть каждый в конце своей жизни, если он переживёт войну, сможет сказать перед самим собой и перед своими детьми: «Я был в этой —

— великой войне немецким офицером, немецким солдатом. Я был в каждый миг этой войны порядочен. Я был храбр, никогда не отчаивался, даже если рассудок нашёптывал мне иное. Я верил в своём сердце, сражался с мужеством и сдержал свою присягу. Я был достоин того, чтобы быть солдатом и офицером Адольфа Гитлера».

Вот что, господа, мы хотим иметь возможность сказать в будущем.

И теперь я завершаю этот призыв и прошу вас не только устами, но из глубины сердца и со святым убеждением в нашем долге перед рейхом и фюрером помнить о человеке, который является нашим верховным военачальником: фюрер Адольф Гитлер: Зиг Хайль! Зиг Хайль! Зиг Хайль!

«…мы, как немцы, способны — и это будет нашей задачей в первые двадцать мирных лет — сдвинуть границы немецкой народности от нашей сегодняшней старой имперской границы на 500 км к востоку».

«…чтобы у нас было предполье, которое мы сможем дать нашим сыновьям, сыновьям крестьян и сыновьям городов, насколько они этого захотят, чтобы мы могли насадить новый народ на востоке, в этом питомнике немецкой крови».

Теперь, господа, каков смысл этой войны? 1. Это утверждение Великой Германии как мировой державы, подобно тому как Семилетняя война утвердила обескровленную Пруссию как европейскую державу. 2. Это объединение и создание Германской империи, которая в чисто политическом отношении расширится с 90 до 120 миллионов.
3. Это новое устройство нашей жизни в пространстве этой Великогерманской империи в военном, хозяйственном и народно-политическом отношении.
Другая необходимость нашей борьбы — расширение нашего пространства для расселения.
Мы, по меньшей мере, вернём себе то, что потеряли в России, в течение ближайших лет...

...вернём обратно. Будут созданы глубокие оборонительные границы, Восток станет полигоном для войск, где мы сможем с каждой дивизией по меньшей мере раз в год или хотя бы раз в два года проводить наши боевые учения против банд.
Поскольку мы должны заботиться о том, чтобы русская зима всегда преодолевалась, мы будем посылать батальоны и полки на полигон из казарм мирного времени и назначать им квадрат для учений.
Когда они будут мёрзнуть, мы скажем им, что они должны построить землянки и обустроиться.
Восток великолепен. Нам нужно только отбросить наш внутренний страх перед ним.
Наш старый метод руководства не сделает нас от этого мягкими, а только ещё жёстче. Мы научимся управлять чужими народами.
Восток станет переселенческим краем для германской крови.
Уже через 20 лет после войны немцы, безусловно, на многие километры продвинутся на восток. Обширные территории должны стать крестьянскими. Германская кровь будет умножаться. Ведь она должна создать основу для восхождения грядущих поколений. Также мы тогда сможем создать для наших потомков исходную базу для самой современной защиты с огромной зоной предупреждения с воздуха.
Зоной, которая невообразима для наших сегодняшних представлений. Это моё убеждение, что мы этого достигнем. Нам же нужно в глубочайшей душе стыдиться, если мы сегодня окажемся слишком слабыми. Если проследить немецкое историческое развитие на протяжении столетий — от Тридцатилетней войны до современности, — то станет ясно, что существуют внутренние законы развития, которые должны принести нам победу. С этой уверенностью для нас должны быть неразрывно связаны вечные...

«Восток станет переселенческим краем для германской крови».
«Обширные территории должны стать крестьянскими. Германская кровь будет умножаться».

Правильно, он должен был только продержаться. Но думаете ли вы, что в 1761 и 1762 годах для многих это не было так самоочевидно, для многих, возможно, в остальном порядочных людей? И здесь хорошо вот что: Когда момент тяжел, думай о будущем и думай о том, что эта эпоха, которую мы сейчас переживаем, — это эпоха месяцев, одного года или двух лет. Это тяжело, приходят кризисы, приходят узкие места, всё наваливается разом. А потом это проходит. И тогда однажды, через десять лет, мы уже сможем оглянуться назад. Тогда мы увидим себя посреди великих трудов, например, в великой работе по заселению, о которой вам рассказывал гауляйтер Грайзер из своего гау. Тогда мы будем стоять в работе над тем, чтобы передвинуть немецкую народную границу от сегодняшней немецкой народной границы, то есть границы...

1939 года, на 500 км на Восток, вытеснить чужое население и поселить там немецких, германских людей.
Тогда мы будем стоять посреди развития — оно, возможно, уже примет тогда весьма масштабные и ясные формы — не Великогерманского Рейха, а Германского Рейха, не народа из 90 миллионов германских немцев, а народа из 120 миллионов германцев, а именно немцев, датчан, и норвежцев, и фламандцев, и голландцев.
И тогда мы уже будем находиться в гуще того развития, которое сегодня намечается и вырисовывается, которое проявляется и уже становится реальностью в наших германских дивизиях и в наших фольксдойче-дивизиях. Тогда мы будем посреди развития, при котором эта ведущая держава Германского Рейха, управляемая экономически и политически направляемая, будет осуществлять организацию.

...главная задача будет состоять в том, чтобы позаботиться о том, чтобы семьи могли снова расти, чтобы наш народ снова рос, чтобы не только были восполнены потери крови, но чтобы мы экономически и законодательно, через поселение, через предоставление земли и почвы, через дома и квартиры и через внутренний поворот сердец привели наш народ в такое состояние, чтобы он снова стал народом, богатым детьми, чтобы этот Восток стал питомником германской крови.
Выполняя все эти задачи, мы будем жить тогда в неизмеримо великолепной и великой империи, о которой столетиями говорили и говорили, что она существовала во времена Штауфенов, которая в отдельные эпохи всё снова и снова загоралась. Тогда мы будем жить в неизмеримо великой империи, которая тогда станет реальностью, созданная фюрером. И тогда, через десять лет, мы оглянемся назад. Тогда, господа, произойдет то же самое, что сейчас происходит по отношению к Семилетней войне. Тогда скажут: «Да ведь это же само собой разумеется, что мы сохранили самообладание. Конечно, было трудно, но трудности существуют для того, чтобы их преодолевать. Мы будем считать само собой разумеющимся, что мы никогда не теряли юмора, и никогда не теряли мужества, и никогда не теряли энергии».

«...передвинуть немецкую народную границу от сегодняшней немецкой народной границы, то есть границы 1939 года, на 500 км на Восток, вытеснить чужое население и поселить там немецких, германских людей».