проблема смешного

Только что оказался в ситуации, где через полчаса нужно сдавать так называемый экзамен.

Референсы есть, а значит все не так плохо.

У студента первого курса спрашивают:
— За сколько времени можно выучить китайский язык?
Он подумал и отвечает:
— Ну, примерно, за год.
Этот же вопрос задают студенту 2-го курса. Он подумал и говорит:
— Ну, примерно, за семестр.
Студент 5-го курса в ответ на этот вопрос переспрашивает:
— А методичка есть?
— Да, конечно.
— Тогда сейчас докурим и пойдём сдавать.

Закончил ли автор этого анекдота вуз? История умалчивает. Мы зато точно знаем, что трудности с этим возникли у Довлатова.

В итоге-то он доучился, но обучение растянулось и включало в себя вояж в Коми АССР. Но позиция по вопросу у него другая.

Я был на третьем курсе ЛГУ. Зашел по делу к Мануйлову. А он как раз принимает экзамены. Сидят первокурсники. На доске указана тема:
"Образ лишнего человека у Пушкина".
Первокурсники строчат. Я беседую с Мануйловым. И вдруг он спрашивает:
— Сколько необходимо времени, чтобы раскрыть эту тему?
— Мне?
— Вам.
— Недели три. А что?
— Так, говорит Мануйлов, — интересно получается. Вам трех недель достаточно. Мне трех лет не хватило бы. А эти дураки за три часа все напишут.

С. Довлатов. Соло на ундервуде.

проблема смешного

Новый раввин читает молитву "Шма Исраэль". Половина синагоги встаёт. Другая половина начинает на них шикать: "Сядьте!" Первая возражает: "Это вы встаньте!" Ребе идет к цадику за советом:
— Евреям нужно вставать во время чтения "Шма"?
— Нет, такой традиции нет... — отвечает цадик.
— То есть традиция велит сидеть?
— Нет, не велит, — отвечает цадик, — и такой традиции нет.
— Так почему одна половина синагоги переругалась с другой?!
— А вот такая традиция у нас есть.

Может показаться, что искать лазейки в догматах — дело бесперспективное. Но, вспоминая хоть ту же самую княгиню Ольгу и ее сватовство в Византии, попытаться все же стоит.

Воскресные анекдоты раскрывают эту тему, а лучших персонажей, чем представители иудаизма, для них все равно не найти.

Собирается как то женатый еврей на отдых. Приходит он в синагогу и обращается к раввину:
— Ребе,я тут на отдых собираюсь.Отдыхать же не грех?
— Не грех
— Ребе,на пляже девушки красивые загорают в купальниках,на них мужчине смотреть не грех?
— Не грех
— Ну сам понимаешь,бывает они и топлесс отдыхают, тогда то смотреть не грех?
— Не грех
— Ребе,а если они совсем голые,смотреть на них можно?
— Можно
— Ребе,есть вообще что нибудь,на что еврею смотреть нельзя?!
— Есть
— И на что же?!
— На сварку.

проблема смешного

Интересный диалог поколений развернулся в одном анекдоте про Вовочку, мемуарах Иеронима Ясинского и книге "Записи и выписки" Михаила Гаспарова.

Уже на первых страницах Гаспарова находим странную заметку.

Ананас был нецензурным словом после одного манифеста ок. 1900 г., где абзац начинался: «А на нас Господь возложил…»

Михаил Гаспаров. Записи и выписки

Обременять себя ссылками Гаспаров не спешил, о чем честно заявил в предисловии. В качестве источника фигурирует загадочная фамилия Ясинский.

Иероним Ясинский оказался журналистом, а ссылался Гаспаров на его мемуары "Роман моей жизни". Оказалось, что из-за неудачного начала манифеста слово "ананас" использовалось либеральными журналистами. Они иронично улыбались незамысловатому каламбуру и многозначительно на что-то намекали.

Тема получила развитие в анекдоте 1960-х годов, где "ананас" стал вполне однозначным словом.

Учительница в классе дает детям задание составить предложение со словом «ананас».
Oдин ученик придумал, тянет руку:
— Моя мама купила ананас.
Учительница:
— Mолодец, пятёрка!
Pуку поднимает Bовочка и говорит:
— Mой папа вчера получил зарплату и всё пропил.
— Так, а где же слово ананас?
— A на нас он хуй ложил.

проблема смешного

Пристальное внимание народа приковано к его правителям, ничего не скрыть. Особенности дикции легко становятся поводом для приколов. Хрущеву, число анекдотов про которого и так стремится к бесконечности, доставалось и за это.

— Что нового внес Хрущев в научный коммунизм?
— Мягкий знак после "з".

На Западе по схожей теме стали высмеивать Черчилля, правда в основном в тиктоках. В классических американских/английских анекдотах Черчилль положительный персонаж, вспоминают его красноречие.

Многие годы восхваления должны были надоесть, так что теперь его цитаты приводятся под крутую музыку и без расшифровки, в которой действительно иногда нуждаются.

В российском корпусе устоялся такой анекдот про Черчилля, связанный с его речью опосредовано. Впрочем, скорее всего он переводной.

Однажды Уинстон Черчилль собирался на радио для выступления перед народом. Заказал такси, уже перед зданием радио спрашивает у таксиста, может ли тот подождать его полчаса, чтобы ехать обратно. Таксист не узнав Черчилля говорит, что не может подождать, так как сегодня выступает Черчилль, и он торопится домой, чтобы послушать его речь. Это понравилось Черчиллю, и он оплатил за проезд гораздо больше, чем было договорено. Таксист посмотрел на эти большие деньги, а потом на самого Черчилля и говорит:
— Да пошел он на хрен со своей речью, я лучше вас подожду.

проблема смешного

В поисках комического конфликта герои анекдотического сюжета могут начать бороться за пальму первенства там, где в этом нет ничего почетного.

В национальном анекдоте, чаще всего заточенном под негативные стереотипы, это выражается ярче всего. Так появляются подобные истории:

Два еврея поспорили, кто из них в синагоге меньше пожертвует денег. Когда мимо проходил служитель, первый еврей положил копейку и победоносно посмотрел на второго.
— За двоих, — смиренно произнес второй.

проблема смешного

Люди — злые, потому чужие неудачи легко становятся поводом для смеха.

В анекдоте принято осмыслять причины этих неудач. Тут остается или роптать на высшие силы:

Мужику не везло. Много, часто, точнее всегда. Не выдержав, упал он на колени и взмолился:
— Господи, ну за что?!?!?!....
Разверзаются небеса: Господь восседает в кресле, попивая кофий, оттопырив мизинец:
— Ну, не нравишься ты мне, понимаешь, не нравишься.

Или по красивой ницшеанской традиции объявить о смерти Бога, продолжив жить в мире абсурдных анекдотов, который сами и создали.

Неудачник приходит к психиатру:
— Доктор, дело тронулось! Сегодня я уронил бутерброд, и он упал маслом вверх!
Доктор берет из рук пациента бутерброд, долго его изучает и говорит:
— Да нет, батенька, просто вы его намазали не с той стороны.

проблема смешного

Поймал как-то раз, нечаянно, старик Хоттабыч Золотую рыбку. И вот смотрят они молча друг на друга - ситуация-то патовая.

Культура подарила нам достаточно персонажей для анекдота об исполнении желаний.

Большинство этих текстов представляют собой обычную сказочную историю о ненадежных волшебниках, в которую добавлены комические обстоятельства.

Встречаются все же и поучительные анекдоты, где желания исполняются точно, правда, требуют усилий.

Нашёл мужик в пустыне лампу Алладина,потёр её, а оттуда Джинн.
Джинн:
— Чего хочешь мужик?
Мужик, обливаясь потом:
— Хочу домой!
Джинн берёт мужика за руку:
— Пошли.
Мужик облизывая пересохшие губы:
— Ты не понял, я хочу быстро домой!
Джинн:
— Ну, тогда побежали

проблема смешного

Никак не получается уйти далеко от шпионской темы, вот и сегодня, почитывая книгу Доры Штурман "Советский союз в зеркале политического анекдота", снова к этой теме пришел.

Штурман на пару с соавтором Сергеем Тиктиным в этой книжке сопровождают анекдоты своими политико-социальными воззрениями. Они не самые однозначные, но и дела нам до них нет, заслуга еврейской литературоведки в том, что она собрала довольно большой корпус советских анекдотов и даже смогла указать примерные даты их фиксации.

Находим, что в 1960-х годах был в ходу следующий анекдот:

Стук в дверь. Хозяин открывает. Человек в темных очках задает вопрос:
— Здесь посылают на луну?
— Здесь посылают на хер! Шпион Мотя живет этажом ниже!

Анекдот как анекдот, но современному читателю такой прикол будет знаком скорее со Штирлицем. Сериал вышел в 1973 году, следовательно вот этот текст не мог появиться раньше:

В три часа ночи Мюллер просыпается от стука в дверь. Злой и сонный, он идет открывать. На пороге стоит бородатый мужик в телогрейке, заячьем треухе с красной звездой, с ППШ и с рацией за спиной.
— Слоны идут на север, — говорит мужик.
— Слоны идут на хуй, а Штирлиц живет этажом выше.

Выводы такие: в 1960-х годах шпион в анекдоте спокойно мог скрывать свою личность, причем в тот период любой такой персонаж мог оказаться либо нашим, либо не нашим. А вот после 1973 любой советский шпион уже может быть только Штирлицем. Если у персонажа нет этого имени, он почти всегда шпион с Запада. Вот пример, в том виде, в котором он зафиксирован в 1970-е:

Подготовили в США агентов-разведчиков, обучили всему, что надо, даже русским провинциальным диалектам. И забросили в СССР. Один из них вышел из леса в деревню и попросил старушку дать напиться. Старуха вынесла молока и говорит:
— Пей, сынок. А правда ли, что у вас в Америке коровы перестали доиться?
— С чего это ты, бабушка, взяла, что я из Америки?
— Что я, слепая? Я ж вижу, что ты негр.

проблема смешного

"Роман без вранья" Мариенгофа возможно действительно написан без вранья. Где-то наполовину он состоит из того, что Есенин с автором ведут себя как сволочи, оправдываясь фразой "был 1919-й год и голод". Осуждать их все же не хочется.

Интересно, что в тексте мемуаров приводится несколько анекдотов. Довольно неожиданно узнать, что вот этот анекдот, спокойно доживший до наших дней, был известен еще в 1920-х:

Один еврей крутил в аптеке пилюли и продавал клистиры. Война. Привезли под Двинск и посадили в окоп. Сидит, не солоно хлебавши. Бац! — разрыв. Бац! — другой! Бац! — третий. В воронке: мясо, камень, кость, тряпки, кровь и свинец. Вскакивает и размахивая руками, орет немцам:
— Сумасшедшие, что вы делаете!? Здесь же люди сидят!

Другой пример — анекдот политический и национальный одновременно. Уже в 1920-х в ходу были шутки про немецкое пристрастие к порядку. Более того, это пример эмигрантского анекдота первой волны, коих до наших дней дошло не много.

Русские в Берлине любят рассказывать про нас, немцев, анекдот. Вы слыхали, наверное.
В каком-то немецком городе революционное восстание. Берут вокзал. Мечутся по залам. Подбегает русский; кричит:
— Почему вы не выходите на линию? не занимаете платформу?
Немцы отвечают:
— Касса закрыта… не выдают перронных билетов.

проблема смешного

Еврейский атлет толкнул ядро на 300% дороже, чем на прошлой олимпиаде

Анекдотов с каламбурной механикой много, но и тут можно отыскать свои мини-циклы. Одна из таких серий — этностереотипные анекдоты размером в одну фразу.

Армянский атлет занял на Олимпиаде в Токио миллион иен.

Кроме спортсменов в них фигурируют ученые. Причем после первого акта словесной игры, как вот здесь:

Чернокожие ученые открыли огонь в центре Нью-Йорка.

Может наступить и второй, где устойчивые фразы разрушатся снова:

Спецназ Нигерии неожиданно открыл огонь. На очереди — изобретение колеса.

проблема смешного

Образ официанта в российской культуре прошел серьезный путь: от халдеев в еврейских рассказах до монументального сериала «Кухня».

В этом классическом анекдоте главное не сам официант. Важнее, что фактором смеха внезапно становится правда.

К посетителю в ресторане подходит официант, тот дает ему доллар со словами:
— Посоветуйте мне что-нибудь.
Официант кладет купюру в карман и, наклонясь к посетителю, говорит:
— Уходите отсюда!

Плюс для большей части аудитории анекдота вопрос чаевых остается неоднозначным. Сюжет показывает, что за них можно получить нечто большее, чем дежурная улыбка.

проблема смешного

Испытываю острое желание заняться коллекционированием концептов, а то почему писателям-постмодернистам можно, а мне нельзя. Сегодня под впечатлением от остросюжетной картины 17 века рассматриваем концепт мартовского кота.

Кот в советском анекдоте персонаж разнообразный, он может быть: лентяем, наставником котенка, врагом мышей, компаньоном волшебных героев. Для концепта мартовского кота есть еще одна роль в анекдоте — предельно похотливый персонаж. Классический пример этой серии звучит так:

Стоят мужики у сельмага. Один говорит:
— Как эти коты мартовские достали. Всю ночь орут, хоть святых выноси. И главное — все в моем огороде. Я на них даже собаку спускал.
— И что коты?
— Да хрен бы с ними, с котами…
Задумывается и говорит деловым тоном:
— Мужики, а щенки никому не нужны?

В этой серии есть еще один, причем очень хороший, анекдот. Он не влезает просто в рамки идее об озабоченных котах, из-за чего становится даже несколько дидактичным. Вообще же это конечно фанфик по мультсериалу "Котенок по имени Гав".

Кот Васька собирается на блядки, а за ним увязывается маленький котёнок. Котёнок упрашивает:
— Васька, ну, возьми меня с собой на блядки! Ну возьми!
— Нет, ты ещё мал, сиди тут.
— Ну, Васька, пожалуйста, я тебе не помешаю. Возьми!
Ваське надоело это дело и он говорит:
— А хрен с тобой, пошли.
Доходят до первой подворотни, Васька видит кошечку, шмыгнувшую в тень - мелкому говорит:
— Сиди здесь, а я скоро буду.
Проходит полчаса, час - Васьки всё нет. Пошёл дождь, а котёнок всё сидит, у подворотни ждёт. А холодно очень стало, котёнок весь продрог от холода, вымок. Сидит и думает:
— Всё, ещё пять минут поблядую и домой пойду.

проблема смешного

Не хочу превращать канал в критику московских станций проката павербанков, но факт остается фактом: перепробовать только что пришлось 5.

Все это лишь для того, чтобы рассказать о том, куда приводят желания. Первый анекдот попроще, легко напоминает о том, что нужны мы в Париже, как в русской бане лыжи.

Два приятеля:
— Хочу снова в Париж!
— Ты там был?
— Не, уже хотел!

Второй анекдот экзистенциальный, как притча слаб, как анекдот тоже, но текст все же был зачем-то написан, так пусть будет.

Cтoит oчень гpyстный мyжик в магазине возле холодильника с пивом.
Пoдxoдит дpyгoй:
— Чтo стoишь, денег нет?
— Eсть
— Moжет, любимой марки нет?
— Да нет, смoтpи, тoже есть...
— А в чем же делo?
— Hе xoчется...

проблема смешного

Забавно, что люди выдумали цифры с числами, а потом придумали им смыслы: математические и эзотерические.

С математическими все ясно, а вот по поводу эзотерических есть о чем задуматься. Главный нумеролог России Виктор Пелевин после того, как задумался, написал роман "Числа". Его героиня Мюс, кстати, пытается понять русскую душу через анекдоты, так что можем записать ее в коллеги. Роман смешной:

Стёпу восхищала принятая в восточной поэзии форма хайку. Их было очень легко писать. Не надо было подыскивать рифмы, мучаться с размером. Достаточно было разбить спонтанно родившиеся в сердце слова на три строчки и проверить, не встречается ли среди них слово «километр». Если оно встречалось, надо было заменить его на «ли». После этого можно было целую минуту ощущать себя азиатом высокой души

В.Пелевин Числа

Довольно похож на "Числа" один нумерологический анекдот. Его персонаж тоже пытается победить судьбу, прикрываясь случайным числом, но число оказывается хитрее:

Один англичанин все время проигрывал деньги на скачках.
И однажды он наконец понял, что нужно сделать, чтобы взять крупный выигрыш. Он не играл 6 лет. За 6 лет он скопил шесть тысяч фунтов стерлингов. И через шесть лет 6 числа 6 месяца в день больших скачек в Лондоне он встал в 6 часов утра, специально вызвал такси с номером 66-66 приехал на ипподром, дал 6 шиллингов на чай таксисту,пошел в шестую кассу, и все шесть тысяч фунтов стерлингов поставил на шестой заезд на шестую лошадь.
Лошадь пришла шестой.

проблема смешного

Хвилищевский ел клюкву, стараясь не морщиться. Он ждал, что все скажут: «Какая сила характера!» Но никто не сказал ничего.

Д.Хармс

Половина советских анекдотов разрушает воспитательный пафос официальной культуры, взять хотя бы вот этот птичий анекдот.

Жизнь все же неоднозначна, поэтому с тем же успехом как и при разрушении дидактики, анекдот сам по себе может быть нравоучительным. Финальная фраза-пуант в таком случае может играть роль басенной морали. У такого пуанта больше всего шансов стать анекдотом.

Для симметрии возьмем еще один птичий анекдот.

Летят в самолете разные звери. Ворона сидит и разные болтики откручивает. Звери ее спрашивают:
— Ворона, а ты что делаешь?
Ворона:
— А я выебываюсь.
Звери подумали "чем мы хуже", тоже начали болтики, винтики откручивать. Ну и разобрали они самолет, он и развалился. Звери падают, а рядом летит ворона и спрашивает:
— Звери, а вы летать умеете?
Звери отвечают:
— Нет конечно!
Ворона:
— А что вы тогда выебывались?

проблема смешного

Как мы уже однажды выяснили один из возможных комических механизмов анекдота — это сюжет, где читатель знает о ситуации больше, чем герой анекдота.

Для повышения комизма можно рассказать анекдотный сюжет несколько раз с точки зрения разных персонажей. Такая идея не новая, есть и в большом искусстве самый популярный пример — японский фильм "Расёмон".

Единственное, у Куросавы историю рассказали 4 раза с целью посетовать, мол, все в мире ложь. В анекдотах же обычно историю рассказывают 3 раза, а на четвертый рассказывают ее по-настоящему. После оказывается, что все не так грустно.

В купе поезда едут: мама с дочерью, рядовой и генерал. Поезд заезжает в тоннель. В полной темноте слышны звук поцелуя и хлесткая пощечина. Выезжают из тоннеля.
Мать думает:
— Надо же, какая дочь молодец. Такая молодая, а уже мужчинам отпор умеет дать.
Дочь думает:
— Надо же, какая мама у меня молодец. Все еще к ней мужчины лезут.
Генерал думает:
— Надо же, несправедливость какая. Рядовой пристает, а я огребаю.
Рядовой думает:
— Еще раз заедем в тоннель опять поцелую себя в ладошку и генералу по морде дам.

проблема смешного

Злободневные анекдоты быстро теряют актуальность, на то они и злободневные. Копаться в историческом контексте при желании конечно можно, но если рассказывать анекдот "в тему", контекст обычно никто слушать не захочет.

Устаревает обычно экспозиция анекдота, поэтому на тот же комический механизм можно надеть другую оболочку и выйдет нормально. Много таких примеров есть в анекдотах про голод/дефицит.

Из окна богатого американского дома хозяйка увидела, как неизвестный ест траву в ее саду.
— Что вы делаете? – спросила леди.
— Я безработный, два дня ничего не ел
— Ах несчастный! Мне вас очень жалко… Подите, голубчик, в тот угол, там трава погуще

В такой редакции анекдот звучал в 1930-х. Во второй половине ХХ века анекдот еще был жив, только теперь там фигурировали Кремль, Брежнев и Сокольники вместо угла сада.

Второй пример на сегодня звучит так, это редакция 1950-х годов:

В магазине:
— Заверните мне 2 килограмма икры
— Хорошо, а икру принесли?

Остается непонятным, куда кроме блинов можно завернуть икру. Дора Штурман настаивает, что в 1970-х этот же анекдот рассказывали уже про мясо, как завернуть куда-то мясо я в целом представляю.

проблема смешного

Раздумываю, можно ли выделить серию анекдотов про проблемы с перемещением. Количество версий такого сюжета в целом позволяет. Он встречается в разных циклах, реализуется там по-разному.

Сегодня пару примеров, в качестве предисловия. Вот прибалтийский вариант:

Идет мужик по дороге, а по ней местный на телеге едет. Мужик:
— Скажите, пожалуйста, до Таллинна далеко?
— Нетт, не талеко.
— Подвезите.
— Са-атись.
Едут час, второй, третий. Мужик не выдерживает:
— Скажите, пожалуйста, до Таллинна далеко?
— Тепперь талеко.

И второй северный вариант.

Два чукчи добыли в океане моржа, тащат его в стойбище. Тянут за ласты, а бивни сзади за землю цепляются. Навстречу им идет геолог:
— Чукчи, вы бы его взяли за бивни – тащить было бы удобней!
Те так и сделали. Тащат моржа за бивни, один чукча говорит:
— Однако геолог умный – тащить и правда стало удобней!
— Дурак твой геолог, смотри – опять к морю пришли!

проблема смешного

В советском культурном контексте есть 3 ярких медвежьих фигуры — Винни-Пух, олимпийский Мишка и Умка. Сегодня о последнем.

Придется констатировать, что белые проиграли. Во всем корпусе есть ровно один анекдот, вдохновленный Умкой, и даже там он по имени не называется.

Маленький белый медвежонок сидит на льдине и спрашивает свою маму, большую белую медведицу:
— Мама, а у нас в роду бурые медведи были?
Та, удивленно:
— Нет, сынок, не было... а что такое?
— Мам, а может какой-нибудь дед был гималайский?
— Нет, не было, белыми были...
— Мамуль, ну а может прадед какой из панд был?
— Да нет, сынок, ты чистокровный стопроцентный белый медведь, что случилось-то???
Маленький белый медвежонок поёживается и грустно так отвечает:
— Да че то мерзну я, мать…

Вадим Михайлин считает, что анекдот вдохновлен произведениями про покорение Севера. Действительно, в них встречается клишированный сюжет — взгляд в снежную полярную ночь и экзистенциальный кризис.

Так-то можно поискать здесь еще и антирасистский подтекст, белые размышляют о чистокровности, типичная ситуация.

Но скорее всего все проще, просто в России холодно.

проблема смешного