Диалоги с трудящимися о природе обсессивного невроза

Трудящийся №1: А управлять и анализировать клиентов (и вообще психотерапевтировать), а также терапевтироваться и самосовершенствоваться (повышать квалификации, личностно расти и т.п.) – это всё тоже невроз навязчивости?

Нет, если это приносит человеку реальный доход и удовольствие. Невротик – это учитель без учеников, психотерапевт без клиентов, философ без школы, который навязывает свои бесценные Знания (т.е. никому не нужный анальный бред) случайным людям. Именно эта профессиональная невостребованность делает его состояние патологическим. Он конечно может лечь на кушетку аналитика и начать рассказывать там идиотские истории про маму и папу, но это не изменит его символический статус «объекта а» по отношению к «дискурсу университета», т.е. буквально отброса безличной машины по воспроизводству знаний, умений и навыков (профессиональных компетенций). Это трудный вопрос – что есть «лечение» (а значит и «болезнь») в контексте фрейдизма-лаканизма. Но невроз навязчивости в рамках психоанализа точно «вылечить» нельзя. Так как нельзя никакими психоаналитическими практиками вписать субъекта в рынок, продвинуть его по карьерной лестнице или найти для него богатого мецената.

Трудящийся №2: Всё проще имхо: психоанализ – это регистрация симптома и нахождение способов обхождения с ним, что лакановцы называют синтомом. Проще говоря, эдипальное решение периода 3-5 лет и его фиксация переносом в дебюте пубертата. Обнаруживается это и потом невротизация спадает, так как все эти фантазмы невозможны. Действительно, аналитик не может вписать субъекта в рынок, он нужен лишь для того, чтобы субъект смирился с тем, что вписаться придётся.

Хорошее определение. Но с чисто научной точки зрения нельзя не заметить, что у психоаналитиков (даже теоретических) очень многое упирается в произвол. «Психоанализ – это регистрация симптома». Ок. Но по какому принципу одни проявления «психической жизни» получают возвышенный статус «симптома», а другие – нет? Иначе говоря, как происходит «регистрация»? Является ли анализабельным (т.е. содержащим «симптом») взаимный обмен репликами в социальной сети? А речь политика? Бытовое общение с домашними? Разговор с клиентом о типе предоставляемых услуг? Когда Фрейд в «Психопатологии обыденной жизни» утверждает, что «бессознательное» под видом (не)случайных оговорок при желании можно обнаружить где угодно, то он на самом деле лукавит, сбивает с толку. Поэтому нет ничего удивительного в том, что современным психоаналитикам в деле «регистрации симптомов» приходится ориентироваться исключительно в собственном желании.

Трудящийся №2: Никакие проявления «психической жизни» не ставятся в приоритет. Психоаналитика интересует только означающие. 5-6 означающих в речи анализанта и многое становится ясно <…>. Значение имеет лишь речь анализанта в анализе. Т.е. его самоцитирование реплик в соц. сети, его повторение речи политика в анализе, отсылки к разговору к домашним в анализе же. Ты очень прав, что от аналитика зависит очень многое, а именно объёмы его молчания. Поэтому речь анализанта для аналитиков чаще всего «руда», поскольку никогда не знаешь, что можно оттуда выловить, собрать в контейнер, а потом, спустя время, вернуть анализанту. Священник, проститутка, золотарь – это удачная триангуляция. Мне больше нравится золотарь, который выливает потом обратно цистерну на анализанта. Но это точно не стихийная практика без гарантий. Анализ, конечно же, конечен.

Ну вот какие означающие с какими свойствами являются для психоанализа значимыми, т.е. по какому принципу аналитик говорит себе «да, именно это означающее (а не другое) указывает на наличие симптома». И далее: что такое означающее? Спойлер: то определение, которое дает Лакан, определением не является, это тавтология.

Трудящийся №2: Не знаю, честно. Предположу, что это нечто повторяющееся в речи анализанта. Мне не хватает интеллекта и упорства для того, чтобы осилить теорию.

Ничего страшного. У меня не сложилось впечатления, что ее осилили сами лаканисты.