Важно, что описанная выше «односторонняя» структура распределения аффектов характерна не только для шизофреников и людей, действительно обладающих властью, но также для всякой публичной речи и сообщений в медиа. Почему? Потому что публичность – это такой формат высказывания, при котором величественный говорящий обращается к «рыночной площади» (безличной толпе) в одностороннем порядке.

Вы можете возразить одному человеку, вполне реально переубедить группу людей. Но невозможно переспорить того, кто находится по ту сторону экрана или репродуктора – сам институт медиа (публичной речи) так устроен, что он транслирует аффекты только в одну сторону. С этой точки зрения знаменитая формула Маршалла Маклюэна «медиа само является сообщением» («medium is the message») означает, что у любого медиа, независимо от содержания, есть только один перформативный смысл: подчиняйся, падай ниц, испытывай сильные эмоции в диапазоне от трогательного умиления («котики») до праведного гнева («котиков обижают»).

По этой причине любая, даже самая наивная, критика медиа никогда не промахивается, так как медиа действительно существуют только для того, чтобы соблазнять и оболванивать массы, это их структурное предназначение. Проблема с бытовой критикой медиа только в том, что она не в состоянии артикулировать свое знание в теорию, ограничиваясь только аскетическими нравоучениями (призывами к «цифровому детоксу») или нытьем по поводу нехватки Истины («нет в мире больше правды», «люди перестали мыслить самостоятельно», «всюду обман»).

Тогда как минимально требовательная теория медиа бы утверждала, что проблема не в том, что Истин мало, а наоборот в том, что их стало слишком много. Мы отравлены публичными Истинами, доносящимися до нас из каждого утюга. А политическая функция Истины заключается в том, чтобы убеждать, навязывать определенную «точку зрения». И если в период Холодной войны существовало, условно, только два репродуктора, прислушиваясь к которым массы буквально учились жить (голос «свободного», капиталистического мира в лице США и «империи зла» – СССР). То в эпоху Интернета практически каждый может занять структурное место «учителя жизни» и в одностороннем порядке транслировать аффекты («тейки») безличной толпе («чату»), собравшейся на рыночной площади («стриме»).

Разумеется, это крайне раздражает не только обывателей (чисто физиологически уставших скакать вверх и вниз на «эмоциональных качелях» новостной повестки), но и обладателей «монополии на насилие», которые явно тоскуют по временам, когда они также обладали монополией на репродуктор. Поэтому ни в коем случае не стоит соблазняться призывами к «цифровому детоксу» (принцип «разделяй и властвуй» – это про ограничение общения, ликвидацию «общего языка»). Нужно просто знать, что существуют разные способы донесения Истины, и что одно и то же высказывание (последовательность означающих) может давать совершенно разный эффект в зависимости от типа коммуникации.