О том, что такое Труд, или о метафизике власти Жана Бодрийяра. Часть II (последняя).

С этой точки зрения Труд есть не просто результат «классовой эксплуатации», а форма патологической одержимости, коллективное воплощение фрейдистской концепции «влечения к смерти». Мы точно знаем, зачем муравьи и прочие общественные насекомые жертвуют собой – для выживания и воспроизводства всей колонии как единого сверх-организма. Чего нельзя сказать про людей. Ибо весь смысл понятия «классового неравенства» заключается в том, что эксплуатируемые живут и умирают не ради «общего блага», а во имя случайных прихотей правящего класса, получая в обмен за свой Труд либо полицейское насилие, либо «опиум для народа» (иначе говоря, «настоящий коммунизм» возможен только у животных).

Поэтому неудивительно, что Бодрийяр буквально определяет Труд как «медленное умирание». Почему «медленное»? Потому что реальной противоположностью Труда является не свобода или справедливая заработная плата, а мгновенная смерть от руки господина. Ведь как вообще появились рабы? Они возникли из военнопленных, которым сохраняли жизнь, чтобы использовать их в качестве трофея, престижного имущества. Часть из них затем шла на ритуальные человеческие жертвоприношения – и это было привилегией. А оставшиеся неудачники (аналог «уцененного товара») продолжали жить дальше, обслуживая своим Трудом господствующих людоедов.

Соответственно, упомянутым выше универсальным «неэквивалентным товаром», нарушающим сам принцип «символического обмена» и благодаря этому лежащим в основе «классового неравенства» (отношений власти-и-подчинения), в предельном смысле является Смерть. Ибо если вам «подарили» Смерть, то вы по определению не сможете ответить взаимностью. В этом смысле всякий Труд есть форма отложенного убийства.

Изменилось ли в обществе с тех пор что-нибудь? Я не случайно упомянул заработную плату в контексте человеческих жертвоприношений. Ибо Бодрийяр, будучи последовательным марксистом, с особой яростью нападает на современное ему «общество потребления», которое не просто пассивно вытесняет истину о некросадистической природе «общественных отношений», а активно ее отрицает на уровне публичной риторики.

Например, согласно центральной догме либерального капитализма, рабочий не является рабом именно по той причине, что он получает за свой Труд справедливую заработную плату. Для критики данного положения Маркс в свое время разработал довольно громоздкую концепцию «прибавочной стоимости», посредством которой капиталист как бы задним числом «ограбляет» рабочего.

Но Бодрийяр предлагает не плодить лишние сущности и посмотреть на отношения между рабочим и капиталистом так, как они предстают в наличном виде (т.е. с точки зрения «символического обмена»). А в наличном виде мы имеем неравноценный обмен Труда на Деньги. Почему неравноценный? Да потому что в паре «рабочий-капиталист» трудится только рабочий. Он был бы равноценным, если бы капиталист в обмен на Труд рабочего работал бы на него по принципу «глаз за глаз» («услуга за услугу»), но этого не происходит. Капиталист откупается от рабочего Деньгами.

Конечно, рабочий волен тратить заработанные им Деньги так, как ему вздумается, т.е. он может сам встать в позицию эксплуататора и покупать на свободном рынке результаты чужого Труда. Но, во-первых, от обезличивания властных отношений сами властные отношения никуда не исчезают – ничто не мешает современным людоедам изображать из себя истовых левых либералов. А, во-вторых, рыночные отношения только укрепляют существующее классовое неравенство, ибо капиталист на то и является капиталистом, что он платит рабочим заработную плату ради своей выгоды, для умножения собственного капитала. Соответственно, Деньги всегда будут на стороне капиталиста.

Из этого не следует, что Деньги – это Зло. Наоборот. Нужно всегда помнить о том, что альтернативой рыночным отношениям являются прямые отношения господства-и-подчинения. Но также надо всегда держать в уме, что капитализм – это не про рыночные отношения как таковые. Капитализм – это про эксплуатацию посредством рыночных отношений.