Возвращаясь от азов гегельянства к конфликту «Жижек vs Хомски» (академические марксисты vs академические анархисты). На Ютубе есть любопытная запись из середины 90-ых годов, где Хомски критикует современных ему марксистов с позиции Бакунина: мол, смотрите, с какой легкостью бывшие советские коммунисты превращаются в сверх-капиталистов (коллективную Латынину) – а ведь Бакунин вас, последователей Маркса, предупреждал!

И действительно: если до официального роспуска СССР «эффективным менеджерам» приходилось идеологически маскироваться и хотя бы формально соблюдать социалистический ритуал (видимость государства «социальной справедливости»), то после Перестройки все формальные приличия, сдерживающие номенклатуру от приватизации государственной (т.е. общей) собственности, были отменены. Население лишилось всех сбережений? А при чем тут государство? Его больше нет. Оказался ограблен собственным начальством (бывшей партийной аристократией) – значит «не вписался в рынок».

Но это, так сказать, эмпирическая часть. А с теоретической точки зрения здесь важно то, что из видео становится совершенно ясно, что гипотеза Хомски о врожденной, генетической способности говорить («language acquisition device») является концептуальным возражением марксистской формуле «общественное бытие определяет сознание».

Ведь если человеческое «сознание» полностью определяется «общественными отношениями», то значит ничто не мешает группе достаточно настырных политических животных захватить власть и не стесняясь навязывать всему обществу свои произвольные представления о должном через репрессивный институт Государства – чем, согласно Хомски, занимались марксисты-ленинисты в начале ХХ века, т.е. «социал-авангардисты» («авангард» – понятие не из художественного лексикона, а из военного).

Понятно, что подобного рода торжество «социального конструктивизма» (с людьми можно делать что угодно и как угодно, ибо никакой естественной воли к сопротивлению у них нет – «общественное бытие определяет сознание») унизительно для самой идеи Свободы. Которая объективно есть, и в силу этого должна иметь не «общественную» природу (марксисты правы в том, что сущность общественных отношений так или иначе сводится к классовой эксплуатации), а «биологическую». Отсюда все фантазии Хомски о «гене языка» – т.е. буквально врожденной обязанности быть свободным (инстинктивной способности к парресии). Расшифровывают биологи генетический код человека – а там учение Бакунина.

Звучит смешно. Но в анархической натурфилософии Хомски на самом деле нет ничего, что противоречило бы теологии освобождения Жижека («христианскому атеизму»). Потому что именно в неотвратимой обреченности на Свободу заключается единственный смысл понятия «субъекта» в «ортодоксальном» лаканизме.

Это у последовательных «социальных конструктивистов» вроде Фуко и Альтюссера (а также Джудит Батлер – с ее ставшим уже одиозным понятием «гендера») субъект полностью сводится к «общественным отношениям». По Лакану же (а Жижек не только марксист, но и верный любитель возвращаться к Фрейду) субъект есть воплощение несовершенства (т.е. реального) самой символической Системы, социальный механизм с принципиальным внутренним дефектом, позволяющим ему извращать (т.е. превращать в средство для извлечения непристойного наслаждения) любые общественные нормы и правила.

На социальном, «классовом» уровне люди действительно ничем не отличаются от роботов. Фашизм – это не господство радикалов, а, наоборот, диктатура обывателей, «стационарное состояние» общества (тезис Ханны Арендт о «банальности зла»). Но робот, который не просто безропотно подчиняется приказам, а наслаждается ими, тайно включается по ночам, чтобы ритуально показывать самому себе запретные, непристойные картинки (полностью лежащие в русле господствующей идеологии, но воспроизводящие ее слишком буквально, т.е. откровенно) – это уже не машина, а полноценное, автономное Самосознание, пригодное для классовой эксплуатации («AGI»).

https://youtu.be/3gS6g41m_NU?si=iSqdsCY12HOOEeB_